Попаданка. Отвергнутая жена (СИ)
Я тогда замахнулась пощечиной. И прошипела, что, если Филипп сомневается в моей верности, он может спросить у своего отца, чей это ребенок. Я попыталась сбежать из беседки, но Филипп поймал меня и крепко поцеловал, накрыв мои губы своими. Заткнул мне рот? Возможно. И прошептал: «Прости меня, Элион. Но мы же оба знаем, что ты тогда обозналась. И на балу был не мой отец, а максимум похожий на него мужчина…»
Я приказала Филиппу замолчать и не сметь говорить об этом. Он… повиновался. Только из-за магии? Или потому что почувствовал себя виноватым, что не верит мне?
У меня горчило в горле от лжи Солара. Но что я могла с ним сделать? Я уже по-всякому пыталась выбить правду из Солара. Но этот хитрый змей каждый раз ускользал от меня в этом вопросе. Окружая заботой и вниманием в остальных. Я не смирилась, не потеряла надежду, что Филипп докопается до правды самостоятельно. Не зря говорят, что ложь всегда вскрывается наружу? А зло наказуемо не только в сказках. Я в это верила. Правда, в этой сказке плохо поступила и я сама. Но хотя бы нашла в себе силы сказать правду! А Солар так и не смог это сделать.
Но на моей душе потеплело, когда Филипп уверил меня и словами, и своими губами, покрывая поцелуями все мое тело прямо там, в беседке нашего сада, что этот ребенок для него желанный. Что Филипп полюбит его, несмотря на то, какая кровь течет в его жилах. Мне хотелось отрезать ехидное: «Родная кровь». Но я не стала портить момент признания о беременности очередной ссорой. Решила подождать.
– Милая, с тобой все в порядке? – в комнату постучали.
Я крикнула, что можно входить. И пожалела об этом. В комнату вошли сразу двое: Филипп и Солар. Оба красивые, крепкие, подтянутые. Солару точно не дашь его возраст, он смотрелся моложе своих лет!
– Да, все хорошо. Я отдыхаю, – кивнула я и откинулась на подушках.
Филипп и Солар переглянулись. Оба были такими милыми, хоть к ране прикладывай. Я поморщилась от новых, накативших на меня воспоминаний. Но уже о том, как Солар, узнав о беременности, выпалил горячо и даже немного зло: «Надеюсь, это будет мой сын, а не внук? А, Элион?»
Да, терпимости в Соларе не было ни на грамм. Не то, что у Филиппа. Никто не предложил мне руку и сердце или хотя бы признаться в том, что мы совершили. Но взгляд Солара, устремленный на меня, все чаще становился зеркальным отражением взгляда Филиппа. Вина проскальзывала в его глазах так заметно, что мне даже становилось на мгновение жаль этого, по сути, испуганного собственной мерзкой ложью мужчину. Но потом я приходила в себя. И запрещала себе жалость по отношению к Солару. Все-таки он не маленький мальчик и прекрасно осознавал, что совершает, когда соблазнил меня на том балу. Нужно было думать, что от этого рождаются дети!
***
Я перестала чего-либо ждать от Солара и Филиппа в последнее время. Я была разочарована и плыла по течению. Тем более, что беременность оказалась для меня мучительной. Я постоянно хотела спать, кружилась голова. А мужчины видели это и хотели как-то меня подбодрить. Вот и сейчас. Филипп принес коробку заморских сладостей, которые стоили очень дорого. Но я полюбила их во время беременности. А Солар принес бесполезный, но приятно пахнущий букет цветов. Который сразу же всучил мне. А потом заметался по спальне в поисках вазы.
– Не вставай, Элион, я сам поставлю цветы.
Я улыбнулась. Внимание мужчин, конечно же, было мне приятно. Филипп присел на кровать и тронул губами мой лоб.
– Как малыш?
Я покачала головой.
– Растет и терзает маму. Весь в папочку.
За моей спиной раздался звон хрусталя. И сдавленные проклятья. Кажется, Солар все-таки нашел вазу? И разбил ее, когда услышал про «папочку». Я довольно усмехнулась. Прощать за вранье, практически разрушившее мне брак и жизнь, я его не собиралась. Поэтому пусть помучается.
– Чего бы ты хотела, Элион? – тихий, убаюкивающий голос Филиппа прозвучал у самого моего уха.
Я закрыла глаза и улыбнулась сквозь дремоту.
– Я хочу собачку… милую, небольшую, чтобы помещалась на руках.
