"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

И пошел. А куда теперь деваться? Сигрид шла рядом со мной в своей звериной ипостаси спокойно. Ну, не рычит, разорвать меня на куски, вроде бы, не собирается. Вернется в человеческое обличье, поговорим. На плечо мне пожилой оборотень набросил что-то похожее на греческую тунику или короткую рубашку.
— Сигрид отдашь потом, — сказал он мне, подталкивая в сторону леса.
И вот уже добрый час я сижу под деревом, привалившись спиной к стволу. Сигрид перекидываться не собирается. Так что рядом со мной лежит снежный барс, положив свою морду на лапы, и тоскует. Это видно. У меня тоже настроение не самое лучшее. Вспоминаю Хольмага, его несмешные шутки, его подначки по поводу Элениэль и Дианы, как он радостно в бассейне плескался, как мы с ним несколько раз напились…
  
Машинально глажу барса. В смысле — Сигрид. Но именно глажу. Как животное. А не ласкаю, как женщину. Смотрю куда-то вверх, на колышущиеся на легком ветру над головой листья.
— Все. Хватит предаваться воспоминаниям, — слышу вдруг голос Сигрид и опускаю голову — та лежит рядом со мной уже в человеческом облике. — Передай мне ритуальную рубаху, — просит она.
Отдаю, стараясь не смотреть на обнаженную вдову своего друга. Интересная одежда. И не туника, и не рубаха, а какой-то халатик с запахом из легкого льна, но тело все-таки прикрывает.
— Он не возражает, — произносит Сигрид. — Я это почувствовала.
Странно, но у меня только что появилось такое же ощущение. Будто Хольмаг мне в своей привычной манере сказал: «Да ладно тебе, Ричард. Не будь таким правильным. Сделай это!».
— Сигрид, это Амельда меня вытолкнула в круг, — все-таки объясняю я Сигрид, как все так получилось.
— Неважно, — отмахивается она. — Как получилось, так и получилось. Давай приступать, — и она ложится на спину.
А я пока мнусь. Поэтому, оттягивая время, задаю вопрос.
— Сигрид, а как твои соплеменники узнают, что у нас все получилось?
— Хвост, — отвечает она, распахивая свой ритуальный халатик. — Люди думают, что он появляется от полученного удовольствия. А на самом деле это признак того, что зачатие совершилось. Сына. С девочками это не срабатывает. Это вам, чтобы это понять, нужно ждать, а мы узнаем сразу. А вот она, — Сигрид указывает на прячущуюся невдалеке в кустах пожилую оборотницу, которую я и не замечал до этого. — Проследит, что хвост появился сам собой и в процессе, а не я совершила неполное превращение. И хватит уже разговоров. Иди ко мне.
Сигрид с силой притягивает меня к себе и впивается в мои губы жарким, каким-то отчаянным поцелуем.
В лесу? На опавшей листве? На глазах у свидетельницы, которая потом еще и расскажет всем, что и как происходило? С женщиной, от которой я должен добиться, чтобы у нее вырос хвост? Как тут сосредоточиться и настроиться на близость?
Но я очень стараюсь, потому что знаю, что от меня сейчас зависит жизнь Сигрид. И я крепко зажмуриваю глаза, чтобы не коситься в сторону соглядатай, не вглядываться, не появился ли у Сигрид этот желанный хвостик.
Наконец, я без сил отваливаюсь в сторону и внезапно слышу истошный, но полный восторга вопль из кустов, где сидит наша свидетельница:
— Анимаг! Это будет анимаг!!! У Сигрид родится анимаг! — и с этими криками она убегает в сторону поселения.
Поворачиваюсь к Сигрид и вижу, как она сначала на моих глазах превращается в снежного барса. Но не почти моментально, как это происходит у оборотней обычно, а постепенно. А потом в одно мгновение снова становится Сигрид. Красивой женщиной с удивительно белыми волосами. И счастливой улыбкой, которая сейчас светится на ее уже привычно для меня суровом лице.
  
