Тайны затерянных звезд. Том 2 (СИ)

Космические путешествия чуть ли не впервые за всю историю человечества сделали так, что в извечной войне меча и щита наконец-то безальтернативно победил щит…
Но всё равно администрату явно стало неприятно, когда вокруг его головы зажегся и принялся пылать энергетический шар. Кроме того, ему знатно ослепило камеры внешнего обзора, и боец временно ослеп, из-за чего вынужден был прекратить огонь. А потом и вовсе — отступить обратно за угол, потому что две секунды, которые он мог себе позволить, уже прошли.
Я перекинул переводчик в другой режим и принялся короткими, по два-три заряда, очередями обстреливать угол, за которым скрылся администрат, параллельно с этим поднимаясь с пола. Без рук, конечно же, одними только ногами — руки были заняты удержанием ствола на линии прицеливания. В скафандре это та ещё морока.
— Кай! — крикнул я, не отрываясь от оружия. — Живой⁈
— Да! — слабо раздалось сбоку. — Я цел! Всё нормально!
— Не задело⁈ Скафандр цел⁈ Проверь!
— Нет, нормально! Цел вроде бы!
— Отлично! Тогда надень шлем! — велел я, не поворачиваясь и не прекращая вести огонь.
— Что сделать⁈ — не понял Кайто. — Зачем⁈
— Шлем!!! — заорал я. — Быстро, твою мать!
— Ладно! — пискнул Кайто и принялся возиться со шлемом.
Из-за угла высунулась рука с оружием и принялась беспорядочно поливать нас огнём. Я несколько раз выстрелил по оружию, и, кажется, попал — по крайней мере, огонь прекратился, и рука снова уползла за угол.
Но в следующий раз мне уже так не повезёт. В следующий раз никто не будет пытаться стрелять вслепую, нам просто подкатят пару гранат, и пиши пропало. Странно, что до сих пор этого не сделали.
Укрыться в абсолютно прямом, даже без дверей, коридоре негде, поэтому мне ничего не осталось, кроме как отпустить оружие, позволяя ему повиснуть на ремне, развернуться спиной к администратам и молиться, чтобы в неё не прилетел заряд.
Мне нужно-то всего две секунды. Почти ничего, по сути — мгновение!
Внутренний люк, через который мы проникли на станцию, мы, конечно же, не закрывали за собой, и сейчас это было мне на руку — не нужно было тратить время на его открытие.
И на закрытие, кстати, тоже. Потому что не было смысла закрываться в переходном шлюзе — внешний люк всё равно не откроется. Та самая система, что считает сумму входов и выходов, просто не даст ему открыться из-за режима карантина. Если бы это работало как-то иначе, то никакого бы смысла в режиме карантина не было вообще. Закрыто должно быть всё.
Но у меня есть универсальная открывашка. Такая, которая, конечно, есть и у многих других людей, находящихся сейчас на этой станции, но которой в здравом уме не стал бы пользоваться ни один из них.
Ключевое слово — «в здравом уме».
Я протянул руки за спину, вытащил сразу две магнитных мины, и пристроил их на люк, в тех местах, где находились запорные ригели. Или, вернее, в тех местах, про которые мне подсказывала память, что они там находятся.
— Кар! Я всё! — пропыхтел Кайто у меня за спиной. — Надел!
— Красавчик! — я выскочил из тамбура обратно в коридор, вскидывая бластер и снова начиная поливать злополучный угол очередями, ведь из-за него снова высунулась рука с оружием. — Тогда приготовься!
Рука снова скрылась за углом, и появилась снова — на сей раз уже явно с гранатой.
— К чему⁈ — панически спросил Кайто.
— Ко всему! — ответил я, прекращая огонь и закидывая бластер за спину.
Щелчок креплений и лёгкий гул системы подачи дыхательной смеси — и шлем у меня на голове. Я протянул руку, ухватил ничего не понимающего Кайто за плечи, притянул к себе и защёлкнул у него на поясе сразу два своих страховочных фала.
— Э-э-эй! — глаза азиата испуганно распахнулись, да так широко, что это стало видно даже через бликующий визор. — Ты что задумал⁈
— Всё! — ответил я. — Я же предупредил!
И выжал кнопку на детонаторе.
Мины в тамбуре взорвались, перебивая ригели, взрывная волна вместе с пламенем брызнула из тесного помещения, но я прижался к стене сам и прижал, насколько получилось, Кайто, уберегая нас от поражающих факторов.
