"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Клетка, про которую я, соглашаясь на просьбу Изабеллы взять ее в Кордобус, пошутил, нашлась все у того же Домбрэ и сразу перестала быть шуткой. В ожидании нас мои «спасители» собирались не только пить, но и поохотиться и на тот случай, если им удастся поймать живым медведя (здесь многие феодалы любят держать во дворах своих замков на цепи этих животных), захватили эту клетку.
  
— Это судьба, дорогая, — показывая на металлическое сооружение, сказал я Изабелле, когда увидел клетку в первый раз. — Будет твоей каретой. Так в столицу своей империи еще никто не въезжал. Ты будешь первой и попадешь в летописи.
Не то, чтобы такая слава Изабеллу очень вдохновляла, но пословицу «слово не воробей» знали и здесь, так что деваться моей гордячке было некуда — пришлось утром перед въездом в Кордобус лезть в клетку, откуда она теперь и сверкала на всех грозно глазами.
Сейчас мы приближаемся к центральной площади, прикидывал я про себя, вспоминая изученную мною накануне схему городских улиц, там нас должны ждать архимаги, которые расположатся на помосте. Он будет оцеплен стражей, но она не помешает мне превратить их в прах. С помоста они сбежать не успеют — высоко, да и собственная охрана мешаться будет. Но это только на крайний случай. Демонстрировать всем открыто свою темную магию я, как и всегда, не стремился. Сначала внезапный удар всеми своими заклятьями должны будут нанести мои пленные маги. И только если у них что-то не выйдет, в дело вступлю я.
Элениэль в это время должна будет с семью боевыми тройками магов взять под контроль трибуну, на которой соберутся наиболее знатные аристократы. Чтобы им в голову не пришло оказать сопротивление и спровоцировать в моем (да уже моем, хотя его жители еще об этом еще не подозревают) городе массовое побоище.
Разумеется, весь мой стройный план пошел псу под хвост. И самым неожиданным образом. Когда мы, наконец, въехали на площадь и остановились перед помостом, на котором, как я и ожидал, восседали три фигуры в балахонах архимагов, одна из этих фигур внезапно повернулась поочередно к двум другим, и те вспыхнули яркими факелами.
Шустер оказался этот старикашка. Воспользовался моментом, когда его друзья-коллеги расслабились и отвлеклись на меня, и нанес удар. Хотя и не старикашка он вовсе. Теперь, когда архимаг сбросил с головы капюшон и явно собирался объявить что-то застывшему в состоянии легкого шока народу, я увидел, что ему от силы лет пятьдесят. Подозреваю, что сейчас он громогласно (вижу у него в руках артефакт усиления голоса, который Элифас разработал и теперь успешно продает) объявит себя императором. Нет, так дело не пойдет. Император — это моя роль.
И как же все-таки хорошо тренируют воительниц в этих их эльфийских лагерях! Я только успел подумать, что конкурента нужно срочно убирать, а Элениэль не только уже сорвала с себя ридитовый ошейник, но и послала в архимага одно за другим с десяток воздушных лезвий. Вот это скорость реакции! Вреда, правда, архимагу они не нанесли, но огненным щитом прикрыться его вынудили. А один из главных недостатков огненной защиты заключается в том, что сам маг, если создаст ее излишне плотной, из-за нее почти ничего не видит. Так произошло и с нашим противником.
И я этим сразу воспользовался. Быстро соскочив с коня, я приблизился к архимагу и заблокировал его доступ к огненному потоку. Элениэль, умничка, увидев это, тут же развеяла очередное воздушное лезвие, которое в противном случае оставило бы последнего члена Совета без головы.
Архимаг в изумлении закрутил оставшейся на своем месте головой, попытался что-то нащупать рукой в воздухе, а потом, видимо, поняв, что ничего у него выйдет и что от магии его каким-то образом отсек я, неожиданно поднес ко рту артефакт усиления громкости и завопил на всю площадь:
— Слава нашему императору Ричарду Первому! Новому властителю Блазии! — и вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая, заслужил ли он своим поступком жизнь.
  
