"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

– Хочу навсегда запомнить это мгновение, – тихо сказал он.
Приподнялся на локте, прильнул поцелуем к губам.
– Моя Грейс…
Я потянулась навстречу. Мы снова любили друг друга. Страсть ночи сменилась нежностью. Я словно стала музыкальным инструментом, который настраивали чуткие пальцы. Ланс узнавал мое тело, а я узнавала его.
Мы с трудом оторвались друг от друга, лишь когда сквозь приоткрытое окно с улицы донеслись звуки просыпающегося города: крики мальчишки-газетчика, стук копыт, шорох колес.
  
Ланс чмокнул меня в кончик носа и с видимым усилием заставил себя встать из постели.
– Грейс, дом в твоем распоряжении. Так бы и не отрывался от тебя, моя девочка, но надо сбегать в клинику. Быстро проверю, как дела, и уговорю Белинду дать мне еще один день. – Он усмехнулся. – Мои первые выходные за пять лет.
Я наблюдала, как он одевается, застегивает манжеты рубашки, проводит пятерней по волосам, и на глазах превращается в строгого целителя, руководителя клиники. Я натянула на себя покрывало, хотя еще минуту назад не стеснялась, когда он смотрел на меня.
– Оставайся в постели, я быстро, – улыбнулся он. – Ты и моргнуть не успеешь. Вернусь, и позавтракаем вместе. Хорошо?
– Хорошо, – прошептала я.
И подумала, что неплохо бы он вернулся поскорее, ведь утром приходит горничная, да и лакей не станет весь день сидеть в комнате.
Ланс ушел, а я попыталась снова задремать, но теперь, когда его не было рядом, я чувствовала себя неуютно. Незамужняя девушка в постели холостяка. Мама бы пришла в ужас, если бы узнала.
Я ворочалась, ворочалась, отсчитывая минуты. Сколько прошло времени? Полчаса? Слишком рано. Встала, нашла халат.
На постели остались следы моего утраченного девичества, и я, внезапно застыдившись, закрыла пятно покрывалом.
Пожалуй, стоит принять ванну. Хорошо, что ванная комната смежная с обеими спальнями. Я обмылась, огляделась в поисках расчески. Думаю, Ланс не станет возражать, если я воспользуюсь его. У зеркала лежали бритва и помазок, стоял таз, где Ланс, бреясь, разводил пену. Нашлась и расческа.
Я расплела косу, глядя на себя в зеркало. Синяк зажил без следа, а лицо все равно казалось другим, более взрослым, что ли. Сегодня ночью я перешла черту, которая отделяет девушку от женщины. Немного странно, что это случилось без свадьбы, ведь я с самого детства слушала строгие наставления мамы: девушка должна хранить честь, не быть доступной, мужчины таких не уважают, хотя с удовольствием пользуются.
Какие глупости! Я живу в современном мире, а это все отживающие предрассудки. Да! Если мы любим друг друга, то зачем нам эти условности – брачные браслеты, свадебные клятвы, подписи под документом, скрепляющим брак?
Вот только в глубине души, в самом ее темном уголке, разливалась тревога. «А что дальше?» – спрашивал меня внутренний голос, но я заставила его замолчать.
Заплела косу, пристроила расческу на место и случайно сдвинула таз. Из-за него показался ободок браслета. Тонкий золотой обруч со строгим эмалевым узором – брачный браслет, я узнала его с первого взгляда. Сердце неистово заколотилось в груди. Неужели? Для меня? Ланс знал, что мы станем близки, и заранее подготовился?
Я минуту стояла, зажав рот ладонью. Ведь ничего, если я посмотрю? Я ему не скажу, не испорчу сюрприз.
– Надо было лучше прятать, – произнесла я вслух.
Браслет оказался тяжелый, филигранной работы, по светлой эмали струилась серебряная вязь – древние защитные руны. Традиция, сохранившаяся с давних пор: муж просит всех святых защитить его молодую жену от несчастий и болезней.
В университете нас обязали учить мертвый язык, который сейчас нигде, кроме целительства, не применяется. Я не удержалась и прочитала, что написано на браслете. Прочитала и отбросила прочь, словно он внезапно ожег пальцы.
«Любимой Карине, да хранят ее все святые и моя преданная любовь».
Что? Как? Я ничего не понимала. Почему брачный браслет до сих пор хранится у Ланса, ведь они расстались с невестой пять лет назад!
Я прикусила костяшки пальцев. Расстались пять лет назад, но виделись совсем недавно. А я ведь так и не знаю, к чему привел последний разговор. Что они решили? Ланс повез ее к мэру на своем мобиле, хотя после бессонной ночи шатался от усталости.
В любом случае – вот он, браслет. Доказательство того, что Ланс все еще думает о монне Райт.
Только бы он вернулся поскорее. Обнял, поцеловал! Одно его слово, и я перестану сомневаться! Он меня любит!
«Или просто не стал отвергать девчонку, которая сама вешается на шею. Он ведь здоровый молодой мужчина…»
Мне стало так плохо, что я секунды не могла больше находиться рядом с браслетом, который теперь лежал на краю полки, посверкивая в лучах солнца. Он выглядел красивым и опасным, как свернувшаяся кольцом змея.
  
