90-е: Шоу должно продолжаться 5 (СИ)

— Ну ладно-ладно, — смиренно согласился я и уступил Наташе микрофон.
— Эй вы, в дальнем углу! — заорала Наташа, тыкая пальцем в сторону того самого нездорового движа, за которым я наблюдал как за возможной «точкой пожароопасности». — Организаторы боев сегодня мы, а вы задумали к нам драку контрабандой пронести, да?
Публика зашевелилась, люди начали поворачиваться в ту сторону, раздались смешки и ехидные комментарии. Один из стриженных парней сразу устранился из разборки, второй и волосатик держались чуть дольше, огрызаясь теперь уже на внезапно проявивших к ним внимание зрителей. Но все равно стало понятно, что если драка и будет, то уже не здесь, а по принципу «пойдем выйдем».
А я в это время нашел взглядом Астарота и кивнул ему, указывая взглядом на сцену. Мол, давайте, парни, готовьтесь, сейчас будет ваш выход.
Мы с Наташей еще немного подурачились, отталкивая друг друга от микрофона, я сообщил публике, чтобы не расходилась, потому что после музыкальной паузы их ждет второй тур, потому что мы твердо намерены сегодня найти суперчемпиона по боям подушками.
И уступил сцену «Ангелам С».
Уже вполне разгоряченная публика наградила моих «ангелочков» аплодисментами и свистом. Да и сами они были, прямо скажем, в весьма бодром настроении. В этот раз они вышли выступать безо всякого грима и фэнтезийного обвеса. Кажется, они об этом заранее договорились, пока у нас на ринге летели пух и перья. Щеки Бегемота горели, как те костры рябин третьего сентября, на лице — лыба во все зубы. Кажется, ему весь этот движ с подушками пошел на пользу. Ну и, возможно, в личной жизни тоже что-то наладилось. Астарот имел вид мечтательный и чуточку высокомерный. Хорошо, что я ему показал фотографии. Нормально так сработало.
Своих песен они сегодня не пели, только рок-переделки на стихи поэтов всяких веков драгоценных металлов.
Удивительное дело, как настроение влияет на качество звучания. Акустика в бывшем овощехранилище вовсе не стала лучше, да и аппаратура не шла ни в какое сравнение с легендарной «мукой». И играть они не стали лучше, чем всегда.
Но все же…
Постоянные ли репетиции сыграли свою роль, приподнятое настроение или еще что-то… Но звучало реально хорошо! Еще немного, и они дотянут до своего полноценного сольника. И вот тогда…
— Что будем дальше делать? — спросила Ева, обнимая меня со спины.
— Объявим бои между победителями, — сказал я. — Потом между победителями победителей. И так пока не останется только один.
— Еще бы я помнила, кто там побеждал, — рассмеялась Ева.
— Да пофиг, — я махнул рукой. — Не олимпийские игры же.
— Зрители могут начать протестовать, — хмыкнула Ева.
— Значит будем пререкаться со зрителями, — пожал плечами я. — Ну или…
— Знаешь, что я вдруг поняла? — спросила Ева, прижимаясь ко мне всем телом. — Мы в самом начале мандражировали, что у нас ничего не получится, потому что как-то ничего не готово толком, план пунктирный, вот это все… А сейчас я смотрю на это все и понимаю, что… В общем, что зрители-то не знают, какой там у нас был план, и был ли он вообще… Может, так все и задумано.
— Очень похоже на то, — покивал я.
Из танцующей толпы вынырнул приплясывающий Жан. Сжимающий в руке слегка помятый второй номер журнала «Африка».
— Вот, держи, — он сунул его мне. — Остальное мы все продали. И остатки первого номера, и второй…
— Весь тираж? — удивился я. — Здесь же всего человек… Ну… Четыреста где-то.
— Да не, не весь, — он помотал головой. — Только то, что сюда взяли. В прошлый раз меньше брали, а тут что-то налетели и все смели. И еще спрашивали, можно ли выписать «Африку», чтобы в почтовый ящик приходила, представляешь?
— Так это же отлично, да? — спросил я, заглядывая в его глаза. Показалось, что как-то он слегка тревожится.
