"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ)

Эх. Ему бы на кафедру нашего университета. Преподавать, что-то такое же, непонятное, непостижимое, вроде вот этой его темпоральной алхимии. Студенты бы его обожали. Может, ещё и получится у нас так, если я приложу все усилия.
— Ладно. Есть все-таки идеи, как пронять Клеткоголового? — без особых надежд спросил я. — Что он вообще такое, как думаешь?
— В моих блужданиях по землям богини Дану я встречал нечто подобное, — словно нехотя проговорил Кристобаль. Ему явно неприятно было все это вспоминать. — Судя по тому, каким ты его описал, он напоминает эриния, порождение спонтанного проклятия данайских заклинателей — магейров. Он материализованная месть. В нашем случае, это, видимо, месть всем алхимагам. Очевидно, призвавший его магейр был полон ярости в адрес призывателей элементалей, и он был данайцем. И призвал Клеткоголового.
  
— А как он к гвардейцам попал? — хмуро спросил я.
— Если у Клеткоголового есть какой-то интеллект, некая личность, а похоже так и есть, — произнес Кристобаль. — Он мог сам найти себе попутчиков среди гвардейцев. Порождения магейров бывают удивительно самостоятельны.
Ха. Похоже, я знаю, откуда взялся этот наш Югопольский волк. Кто-то из колонистов в долине перешел дорогу данайцу и поплатился за это.
— Все равно, это очень странное соседство, гвардейцы и Клеткоголовый, — пробурчал я недовольно. И спросил еще раз, впрочем без особой надежды. — Так что насчет пронять этого самого эриния? Как мне его прикончить?
— Порождение магейров могут унять только магейры, — не обманул моих надежд Кристобаль. — Или должно свершиться условие мести. Если условие — это убить всех алхимиков, он с нами очень надолго.
Ну конечно. А как же иначе…
— Ладно, — вздохнул я, сгружая пригревшегося у меня на руках Нанотолия тетке. — Проверим. Вы как хотите, а я спать. Будить, только если дом подожгут.
Крупнокалиберные пули «Зверобога», Клеткоголовому явно не понравились. Грубая сила чаще решает, чем не решает.
Пошел к себе наверх, грохнулся в постель, не раздеваясь и даже не разуваясь, и вырубился еще в падении. Я проспал ночь, весь следующий день, и следующую за ним ночь. Проспал больше суток. Легко отделался, а мог и подохнуть запросто, случаев-то хватает.
Фрол, как потом выяснилось, проснулся раньше меня, а с постели встать так и не смог. За завтраком Штирц рассказал, что смягчает последствия элексирного токсикоза, препаратами и терапией, но до полного выздоровления ещё придется Фролу порядком полежать, восстановить силы.
Да. Пока я спал княжна, отлежалась, ожила, обжилась у меня дома и окрутила всех домашних — вот же неожиданность.
Она вышла к завтраку в стольную залу как хозяйка, Ангелина сопровождала её из комнаты наверху. Штирц вскочил, чтобы поцеловать ей руку. Степка отодвинул для неё стул справа от моего кресла-трона во главе стола. Вака налил чаю. Тётка подала поднос с индивидуально сервированным завтраком. Даже Нанотолий, изменник, удобно свернулся у неё на коленях, пригрелся и заснул.
Я взирал на эти танцы вокруг неё с некоторым недоумением.
Ну нифигасе. Вот это понимаю, хватка. Всех уже припахала с пользой для своей августейшей особы.
Ну, а я чего? Я ничего. Всё к лучшему, новогодние праздники прошлись по княжне всеми своими стоптанными стоптанными валенками. Я только рад, что она так легко от этого отошла. Сердце радуется наблюдать за её искренним весельем за моим домашним столом.
— Александр Платонович, — негромко проговорил Рустам, наклоняясь над моим плечом. — Вас к телефону.
О как. Я поднялся из-за стола, поклонился княжне произнес: «Извините, сударыня» и пошел в нашу телефонную комнату организованную под лестницей ведущей наверх.
— Кто это там? — негромко поинтересовался я у сопровождавшего меня Рустама.
— Его Сиятельство, князь, — так же негромко доложил Рустам.
Вот как. Не прошло и трех дней, а я уже князю понадобился…
Я уселся на удобно расположенный мягкий стул, поднял эбонитовую трубку к уху.
— Де Онисов у аппарата.
— Соединяю, — ответил мне приятный девичий голос княжеской телефонистки.
