"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
– Грейс? – окликнул он, забыв, что не хотел ее тревожить.
Тишина.
– Грейс?!
Он зажег светлячок. Огляделся, не сразу заметив фигурку, скрючившуюся у стены.
– Грейс!
Ланс кинулся к ней, бухнулся на колени рядом, сплетая диагностическое заклинание.
Обморок. Хвала всем богам, просто обморок. И, судя по всему, жена успела прислониться к стене, сползти по ней, а не рухнуть со всего маха. Пара синяков. С малышом тоже все в порядке.
Он осторожно коснулся ее магией, выравнивая давление. Грейс открыла глаза.
– Что? Как я…
– Пойдем домой, родная. – Ланс подхватил ее на руки. – Слишком много всего для одной тебя сегодня.
– Голова закружилась…
Он угукнул, магией открывая и закрывая за собой двери.
– Никогда не падала в обморок. До чего неприятные ощущения… – задумчиво произнесла Грейс и разрыдалась.
*** 42 ***
Ланс опустился на кровать, устроил жену у себя на коленях. Он отдал бы что угодно, лишь бы она не плакала, но все, что мог сделать сейчас, – обнимать, баюкая, и ждать, пока поток слез иссякнет.
– Прости. – Грейс шмыгнула носом. – Мне нужно быть сильной, ради Лори, но…
Он улыбнулся, поцеловал соленые ресницы:
– За что? Слезы – не признак слабости. И лучше плакать, чем заполучить сердечный приступ в расцвете лет.
– Но ты же не раскисаешь. И мне нельзя.
– Предлагаешь порыдать у тебя на коленях? – хмыкнул он. – Так я не помещусь.
Грейс хихикнула. Ткнулась носом в его плечо, надолго замолчав.
– Что же делать, Ланс? Что нам делать?
Он обнял жену чуть крепче, напоминая, что она не одна.
– Для начала я заварю тебе чай с чабрецом и медом. Потом мы ляжем спать, а утро вечера мудренее.
– Я не о том.
– А я именно о том. Лекарство существует. Бегает где-то до поры до времени. Ничего. Добегается.
– Но…
– Лекарство существует, и моросы не бессмертны. Значит, перед нами не проблема, а задача, у которой есть решение. Искать это решение лучше на свежую голову. Поэтому – чай и спать. Если боишься, что не сможешь заснуть, я усыплю.
Грейс неуверенно улыбнулась. Ланс ссадил ее с колен, укутал в плед.
– Я за чаем.
Когда он вернулся, Грейс уже переоделась в ночную рубашку, сидела на кровати, подтянув ноги к животу и закутавшись в плед, точно в кокон. Сейчас, в полумраке, она казалась такой юной – словно и не было тех лет, что их связывали. И все же Ланс ни на что бы не променял эти годы. Внутри что-то болезненно сжалось: каково матери, выносившей дитя под сердцем, знать, что только чудо спасет ее ребенка? Конечно, он сделает все, чтобы сотворить это чудо, но…
Он отогнал дурные мысли. У них есть они сами, есть время и есть надежда. Они справятся.
– Держи.
Грейс обхватила ладонями кружку. Плед сполз с плеч, и Ланс снова укутал ее. Сел рядом, пригубив напиток. После такого денька не грех плеснуть в чай крепкого травяного бальзама, но такие средства сейчас не для Грейс, значит, и он потерпит.
– С малышом все хорошо? – спросила она вдруг.
– С чего бы с ним было нехорошо? – пожал плечами он, на всякий случай еще раз сплетая диагностическое заклинание. – Да, все в порядке.
Она не ответила, посмотрев точно на идиота, и Ланс добавил:
– Чтобы беременность прервалась на таком сроке, нужно нечто большее, чем просто обморок. Вспомни.
– Изначальная нежизнеспособность плода, – начала Грейс. – Гормональные нарушения, препятствующие полноценному развитию беременности. Инфекции…
Ланс не выдержал – рассмеялся, уж слишком этот тон отличницы на экзамене был неуместен в полумраке тесной комнатушки, служившей им спальней. Жена тоже улыбнулась.
– Значит, все в порядке. Просто мне показалось…
– В полном и совершенном порядке, – заверил ее Ланс. Отставил опустевшую кружку. – Налить тебе еще?
Грейс покачала головой, и он забрал у нее чашку.
– Обними меня, – прошептала жена.