Глава 30
 
Сигрид. Посланец Гартмунта
 
Наше с Сигрид возвращение было по-настоящему триумфальным. Женщина, завернувшись в свой халатик, который теперь почему-то на ней смотрелся не как сомнительная тряпочка, а действительно как тога какой-нибудь римской патрицианки, за два десятка шагов до ворот поселения освободила свою руку из моей и сделала мне неприметный знак, чтобы я слегка отстал. Так что входила Сигрид в поселение в гордом одиночестве, высоко подняв голову и меряя встречающих благожелательным, но при этом высокомерным взглядом. Вот это да! А ведь еще каких-то три часа назад готова была безропотно взойти на костер. Или, опустив голову, идти за мной в лес. А тут просто, ни дать ни взять, королева.
По одну сторону улицы выстроились мужчины, по другую — женщины и дети. Первые выражали свои чувства более спокойно — прикладывали правые руки к груди и почтительно склоняли головы. Вторые издавали негромкие, но радостные вскрики, когда Сигрид проходила мимо них. Иногда будущая мать анимага легонько касалась кого-то из женщин, и тогда эта счастливица вся расцветала от восторга.
Я какое-то время следовал за Сигрид, но вскоре смыкавшаяся за спиной дамы толпа отрезала меня от нее, и я немного потерянно затоптался на месте. Судя по всему, моя определенная роль в произошедшем ни разу не котировалась и вообще не учитывалась.
— Пойдем, Ричард, — подхватила меня под руку вывернувшаяся откуда-то сбоку Амельда. — Сейчас маму поведут к старейшинам, которые должны будут объявить о том, что ее род успешно восстановлен. Нам там делать нечего. На тризну по отцу нас позовут.
Ну, так — так так. Мне тоже лишний раз слушать велеречивого пожилого оборотня не слишком хочется. Лучше пока схожу ополоснусь.
Эй! А ворота кто-нибудь собирается закрывать? Или мы ждем в гости еще одного измененного волка-оборотня? Пришлось этим заняться самому. С помощью Амельды. Вот, еще и привратником пришлось поработать. Никакого уважения к Великому герцогу, защитнику и, понимаешь, восстановителю.
Попробовал выяснить что-нибудь у Амельды по поводу такой бурной реакции на предстоящее рождение у Сигрид анимага. При моем, да, все-таки подчеркну этот неоспоримый факт, участии, кстати.
— Ричард, — начала объяснять мне Амельда. — Анимаги не рождались с тех пор, как исчезли древние маги. Их появление на свет уже давно считается у нас чем-то вроде предания, в которое все верят, но не ожидают, что это может случиться сейчас. А тут такое! Могу только сказать, что мама теперь станет самой уважаемой оборотницей не только в нашем племени, но и в других. А уж когда братик родится, да еще и совершеннолетним станет (помню — девушки становятся в шестнадцать, юноши — в восемнадцать)… — девушка мечтательно закатила глаза. — А все я! Ну, и ты, конечно, тоже… — закончила она свою не слишком информативную лекцию и получила от меня несильный щелчок по носу, который у нее начал чересчур при последних словах задираться.
Самой уважаемой быть это совсем неплохо, подумал я. Сигрид всегда была очень разумной, так что то, что она сохранит влияние в племени, мне удобно. Вот только, как теперь с моим будущим сыном быть? Мне как-то совсем не хочется, чтобы он тут по лесам в трех звериных обличьях носился. Надо будет этот вопрос решить. Да и вообще — как-то слишком уж неожиданно все получилось.
Оказалось, впрочем, что дело обстоит совсем не так просто, и мои права отца имеют весьма бледный вид. Но это я уже потом узнал. Ночью.
Вечером, а он наступил почти сразу же после нашего с Сигрид возвращения из леса, состоялось торжественное сожжения тела Хольмага — дым шел вертикально вверх, что, по общему убеждению, свидетельствовало о том, что через два дня душа моего друга, пока еще пребывающая с нами, так же беспрепятственно устремится в вышний мир.
А потом началась тризна. Никаких грусти и тоски по ее ходу не было. Сначала наиболее уважаемые оборотни вставали по очереди и рассказывали о каких-то своих воспоминаниях о Хольмаге. Чаще всего самого героического свойства. Опять выслушал историю о том, как покойный достойно противостоял и почти победил злого темного мага. О том, что это, вообще-то, был я, не упоминалось. С другой стороны, рассказчик меня мог и не заметить. Я сидел за почетным столом, но в самом его конце — метров за тридцать, а то и сорок от говорившего. Можно сказать на самом непочетном из почетных мест.