"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)
Он потянул сорочку, освобождая жену от разделявшей их ткани, опрокинув на спину, прильнул к груди. Грейс заметалась, пальцы ее впились в его плечи.
Ланс не торопился. Он знал ее тело, как скрипач знает звук любимого инструмента. Спустился к низу живота, целуя, прикусывая, скользя языком, и неровные вздохи, тихие стоны отзывались в нем вспышками желания. Он коснулся губами нежной кожи бедра рядом с самым сокровенным местом. Грейс задрожала, всхлипнув, и эта дрожь словно передалась ему, пробежав током по нервам.
– Иди сюда, моя хорошая, – прошептал он, накрывая жену своим телом.
Она, ахнув, качнулась навстречу, еще и еще, ткнулась лицом в его грудь, глуша стоны, и Ланс сгреб подушки ей под голову, подложил предплечье под затылок. Толкнулся еще и еще, понесся в древнем, как мир, ритме, пока Грейс не застонала протяжно, сжимаясь вокруг него, пока он сам не вжался в нее, изливаясь.
– Все будет хорошо, родная, – прошептал он, когда Грейс снова прильнула к нему, обнимая. – Все непременно будет хорошо.
*** 10 ***
Как оказалось, к новому месту труднее всего привыкал Ланс. Лори нисколько не переживала из-за перемен, случившихся в ее жизни. Маленькие дети счастливы где угодно, если рядом с ними родители. Госпожа Нерина привыкла к трудностям. Я сама выросла в небольшом городке, чем-то напоминающем Змеиную Гору, с детства умывалась холодной водой, принесенной из колодца, а стирала в большом тазу. Ланс же вырос в совсем других условиях. И, хотя он прожил потом шесть лет в Свином Копытце, ему никогда прежде не приходилось задумываться о быте.
Когда он первый раз принес воду, мокрый с ног до головы, я едва удержалась, чтобы не прыснуть. Но он быстро приноровился. А когда, закатав рукава, помогал мне отодвигать кровати, под которыми скопилась пыль, уже совсем освоился.
Я сама волновалась: что нас ждет на новом месте? Мэтр Грин, боевой маг, внезапно прибывший из столицы, тоже вызывал подозрения. Не по нашу ли душу явился? Хотя о том, куда мы отправились, знал очень узкий круг людей, которым можно доверять, так что, скорее всего, обычное совпадение. Мы решили познакомиться с ним позже, когда обживемся. Да и к соседям надо приглядеться. Нам с ними жить бок о бок. Сколько? Никому не известно.
Я надеялась, что в столице очень скоро разберутся с покушениями и мы сможем вернуться. Пришлось временно передать своих пациентов мэтру Ивену, он отличный целитель. Я вздохнула, думая об этом. Я стану скучать без медицинской практики.
Ланс еще до отъезда взял с меня слово молчать, что я целитель. Любой целитель всегда на виду. Мы договорились сообщать всем, что вывезли дочь в провинцию, потому что в столице она часто болела. Накопили денег да и рванули туда, где воздух чище и здоровее. Глядишь, и растянем накопления до весны.
Первой эту легенду услышала та самая Ула, заявившаяся к нам с утра пораньше. Мальчишка, рассказывая про нее, не упомянул, что она гоблинка. Она со свойственной этой расе бесцеремонностью впихнула в руки Ланса пирог и просочилась в дом. Огляделась с начальственным видом.
– Смотрю, твоя хозяюшка знает дело: чисто стало, красиво. А то Лидия-то дом совсем запустила. Но оно и понятно, трудно справляться, когда пятеро волчат на шее висят. Меня Ула зовут.
– Ла… – начал Ланс и осекся: имя Ланселот яснее звезды во лбу указывало на знатное происхождение. – Ласло. Ласло Мон.
Я сжала губы, чтобы не рассмеяться: выкрутился, молодец. Могу продолжать звать его Лансом при свидетелях, но при этом не вызвать подозрений.
После того как Ула услышала нашу историю, можно не сомневаться, что к вечеру половина жителей городка будет знать, кто мы такие, откуда и зачем явились в Змеиную Гору.
Лори, едва проснувшись, стала проситься погулять. В ее возрасте я сама носилась по улицам с ватагой друзей, а каждый сосед мог и приглядеть, и воды налить, когда нужно. Но как страшно отпустить свою девочку одну! И дома держать неправильно.
– Не волнуйтесь, – успокоила меня госпожа Нерина. – Она будет играть под моим присмотром. Меня, конечно, никто не увидит: искусство отвода глаз я давно не использовала, но прежде оно неплохо мне давалось.
– Замечательно! – выдохнула я с облегчением.
Ведь и правда, госпожа Нерина с нами приехала не для того, чтобы бока отлеживать.