  
А потом стало не до них.
Громкий хлопок декомпрессии — и нас оторвало от стены и потащило к тамбуру! Я едва успел толкнуться от стены руками, чтобы нас потоком воздуха не вмазало в стены переходного шлюза, а протащило точно в распахнутый дверной проём, ведущий в черноту космоса.
— Не-е-е-т! — вопил Кайто в комлинк срывающимся на визг голосом. — Не хочу-у-у! Не-е-ет!
Его пальцы вцепились в мои руки с такой силой, что я всерьёз испугался, что ногти проткнут два слоя скафандров. В голове даже на мгновение мелькнула мысль, что стоило его все-таки вырубить перед выбросом — не фармой, так прикладом по голове хотя бы! Как бы жестоко это ни звучало…
Хорошо хоть он вцепился в меня мёртвой хваткой, а не наоборот — отлетел как можно дальше в попытках вернуться обратно на станцию…
Нас крутило и болтало, мимо проносило какие-то обломки и обрывки, неизбежные при взрывной декомпрессии, даже если в отсеке, казалось, не было никого и ничего.
На моих глазах из неплотно закрытого подсумка скафандра Кайто вытянуло пузырёк «иммунозы», и он радостно закувыркался рядом с нами. Я перехватил его, сунул в свой подсумок и плотно, чтобы этого не повторилось, закрыл клапан.
Вот уж что точно терять не стоит, так это «иммунозу».
И самообладание, конечно…
Вой Кайто подозрительно стих, и больше от него вообще не доносилось ни звука. Предчувствуя самое плохое, я развернул азиата лицом к себе и прижал его визор к своему визору, пытаясь рассмотреть, что происходит внутри шлема.
А внутри не происходило ничего хорошего. Кайто, может, и перестал орать и дёргаться, может, он и не блевал, что вообще является одним из худших вариантов… Но конкретно сейчас от всего этого было ни капли не легче. Глаза азиата, обычно узкие, как луч лазерного резака в полосовом режиме, сейчас были раскрыты так широко, что, казалось, ещё немного — и выпадут. Они стеклянно блестели, будто вместо настоящих глазных яблок были вставлены протезы, к тому же не современные, заменяющие глаз полностью, да ещё и дающие возможности сверх положенных человеку природой, а древние, буквально доисторические, чисто эстетические — просто раскрашенные стеклянные шарики. Рот Кайто был открыт в немом крике, а всё тело будто бы свело судорогой — настолько он казался деревянным.
Первым делом я протянул руку и захлопнул тёмный светофильтр на его визоре. Будь моя воля — я бы вообще полностью перекрыл ему обзор какой-нибудь чёрной тряпкой. Тогда бы он перестал хотя бы видеть космос, и, возможно, это упростило бы ситуацию, ведь подавляющую часть информации о мире мы получаем именно через глаза. А что до невесомости… Ну, в нулевом кубе тоже может быть невесомость. Да и на корабле тоже, если уж на то пошло. Так что психику обмануть можно было бы. Жаль зрение полностью перекрыть не получится.
И тем не менее, моя попытка подсластить пилюлю сработала. Я перестал видеть глаза Кайто, но в комлинке хотя бы снова появилось подтверждение того, что техник жив — послышался его слабый сдавленный стон.
Хорошо было бы, если бы Кайто сейчас потерял сознание. Очень на это надеюсь.
— Кар! — в комлинке внезапно прорезался голос капитана. — Что там у вас происходит⁈ Вы в порядке⁈
— Частично! — честно ответил я. — Нам бы не помешала подмога, честно говоря!
Внезапно мимо сверкнуло с такой скоростью, какую явно ни один обломок не наберёт из-за взрывной декомпрессии. Просто сверкнуло мимо, как разряд молнии, я едва успел заметить!
И ещё раз!
Я перевёл взгляд «вниз», под свои ноги, и обнаружил там болтающегося в космосе между нами и станцией администрата. Судя по всему, он невовремя вылез из-за угла, когда я взорвал мины, не смог ни за что уцепиться, и вылетел следом за нами в космос.
О выживании ему беспокоиться не приходилось — бронескаф вполне был приспособлен для этих условий, — поэтому он сразу же приступил к выполнению своей основной задачи. Уничтожению нас.