Ланс вытянулся рядом, прижимая ее к себе, гладил по спине, волосам, ощущал, как ее теплое дыхание щекочет ключицу. И лишь когда Грейс обмякла, задышав глубоко и ровно, позволил себе провалиться в сон.
Разбудил его недовольный голосок Лори:
– Ну что вы такие спуны! Белый день на дворе!
– Поймал! – Ланс ухватил ее поперек туловища. Потерся носом о животик.
Лори восторженно завизжала.
– Не ешь меня, серый волк! Я тебя победю!
Он позволил дочери вырваться, взгромоздиться ему на грудь, оседлав.
– Вот! Сказала же, победю! Вставайте давайте, я такая голодная!
– Встаем, – проворчала Грейс, притянула Лори к себе, крепко обняв, замерла так, пока дочь не начала брыкаться.
– Подъем! Умываться – и за стол, пока я сама вас не съела! – заявила она, спрыгивая на пол.
Ланс рассмеялся и начал выбираться из кровати.
***
Дни летели один за другим. Закончились работы и в поле, и в садах; в больницу потянулись разумные с застарелыми болезнями, вспомнить о которых раньше было недосуг. Немало народу пришло и из соседних деревень, потому что «прослышал, будто целитель появился». Присказка «вот у меня год назад болело ухо» или нога, или спина, или загноился глаз, «так вы уж сделайте милость, посмотрите, все ли так» повторялась ежедневно. Ланс привык к подобному, еще когда открыл бесплатную больницу в Свином Копытце, так что добросовестно «смотрел». Кого-то, успокоив, отпускал с миром, кого-то лечил. Работы хватало, и она помогала не думать, что время утекает сквозь пальцы, а решение не появляется.
Письмо он вернул Нику на следующее же утро. Подарки не забирают. Мальчишка бережно спрятал лист бумаги в карман курточки.
– Оно правда поможет?
Ланс не сразу сообразил, что «оно». Но, поняв, серьезно кивнул:
– Оно очень помогло. Осталось добыть лекарство.
– Если нужна помощь…
– Спасибо, Ник, – сказал Ланс со всей серьезностью. – Я обязательно ее попрошу.
Ник просветлел лицом и умчался.
Однажды утром их разбудил громкий стук в дверь.
– Ну чего вы заспались, хозяева! – приветствовала их Ула, когда Ланс, кое-как одевшись, выполз на порог. – Осенины! Зови хозяйку свою!
– Зачем? – не понял он.
– Как зачем! – всплеснула руками старая гоблинша. – Свежий хлеб у реки делить, песни петь, чтобы до следующей осени в каждой семье сыто было!
Он переглянулся с Грейс, та пожала плечами.
– Сейчас соберусь.
– И дочку свою берите, пусть учится. Совсем вы в своих столицах позабыли, как осень встречать полагается.
Прежде чем Ланс успел опомниться, Ула проскользнула в дом, открыла дверцу печи, сунув голову в устье.
– Флюк, давай! – крикнула она так звонко, что Ланс вздрогнул. Отшатнувшись, захлопнула чугунную дверцу.
В трубе что-то загрохотало.
– Дом устоит? – осторожно поинтересовался Ланс.
– Эх, ты! Сегодня дымоходы прочистить надо и свежий огонь разжечь!
Выждав, пока стуки и шорохи прекратятся, Ула распахнула дверцу, явив гору сажи в горниле.
– Совок у вас где? Убирай это и неси растопку.
Ланс повиновался, слишком оторопевший, чтобы протестовать.
– Бабушка Ула, что ты делаешь? – полюбопытствовала Лори, которая, конечно же, не могла остаться в стороне.
– Сейчас мы все это уберем и разожжем новый огонь, – пояснила гоблинша, доставая из сумки кресало и трут.
Ланс ошалело моргнул: в последний раз он видел нечто подобное в каком-то музее. Сам он разжигал печь магией, а горожане прекрасно пользовались спичками, что продавались в «универсальном магазине».
– Чего застыл, растопку тащи! – проворчала Ула.
Ланс развел руками: когда можешь просто сбросить огонь с ладони, держать в доме растопку незачем.
– Что такое «растопка»? – полюбопытствовала Лори.
– Я и так зажгу, – сказал Ланс.
– Еще чего! – фыркнула гоблинша. – Сегодня огонь нужно зажигать, как деды и прадеды. И неделю не гасить, чтобы в доме всегда тепло было и достаток водился. Понял?