— Да, вот только… — помялся он. — Слушай, я честно говоря, думал, что покупать журнал будут только неформалы, понимаешь? Считал, что вот эти, обычные, вообще ничего не читают. Что им это не надо, только телек посмотреть. А получилось совсем наоборот как-то. Тогда, в прошлый раз, когда тут рок-концерт был, к нам как-то подходили, журнал листали, но равнодушно так. А сейчас… Блин, вон туда посмотри!
 
Он показал рукой куда-то в сторону, но там была толпа зрителей, мы же были не на сцене, так что не было видно, что происходит у дальней стены.
— А, блин! — сообразил Жан. — Не видно… Там стоят девчонки и читают «Африку», представляешь? Вот прямо здесь. В рядочек вдоль стены!
— Скоро придется тираж увеличивать, — я похлопал его по плечу. — Репортаж с этой вечеринки будешь делать?
— Жека занимается, — энергично кивнул Жан. — Фотографии будут, и мы опрос еще провели среди зрителей, ну и репортаж тоже… Блин, на самом деле я подумал, что надо к «Африке» сделать приложение-газету. Маленькую такую, чтоб выпускать ее чаще. А то мне кажется, что пока мы собираем материал на журнал, все новости протухают. У Ирки должен отпадный репортаж получиться, она вон там, смотри!
Я посмотрел в ту сторону, куда показывал Жан. Там у колонны соорудили конструкцию из спортивных лавочек, на вершине которой сидел оператор и медленно вращал стеклянным глазом камеры.
— Блин, камера! — я хлопнул себя по лбу. — Надо было свою камеру тоже кому-то в руки дать, пусть бы снимали для истории.
— У Ирки потом перепишешь, — безмятежно улыбаясь, сказал Жан.
Глядя на его счастливое лицо, я и сам начал «подсаживаться» на эту же волну. Типа, все уже получилось, все отлично, мы по жизни победители, можно больше ничего не делать…
Я встряхнулся, скидывая с себя это ощущение. Рановато расслабляться. Вечеринка, по ощущениям, перевалила за середину, но до финала было еще далеко. И прежде чем укладываться на лавры, неплохо бы все это дело удачно закруглить. Без потерь и всяких неприятных происшествий.
Второй круг подушечных боев прошел уже как-то более организованно. И немалый вклад в это дело внесли «реднеки», самоназначившиеся службой безопасности. Один из них, тот самый, здоровый с пузиком, который вызвался драться одним из первых, даже подошел ко мне, пожал руку и сказал, что все отлично, им все нравится, вот только в следующий раз неплохо бы, чтобы мы тут какую-нибудь точку с пивом организовали, а то в магаз уже не сбегаешь, закрыто все. Ну и доверительно сообщил, что если кто на нас возгудать будет или, там, беспорядки нарушать, зовите, мол. Мы с мужиками этим недовольным насуем по первое число. Он уже собирался уйти, но я его остановил, чтобы познакомиться и взять его контакты. Звали мужика Лехой, он и его приятели обитают тут в соседних домах, ну и да, я оказался прав, связывают их компашку гаражи. Но если летом они там тусят чуть не круглые сутки, то зимой это делать неудобно, а социальной жизни хочется. Вот и сговорились прийти на непонятное мероприятие в бывшем овощехранилище. Мол, фигли нам? Будет скучно, сядем в уголке и пиваса попьем.
* * *
К финалу наших состязаний количество зрителей слегка поредело. Время было уже позднее, дело шло к полуночи. Начали разбредаться потихоньку. Щелк! Еще одна мысленная зарубка — тайминг мероприятий. Ставить точку надо вовремя, до того, как гости начнут сами расползаться. С одной стороны — необязательно. Деньги ведь они уже заплатили. С другой, красивый финал — это плюс сто к репутации «Фазенды».
А победителем финала у нас оказался неожиданно вовсе не один из «реднеков», а парень, который вообще был похож на школьника. Собственно, я даже сначала и думал, что ему лет пятнадцать. Но потом мы вытащили его на сцену, и он сообщил, что он студент матфака. И КМС по фехтованию, плюс ко всему. Вместо приза не получил поцелуи в обе щеки от Наташи и Евы, а потом его взяла в оборот Ирина со своим оператором и утащила в самую освещенную часть зала, чтобы взять у него интервью.
— Заканчиваем? — спросила Наташа. Ее огромные глаза смотрелись еще больше от какого-то лихорадочного блеска. И тонкие руки подрагивали не то от усталости, не то от накатывающих друг на друга волн адреналина.