Глава 19
 
Клоака
 
Утро следующего дня началось, несмотря на наше злоупотребление накануне спиртными напитками, рано. Когда за дверью спальни раздался перезвон колокольчика, звуками которого меня явно кто-то пытался разбудить, я вспомнил, что сам приказал слуге поднять меня, как только рассветет.
Слуги в осиротевшем после смерти всех официальных представителей императорского рода (сколько их там неофициальных, одному Единому известно, я одну только знаю — Виолу) дворце, кстати, оказались не только вышколенными, но и готовыми служить новому властителю не за страх, а за совесть. А куда они денутся? Ничего, кроме как обеспечивать комфорт императора, они и не умеют. Впрочем, если не ошибаюсь, такая же картина наблюдалась и в Юмиле, когда я впервые водворился в моем замке. Там тоже о графе Сиверсе, занимавшем его до меня, все тут же забыли, будто его никогда и не было.
Растолкать Изабеллу с Элениэль стоило немалых трудов. Они заснули, по-моему, в тех же позах, в которых я их на постель и свалил. Даже жалко моих, может быть, впервые в своей жизни испытывающих похмелье красавиц стало, но дел сегодня было невпроворот, и их участие в решении большинства вопросов и уж тем более присутствие при торжественном приеме моих новых аристократических подданных были необходимы.
В общем, после завтрака, во время которого обе мои пьянчужки пришли в себя, я отправил Изабеллу разбираться с казначеем (понять, сколько денег имеется в наличии, какие налоги и как поступают и так далее было второй по важности задачей на сегодня), а Элениэль в сопровождении десяти боевых магов, которые все еще были на привязи у девушек-дроу, и полусотни воинов графа Домбрэ, в преданности которых сомнений не возникало, должна была разобраться с главным на данном этапе вопросом — проинспектировать местную гвардию на предмет выяснения ее лояльности и боеспособности. Бунт, который вспыхнул в Юмиле сразу же после того, как я занял трон герцогства, я не забыл, так что о безопасности следовало побеспокоиться в первую очередь.
Сам я расположился в рабочих покоях, которые тут больше напоминали малый тронный зал. Как можно обсуждать важные дела, интересно, если ты сам сидишь на помосте, пусть и невысоком, на троне, а докладчик вынужден, обращаясь к тебе, кричать с расстояния в добрые десять метров? Приказал установить рядом с помостом удобное кресло для себя, стол и несколько не столь удобных насестов (по-другому не назовешь местные, лишенные удобных спинок стулья) для посетителей.
Последние потянулись сразу. Еще накануне, сразу после того, как на площади при всеобщем ликовании я объявил, что принимаю на себя все императорские заботы о Блазии, приказал мажордому, который тут же откуда-то вывинтился передо мной (Гилберт подсказал мне, кто это) и попросил дать ему указания по, как он выразился, «организации распорядка Великого императора на ближайшее время», на следующий день до обеда вызвать ко мне по очереди всех высших чиновников империи, а после обеда пригласить на торжественный прием представителей высшей аристократии.
К моему немалому удивлению, первым ко мне вошел ни кто иной, как главный инквизитор империи. Вот уж кого не ждал. Был уверен, что он или забился после вчерашнего в самый темный угол и дрожит там от страха, или уже приближается «к канадской границе». Впрочем, последнее было проблематично. Бежать метр Гинзель мог только в Кортию или проклятые земли, и по обоим этим адресам ничего хорошего его не ждало.
  
Но он явился ко мне. Внешне я его представлял себе совсем другим — каким-нибудь сухим, с ястребином носом и фанатичным блеском в глазах аскетом. А он оказался вылитым Броневым в роли Мюллера. Невысоким, с круглым, добрым лицом, в меру упитанным. Тут же вспомнил характеристику Мюллера, прозвучавшую в том фильме. А именно, что был он профессионалом, которому, по большому счету, было без разницы, кого сажать и пытать. Сначала служил в полиции и успешно ловил членов фашистской партии, потом возглавил Гестапо и принялся ревностно истреблять противников гитлеровского режима. Похоже, что этот персонаж был таким же.