51
 
Я стремительно ворвалась в спальню и точно на стену натолкнулась: не ожидала, что в комнате окажусь не одна. У постели стояла пожилая женщина в чепце и белом фартуке поверх темного платья. Она уже сняла пододеяльник, кинула его на пол и теперь занималась тем, что стягивала простыню.
Горничная обернулась на шум открывающейся двери, и ее губы скорбно поджались при виде меня. Мои ноги будто приросли к полу. Почему я чувствую себя воровкой, застигнутой на месте преступления?
Женщина отвернулась, продолжила заниматься бельем. Сказала, не поднимая головы:
– Платье, белье и чулки в гостевой спальне. Я не думала, что застигну гостью мэтра Даттона в его комнате.
Мне показалось или горничная намекает на то, что я вела себя недостойно? Я собиралась потихоньку выйти и по коридору прокрасться в гостевую спальню, но женщина окликнула меня на пороге:
– Постой, Грейс. Грейс, верно? Ты ведь та самая стажерка, помощница в клинике?
Она скомкала простыню и держала ее в руках. На ее круглом простодушном лице презрение мешалось с сочувствием.
– Ты уж не обессудь, девочка, но я скажу! У меня дочь твоего возраста, и если бы я застукала ее за подобными делами – в кровати неженатого мужчины, – выпорола бы так, что она неделю сидеть не смогла бы.
Я сглотнула, попятилась и уперлась спиной в дверной косяк. «Да какое вы имеете право! – хотелось закричать мне. – Это только мое дело. Мое и его, но никак не ваше!»
Однако я молчала, будто язык проглотив, а женщина покачала головой и заговорила мягче:
– Ты совсем молоденькая и не понимаешь, что творишь. Подумай, что тебя ждет дальше. Граф Ланселот Джордж Филипп Александр Даттон женится на тебе? Что ты молчишь, отвечай.
– Нет… – прошептала я.
– То-то же, хорошо, хоть это понимаешь. Он увлечен, возможно, вот и не справился с чувствами. Таким, как он, простительно. Но ты, дурочка, себе всю жизнь сломаешь! Измучаешься вся! Будешь бегать к нему по ночам заниматься стыдным делом. Скрываться ото всех. Представь, если пойдут разговоры!
Я представила. Представила и заледенела. Монна Озис меня и близко не подпустит к приличному обществу, меня не примут больше ни в одном доме. Все-все в маленьком городке узнают! Амели с подругами перемоют мне все кости: «Притворялась такой скромницей, а сама только и ждала повода залезть в постель к начальнику. Конечно, практику-то как-то надо закрывать. Видно, в голове совсем пусто, если решила другим местом отработать».
Я закусила губу, чтобы не расплакаться. На лице горничной отразилось удовлетворение, она видела, что ее слова достигают цели.
– Одинокая судьба тебя ждет! Даже деток не сможешь завести! Все отвернутся. Ну зачем тебе это надо?
  
– Что же делать?
Я вовсе не хотела выслушивать советы чопорной служанки, вопрос вырвался случайно, но горничная благосклонно улыбнулась:
– Уехать как можно скорее, пока не стало слишком поздно.
– Уехать… – прошептала я.
В сердце будто что-то оборвалось. Ланс, где же ты? Почему так долго не возвращаешься? Или ты сейчас тоже мучаешься сомнениями и не знаешь, как поступить с дурочкой, которая так пылко отдалась тебе, не спросив обязательств.