Первопричина: Лагерь смерти (СИ)
— Да как?! — кричит Ломакин. — Ты…
— Двигатель, — улыбается дед. — Ага, внутреннего сгорания. Видел я как наши раздолбаи машинку не заглушили. Так вот когда бензин закончился, движок себя вот так вот и вёл. Тарахтел, то почти глох, то обороты добавлял. Как будто знал что сейчас остановится, но не хотел этого. Понимаешь?
Профессор на это икает, несколько секунд смотрит в пустоту, вскакивает и убегает. Через минуту возвращается со свёртком. Развернув тряпки извлекает несколько осколков красных кристаллов, помещает самый маленький в рот Владу и…
Влад с хрустом разжёвывает кристалл, проглатывает и вздыхает…
— Повышается! — восклицает профессор. — Температура повышается. Ещё…
В рот Влада отправляются остальные осколки которые он уже шустрее разжёвывает и проглатывает. И тут… Жар его тела ощущается даже на расстоянии. Он улыбаясь вытягивает ноги, как вдруг… Девушка начинает чаще и глубже дышать. Дёргается…
Плоть прекращает кровоточить. Как будто уплотняется, светлеет…
— Поразительно, — выдыхает Ломакин. — Кожа, она…
Воздух в комнате наполняется запахом горелой ткани, Влад морщится, на девушке очень быстро вырастает бледная и пока ещё прозрачная кожа. Уплотняется, белеет, становится нормальной. Вместе с кожей на голове стремительно отрастают густые чёрные волосы. Брови, ресницы, последними ногти. Она закрывает глаза, облегченно выдыхает… Поворачивается к Владу и хватает его за руку. Пытается пододвинуться к нему, но не может и теряет сознание.
— Все мои теории, только что рухнули, — садясь на пол бормочет Ломакин. — Хотя нет! Они… Я понял саму суть происходящего. Сидите здесь, мне надо всё записать.
— Красивая, — разглядывая девушку кривится Маришка, садится и кряхтя отталкивает её от Влада.
Ложится между ними, обнимает его и ворча ругательства оглядывается на девушка. Девушка же, хоть и спит, продолжает смотреть на нас. От чего не по себе, хочется втянуть голову в плечи, но останавливает то, что смотрит она с теплотой и благодарностью. Да, я прямо слышу как она благодарит нас. Но разве это возможно?
Если учитывать то, что Мы теперь мягко сказать особенные, то да. Например я… Питаюсь электричеством, сама могу создавать разряды, а Маришка… Хотелось бы удивиться, и даже испугаться, но нет, не получается. Слишком много чудес произошло за последнее время.
— Ох, — прижав руку к голове садится Влад. — Что… Где?
— Да здесь мы, — укладывает его Маришка и самым наглым образом ложится сверху. — Не волнуйся, с нами всё в порядке.
— Хорошо, а…
— Трое суток, — кривясь от ревности ложусь рядом. — Маришка, веди себя прилично.
Маришка соблюдать приличия не хочет. Садится, хихикая ёрзает, наклоняется и вытянув губы тянется к Владу. Останавливается… Их взгляды встречаются, они замирают и не моргая смотрят друг на друга.
Понимая что сейчас что-то будет и не в силах справиться с ревностью, сталкиваю Маришку и сама сажусь на Влада, от чего… Взгляд… Его взгляд. Он смотрит на меня так же. В его глазах тепло, понимание, не жалость, а сочувствие. Он…
По нему видно, что он к нам не равнодушен. И он…
— Хых, — выдаёт Влад, приподнимается и целует меня в уголок губ.
Ложится и смотрит… Нет, взглядом изучает меня. Поднимает руки, гладит волосы, к вдруг хватает Маришку притягивает и обнимает нас. Целует в щёки, гладит…
Даже в такое страшное время, можно найти светлые моменты. Даже сейчас, когда идёт война, мы можем л… Рано. Рано делать какие-то выводы. Любовь… Это громко сказано, надо подождать.
— Всё, отпусти меня, — прилагая немыслимые усилия отстраняюсь. — Отдыхай давай. Пойду с дедом поговорю. Маришка, за мной.
— Но я…
— За мной я сказала, — схватив её за руку встаю и вытаскиваю Маришку из комнаты.
На кухне отталкиваю, грожу пальцем и ставлю на плиту чайник. Пытаюсь хмуриться, но вместо этого улыбаюсь. На что Маришка подпирает руками голову и вопросительно смотрит на меня.
— Ну?
— Сейчас. Этот разговор, всё равно должен был состояться. Так что сиди и внимай мне.
— Надо же, ты говоришь как наш профессор, а не как деревня…
— Маришка, заткнись. Заткнись и слушай. Мы в очень сложной ситуации и дабы в дальнейшем у нас не было трудностей и скандалов, предлагаю решить всё здесь и сейчас. Согласна?
— Да, — хмурясь кивает Маришка. — Но… Откуда я знаю что разговор пойдёт про Влада? Ладно… Начинай.
Три часа спустя. Влад.
Сидим на кухне. Подозрительно весёлые Маришка с Белкой, задумчивый профессор и наша новая подруга. Черноволосая, синеглазая обладательница более чем пышных форм или же Серафима, то есть Серафина. И вот она… Она, несмотря на тишину — прислушивается. Еле заметно утвердительно кивает, улыбается… При этом вздрагивает от каждого шороха, ощупывает свои лицо и руки и смотрит на меня, даже когда не смотрит.
И тут, в этом безумном, полном двинутых мире, догадки строить такое себе занятие. Она слышит мысли. Наши, то есть мои, Маришки и Белки. Что я уже проверил и убедился. Стоит мне подумать что она красивая, как Серафима мило улыбаясь опускает глаза. На оценку груди — краснеет. И тут… И тут я сам не понимаю с какого перепуга я её оцениваю. Девушка, то есть женщина через многое прошла, а я… Я не знаю.
— Серафина, вы чаёк-то пейте, — наконец начинает Ломакин. — И с девочками нашими пообщайтесь. Как никак не чужие теперь. А мы с Николаем, дабы вас не смущать, покурить сходим. Молодой человек, за мной.
— Ага…
Пока девушки начинают знакомство, выходим в коридор. Смотрю на Ломакина и сразу понимаю — старый что-то задумал. И это что-то…
— Профессор, рассказывайте.
— Боюсь, молодой человек, вы меня не поймёте, — протягивая мне сигарету качает головой профессор. — И я, тоже… Снова ощущаю себя душевнобольным и в других обстоятельствах я бы сам себя сдал в дурдом. Но, учитывая то, что я уже видел… Да и потом, знакомый психиатр говорил мне, что его пациенты, больными себя не считают. По его мнению если человек считает себя психом и подозревает в расстройствах, то он здоров. Вот я, например… Я уже не подозреваю, я уверен что двинулся. А значит, моё психическое здоровье ещё на уровне.
— Да кто бы сомневался? — прикурив и не скрывая скепсиса спрашиваю. — Но профессор, вы отвлеклись.
— Да. Точно. Извините. Так вот… Кажется, я раскрыл механизм превращения людей в сверхлюдей.
— Сыворотка правды, та дрянь и электричество? Так вроде…
— Нет-нет, — мотает головой Ломакин. — То есть не совсем. Перечисленное вами, всего лишь части головоломки. Ключом ко всему, являетесь… Вы, Николай. Да, я сам удивлён. Но так и есть.
— Оу…
— Подождите, — поднимает руки профессор. — Выслушайте. Когда мы нашли Серафиму, вы смотрели на неё так, как смотрите на Катеньку и Светочку. Вы что-то в ней увидели. Что?