— Дионисов? — каркнул в трубке голос моего дражайшего сюзерена. Кажется он тоже перестал соблюдать мое хлипкое инкогнито…
— Ваше Сиятельство? — отозвался я.
— Ну наконец-то! До тебя просто не дозвониться! — недовольно отозвался дражайший князюшка. — Чем ты там занимаешься? Спишь, что ли?
Я чуть не ответил, что да, действительно сплю. Но решил, что это будет не дипломатично, да и князя это на самом деле не интересовало.
— Как там моя деточка? Всем ли довольна? Всем обеспечена? Все ли у нее хорошо? — вот что на самом деле он желал знать немедленно.
— Княгиня Марьяна в наилучшем здравии, в хорошем настроении, в данный момент завтракает, — улыбнувшись доложил я, озабоченному отцу
— Ну хоть что-то идет, как надо, — пожаловался князь. — Ввожу тебя в курс дел наших скорбных. Накуролесил ты тут перед отъездом знатно, зато у меня и повод отличный перевести город на осадное положение. Всё практически под контролем, блок-посты, досмотр, комендантский час, всё, как положено.
— Рад слышать, ваше сиятельство.
Князь продолжал:
— Ага, да… Начальника моей охраны я арестовал за то, что пропустил гвардейцев на бал. То ли подкупили его, или у Гвардии на него есть что, я это ещё выясню. Гвардия, сам понимаешь, мне не подчиняется, у них начальство столичное, в гробу они меня видали, ну да мы это еще посмотрим. У Гвардии большие потери, приплыло их всего под сотню человек, не больше, а народишко наш им сопротивляется, спуску наши граждане им не дают, хотя гвардейцы и лютуют, их отстреливают по одному. Здание иммиграционного бюро на площади гвардейцы оставили, перебазировались в старый форт у порта. Я их там блок-постами обложил, просто так оттуда уже не выберутся, и бессудных расправ я более не допущу.
Князь тяжело вздохнул:
— Вот только это их чудовище, как ты его там назвал? Клеткоголовый? Да. Его замечают в разных концах города, на алхимиков охотится, опытные люди исчезают. Поручаю его тебе. Разберись с ним. Как хочешь, разберись. Без него гвардейцы в дерзости-то поубавят.
— Я все сделаю, Ваше Сиятельство, — отозвался я.
— Ну ты смотри, не затягивай, — заметил князь.- Я отбываю в свою загородную резиденцию в Закрасноречье, ну, ты знаешь. Там и просторно, и обороняться удобнее если что. Парфенон-то мой разграбили, слышал уже? До Кунсткамеры моей, дражайшей добрались даже, шавки вздорные! Обидно, невероятно. Да, кто б знал… Ладно, отстрою лучше прежнего. А пока соберёмся княжеским советом, потолкуем, как нам гвардейских укоротить, а то резвые больно. Может, и войско общее соберем. Пора уже, пожалуй. В Метрополии черт знает что твориться, вон какие деятели оттуда наезжают. Нелишним будет.
— Я поддержу ваше сиятельство во всех начинаниях, — одобрил я княжеские планы.
Всё это надо было делать ещё вчера, ну да что ж теперь…
— Ты во что мне ещё скажи, Дионисов, — озабоченно добавил князь. — Графу Номоконову верить можно?
— Граф лоялен вашему Сиятельству, и вполне нам дружественен, — заверил я князя.
— Ладно, — отозвался князь. — Тебе верю. Я к нему тогда дочурку мою зашлю, переговорить о нашем, о княжеском. Ты её пригласи сейчас к телефону. А с тобой мы ещё свяжемся, как у нас тут проясниться что-то.
Я вернулся в стольную залу, пригласил княжну к телефону и сел свой утренний чай допивать, да пузо разомлевшего от свежих пряников Нанотолия почесывать.
Марьяна вскоре вернулась за стол, и попросила организовать ей поездку в Номоконовск, в гости заглянуть к графу Степану Ивановичу. Он же сейчас в городе?
  
Тётка моя, Маргарита Герхардовна, тут же забегала, собирая знатную девицу в дорогу, с надлежащим е положению выездом. По-моему, Марьяна вызвала в моей тётке внезапное материнское чувство, а впрочем, это и понятно — обаяния княжне хватало на троих таких же принцесс.
Нанотолий от поездки самоустранился, взобравшись по длинным рогам оленьего черепа над камином под потолок, откуда ловко запрыгнул на стропила крыши, где и устроился передремать, подальше от суеты, всю эту внезапную движуху, рассеяно свесив вниз пушистый полосатый хвост.