– Собачку? – недоверчиво протянул Филипп, глядя на меня, как на помешанную. – Но милая, на псарне полно собак. Ты никогда не уделяла им внимания. Я думал, ты равнодушна к животным.
– Может, беременность так повлияла на Элион, что она полюбила животных? – рыкнул на Филиппа Солар, поставив со звоном еще одну вазу с цветами на мою тумбочку.
Выглядел Солар, мягко говоря, недовольно.
– Так у нас есть собаки! Охотничьи! И…
– И ты ничего не понимаешь. Элион хочет не охотничью собаку, а комнатную. С которой можно играть. Не беспокойся, Элион. Я достану тебе ее. Хоть на краю света отыщу.
Голос Солара звучал грозно. Да и смотрел на сына он тоже недобро. Будто тот его соперник. Филипп тоже нахмурился. С чего это Солар командует им? Не ребенок же уже!
– Да я сам принесу ей собачку. Знаю я, каких она любит. Маленьких, рыжих…
– Нет, я ей куплю!
Я лениво приоткрыла глаза. Только шедевральной драки между отцом и сыном мне не хватало для полного счастья. И проговорила:
– Не ссорьтесь, пожалуйста. Если так уж хотите, купите вместе. Съездите вдвоем. Вам полезно… проводить время наедине. Делиться секретами. Да, Солар? – мой голос прозвучал с намеком.
Солар вспыхнул от стыда, как всегда, когда я «колола» его за его ложь. Но ничего не ответил. Лишь согласно кивнул. Филипп вздохнул, понимая, что затея века с сюрпризом с собачкой не удалась. И от общества Солара ему не отвертеться.
– Я не против. Поехали, отец?
Каждый из мужчин счел должным обнять меня, поцеловать в щеку и, когда они направились к двери, спальня неожиданно опустела. Я вздохнула. Может, собачка – это и вправду неплохая идея? И мне не будет больше так одиноко?
Между Филиппом и Соларом повисло напряженное молчание. Буквально в тот момент, когда оба вышли из комнаты Элион. Несмотря на внешне хорошие отношения, ложь Солара поселила недоверие в душе Филиппа. И он отдалился от отца. Иногда, в минуты слабости, Солар жалел, что все так повернулось. Что он не сдержал порывов тела, соблазнил Элион и все разрушил. Но кто же знал, что его невестка такая гордая?! Ни одна женщина не уходила от мужа из-за подобного. Когда сама изменила! Но Элион не обычная. Она попаданка. Может, в их мире так принято? Солар качнул головой, отрешаясь от мыслей, и заговорил с Филиппом первым, когда оба садились в экипаж.
Глава 24
– А где ты собрался брать такую собачку, которую захотела Элион?
– У меня есть друг, он разводит комнатных собачек. Это сейчас последний писк моды в королевском дворце, – немного отрешенно проговорил Филипп, откидываясь на сидение экипажа. – Как раз недавно мы с другом пересекались на приеме. И он хвастался своими щенками. Сейчас каждая придворная дама мечтает иметь подобную «живую игрушку». Собачки очень ласковые и не кусаются, если не разозлить.
– Никогда не видел такое чудо природы, – улыбнулся Солар сыну. – Будет интересно посмотреть. Ты же знаешь, я не люблю бывать во дворце. Вот и отстал от жизни.
– Да, пап. Нам нужно поговорить, – Филипп вдруг выпрямился и посмотрел на Солара острым взглядом.
Тому стало не по себе.
– О чем? – тон Солара стал ледяным.
Он уже догадывался о теме беседы.
– Элион настаивает на том, что на балу был ты, что у нее нет любовника, а была лишь одна случайная ночь, – в лоб выпалил Филипп. – Может, ты сгоряча совершил ошибку? И сейчас врешь мне, боишься последствий своего… неблаговидного поступка? Скажи мне правду. Я устал вертеться между вами с Элион, будто белка в заколдованном колесе. Обещаю, я пойму тебя, отец. Только признайся. Если ты и вправду совершил ошибку.
Филипп взглянул на Солара умоляюще. И потянулся к его ладони, крепко сжал ее в руке. Сердце Солара в очередной раз сжалось. Несмотря на то, что он совершил, он любил сына и не хотел ему зла. Так же, как и Элион. Что-то подмывало его признаться именно сейчас. Когда Филипп буквально протягивает ему на ладони прощение. Это было так соблазнительно. Избавиться от груза вины перед Филиппом. Получить прощение.