Лори вышла за порог с героическим видом первооткрывателя, отправляющегося к неизведанным землям. Тетушка Тави, хитро усмехнувшись, шагнула следом и мгновенно растворилась в воздухе.
Мы с Лансом переглянулись: мы впервые остались наедине. За окном тенькала, надрываясь, какая-то пичуга. Билась о стекло настырная муха. Не нужно никуда бежать, торопиться, решать вопросы.
– Ну, что будем делать, господин Мон? – улыбнулась я.
Ланс притянул меня за талию, легонько поцеловал.
– М-м-м, мне кажется, я знаю.
Я рассмеялась и шлепнула его по руке.
– Лучше дождемся вечера, мой ненасытный муж.
Как же замечательно, что можно снова шутить, перелистнув мрачную страницу нашей жизни. Хотелось верить, что все самое плохое позади. Да, здесь мы будем умирать от скуки, но лучше уж от скуки, чем от страха за жизнь Лори.
Я вспомню, что умею накладывать швы не только на раны, а Ланс давно мечтал сесть за диссертацию о проклятии некроманта. Вот пусть и займется!
– Идем! – сказала я.
– Куда?
– В универсальный магазин господина Тори, купим тебе пачку бумаги, чернила и перья! А еще ткань, нитки и иголки для меня. Вернее, для тебя – для твоего нового костюма. И заодно познакомимся с жителями, мой прекрасный господин Мон.
– Согласен, госпожа Мон.
Ланс коснулся губами моего запястья. Я покачала головой.
– А вот аристократические привычки придется забыть. Теперь я стану учить тебя вести себя в обществе! – И я вздохнула с притворным сожалением.
На улице жарило солнце. Оказывается, шляпка и тонкие перчатки значительно облегчают жизнь! Я успела к ним привыкнуть. Впрочем, к хорошему быстро привыкаешь. Теперь ни слуг, ни водных артефактов, ни кухарок…
*** 11 ***
Жизнь в маленьком городке вроде Змеиной Горы мало чем отличается от деревенской. На рассвете орут петухи, вырывая из объятий сна. Стоит снова задремать, как раздается не слишком мелодичный звон колокольцев, когда пастух собирает по домам стадо и ведет на пастбище, и этот звук заставляет проснуться окончательно.
Днем разморенные солнцем улицы кажутся почти вымершими. Вот разве что пробежит стайка ребятишек, разгоняя ленивую тишину, и снова никого. Взрослые на работе, в поле. Почти у всех жителей городка были наделы земли, если не свои, то арендованные, а летний день год кормит. Зимой многие уйдут в большие города на заработки: на фабрики, в извозчики, а то и наймутся в лавки.
В самой-то Змеиной Горе лавок, почитай, и нет. «Универсальный магазин», торговавший всем, от мыла до кружевной тесьмы. Продуктовая лавка, где можно купить чай, сахар, средней паршивости кофе и крупы. Мясная лавка, владелец которой, господин Рутцен, кичился, что хранит товар не на леднике, а в самом настоящем стазисном ящике, который он заказывал аж из самой столицы. Да еще пекарня и пивоварня матушки Картер. По утрам там можно было купить горячий хлеб – и редко когда Лори не отгрызала горбушку по дороге домой, – а вечером открывался трактир, что служил местным своего рода клубом. Куда еще было податься после целого дня тяжелой работы? Запить несколько ломтей хлеба свежим пивом, поговорить о том о сем, прежде чем, вернувшись домой, уснуть сном праведника, чтобы утром снова подняться с первыми петухами.
Порой Лансу казалось, что он вернулся в детство, когда проводил все лето в Осинках, дедовом имении. Тот же запах пыли и нагретой солнцем лебеды, тот же шелест листьев за раскрытыми настежь окнами, ленивый перелай дворовых собак да звонкие детские голоса.
Только сейчас не он, а Лори убегала из дома ни свет ни заря, чтобы вернуться поздно вечером уставшей, с разводами пыли на личике, а иной раз и ссадинами на коленках, взахлеб рассказывала новости. Разродилась соседская кошка. «Они такие малюсенькие-малюсенькие, даже глазки не умеют открывать, мамуля, можно мы одного возьмем, можно?!» Старшие мальчики, которые уже считали зазорным возиться с «малышней», разрешили сыну господина Рутцена сходить с ними ловить раков: шестилетний орчонок был крепче некоторых подростков. Тайком выбраться в окно Ульрих сумел, так же незаметно вернуться – нет, но больше всего жалел не о домашнем аресте, а что отец забрал честно добытых раков и выставил их в лавке. «У них клешни, вот такие, – тараторила Лори, – Ульрих говорит, палец перекусить могут!»