Первопричина: Лагерь смерти (СИ)

— Могу, но тут вот в чём дело.
Быстро пересказываю свой план по теме как подставить демократов. На что учёные зависают, но тут же подпрыгивают и план одобряют. Правда, пытаются дополнить, но быстро бросают это дело и от бесполезных теорий переходят к делу.
В разговор вмешивается Осип и предлагает для этих целей использовать противотанковые гранатомёты, которые он видел в оружейке. Лазарев предлагает доработать боевую часть, путём добавления новых кристаллов.
Не успеваю ничего сказать, как в разговор вмешивается Ломакин и в приказном порядке требует от Лазарева экспериментировать с гранатами где-нибудь подальше от нашего жилища. С остальным он согласен. Подставить демократов надо, тем более, отношения с арийцами у них такие себе их мягко скажем недолюбливают. А поскольку немцы раса избранная и высшая, выше некуда, то есть шансы, что разбираться с хранителями демократических ценностей они не будут и перейдут к кровопролитию.
Шансы есть, но они настолько мизерные… Ну и ладно, войну между ними мы не начнём, но настроение и тем и другим испортим.
****
Начинается подготовка. Серафина сидя на полу с закрытыми глазами пытается найти и просканировать разумы руководства. С целью узнать будет ли сегодня поезд или нет. Лазарев что-то мутит с кристаллами. Разглядывает их, задумчиво хмыкает. В итоге зовёт Фаину и просит её зарядить кристалл. Остальные… Все остальные просятся с нами страстно желают отомстить фашистам. Обещают им немыслимые кары и изощрённые способы убийства.
Но, все они остаются дома. Идём вдвоём, с Серафиной. Слушать кого-то не собираюсь. Убеждения и уговоры оставляю без внимания, потому как план готов, утверждён и отходить от него смысла нет.
Через час возвращается взмыленный Осип. Снимает с себя два гранатомёта, выкладывает из рюкзака пистолеты и патроны, и убегает собирать нас в дорогу.
— Это что за хренотень, — разглядывая оружие спрашиваю.
— Панцершрек, противотанковый гранатомёт, — поясняет Лазарев. — Старьё. Ещё с сорок третьего на вооружении. Но штука хорошая, надёжная. Гранаты к ним Осип не принёс, но и двух хватит. Сейчас я их подготовлю.
— Боюсь я его, — поводит плечами Серафина. — И я знаю, он хороший человек. Верный друг надёжный товарищ, гениальный учёный. Но вот эта его рассеянность, раздолбайство и сверхактивность…
— И что с ним не так?
— Он на левую ногу два носка надел. А потом ползал по лаборатории и искал второй. Не нашёл и в итоге повязал на ногу носовой платок вместо носка.
— Нда… Нашла что-нибудь?
— Много чего, — вставая кивает Серафина. — И про поезд тоже. Но больше всего событий крутится вокруг Марты. В голове у неё мешанина из страхов, жутких образов и почему-то голода. Но не это главное. Главное то, что она подозревает неладное. Каким-то образом, она чувствует, что мы здесь.
— Видимо плохо чувствует…
— Влад, это серьёзно, — хмурится Серафина. — Это не шутки. Помнишь, я говорила о том, что приближается что-то страшное? Помнишь? Так вот, теперь я знаю что это.
— Инопланетяне.
— Влад, — закатив глаза стонет Преображенская. — Да соберись же ты. Короче… Марта подсознательно чувствует нас. Все наши диверсии она воспринимает всерьёз. По её просьбе, скоро сюда прибудут агенты Аненербе. Я не знаю кто, в мозгах Марты всё сложно. Но от одного упоминания о них, у Марты волосы на заднице шевелятся. Она дрожит от страха. И это… Марта не боится никого и ничего. Если она впадает в ужас, от одних лишь мыслей, то я представить боюсь на что способны те кто вскоре сюда прибудут.
 
— Разберёмся.
— Влад…
— А я говорю без паники. Я с такими чудовищами сражался, что кто-то там из Аненербе меня не испугает. И потом, у меня стимул есть.
— Какой? — сложив руки под грудью строго смотрит на меня Преображенская.
— Вы, — киваю чем заставляю женщину опустить голову и покраснеть. — Да, вы. По глупости, из-за проклятия и самоуверенности я лишился всего. Больше такого не будет. А теперь соберись и расскажи про поезд. Сегодня будет?
— Да, теперь каждый день. Враг готовит наступление, на фронт идут ресурсы. Прости, мне просто… Страшно.
— И это правильно, отсутствие страха, есть признак слабоумия. Сейчас…
— Сейчас Лазарев доделает гранаты и можно выходить. Лучше подождать на месте.
На месте мы конечно подождём. Но пугает меня совсем не это, а то что почти все наши вылазки заканчиваются пополнением так сказать команды. И, если обращать на это внимание, я просто не знаю кого мы найдём на этот раз.
****
Несколько часов спустя, лежим на занесённой снегом каменюке и ждём поезд. На улице судя по ощущениям под минус сорок. Мы же… Нам тепло. Скорее не то чтобы тепло, а просто холода мы не чувствуем. Серафина, приподняв попу и убрав накидку, вообще лежит на снегу и даже не вздрагивает. И тут странности. Сами мы тёплые, я так вообще горячий, что смело может подтвердить профессор. Но… Снег на нашем теле не тает, и это при том что мы выдыхаем пар. Странно…
— Они близко, — заключает Серафина. — Большое скопление народа. Солдаты едут на передовую. Веселятся, мечтают как будут убивать русских, то есть наших.
— Русские, то есть наши, сами кого хочешь убьют. А если им помочь, так вообще. Мысли прочитать сможешь?
— Далеко. Отсюда улавливаю только самые яркие мысли. Надо будет взять пару командиров, допросить, то есть посмотреть.
— Возьмём. План помнишь? Уточнять не надо?
— Нет, — улыбается Серафина. — Всё помню слово в слово. К тому же, ты многое представил. Если что подскажешь. Они близко.
— Это хорошо. Сейчас начнётся самое интересное. И помни…
— Никакой жалости, — скалясь рычит Серафина.
Ждём ещё час. За это время Серафина уводит патрули подальше. Действует хитро, внушает собакам что чужие рядом, они реагируют и тянут кинологов в сторону. Окольными путями, но все они соберутся в одном месте. А там, пёсели просто взбесятся и нападут на хозяев. Жестоко, да и зверей трогать жалко, по сути они не виноваты. Не по своей воле они грызли и рвали доставленных сюда заключённых. Однако… Это война.
Хм, не за мой народ, не за мои цели. Но… И всё-таки, зачем я внушил себе ненависть ко всему советскому? Ограничители это понятно, но… Наверное, всё же затем, чтобы я там, в прошлой жизни чудить не начал. Или… Может мне напакостили? Те кто вёл Светлую Империю вмешались и дабы все осколки точно сдохли заблокировали им память? Может и так. Потому как смысла в блокировке памяти я вообще не вижу. Все эти знания и понимание того кто я есть, не помешали бы, а наоборот помогли. Не захватить мир, нет, а хотя бы выжить.
Интересная получается картина. Запутанная, непонятная. Может быть, вернувшийся домой осколок с этим разберётся? Надеюсь на это. И не верю что я остался один. Не может так быть.
Вскоре над горами показывается чёрный дым. Слышатся характерные звуки. Через какое-то время, из-за поворота выползает он… Массивный, обшитый листами металла, грозно смотрящий вперёд орудийными башнями, изрисованный крестами бронепоезд.