90-е: Шоу должно продолжаться 5 (СИ)

— Ясно, толку от тебя, — фыркнул Француз. — Топай давай… Два подхода у тебя еще.
— О, Валентина Семеновна, здрасьте! — вдруг выпалил Бендер. — А я вас в этом костюме не сразу узнал, богатой будете!
— Хорошо бы, — усмехнулась мама.
— Давайте вернемся к костюмам, — сказал Француз. — Можно еще разок фотографии посмотреть?
— Конечно, — мама с готовностью зашелестела фотокарточками. — Вот, например, этот — почти полная копия с итальянской модели…
— И вы можете на заказ любые сшить? — спросил Француз.
— Разумеется! — заверила мама. — Наташа — модельер исключительного таланта! А если нужно будет что-то совсем невероятное, то…
— Плащ вот на этой фотографии мне нравится, — сказал Француз. — Тоже ваша работа?
Я почувствовал, что нервяк насчет этих рискованных переговоров меня отпускает. Сюр, конечно. Моя мама сидит в качалке и обсуждает с местным авторитетом современную моду. И уже предметно так разговаривают, даже качки заинтересовались.
Боба даже подошел ко мне.
— Слыш, Вовчик, — прошептал он. — А что это, нас Француз в какую-то униформу хочет переодеть? Чтобы мы были чисто как немецкие сантехники что ли?
— Деловые костюмы вам заказать думает, — ухмыльнулся я.
— Это как у дикторов что ли? — Боба почесал стриженый затылок.
— Боба, вот ты деревня, а! — тихо заржал я. — Ну ты что? Мозг-то включи! Босс хочет, чтобы вы выглядели как серьезные люди. Помнишь был такой сериал «Спрут»? Видел хоть раз, чтобы сицилийские мафиози в трениках ходили?
На лице Бобы сменилось несколько выражений подряд. Сначала он явно напрягал память, потом наступило просветление, потом он выпрямил спину и принял гордую позу. На лице расплылась самодовольная улыбка.
— Хм… А костюмы — это ведь… Это… — мысль свою Боба не закончил, но глаза у него как-то так хитро заблестели, что, кажется, у оператора Кости скоро будет заказ на новый видеофильм для домашнего просмотра. Ну, если Француз действительно решит, что надо заказать парням костюмы. А с него станется, вон они как азартно с мамой детали обсуждает.
* * *
«В интересные времена живу», — думал я, топая по тротуару в от остановки в сторону нашего овощехранилища. — «Как будто все с ног на голову перевернулось. Голова, блин, кругом…»
Вчерашний разговор мамы с Французом настроил меня на философский лад, так что на репетиции поддельного «Миража» я даже не напрягался на то, что команда Василия продолжала собачиться. Тем более, что наши певички и музыканты начали уже довольно бодро дергаться под музычку и открывать рот. Даже с учетом крайне хренового руководства уже можно было считать, что выглядит это… Да примерно так же фигово, как и оригинальный «Мираж». Перед сном уже зачем-то включил телек, а там как раз был концерт какой-то попсы. Именно «Миража» среди выступающих я не дождался, но остальные ничего особенного не делали. Просто ходили. Просто махали руками публике. И просто открывали рот. Это «ангелочки» мои, как и прочие рокеры, по старинке играют и поют на каждом концерте. А тут разок фанеру записали, и давай, двигай попой.
Первым новшеством, которое я сразу же заметил, был фанерный щит над входом, на котором грубовато, но вполне стильно было написано слово «Фазенда». Кто-то из девчонок уже постарался явно.
Дверь была заперта изнутри, пришлось стучаться. Но открыли мне быстро.
— Привет, милый! — на пороге стояла Ева. В джинсах и футболке, на щеке — пятно синей краски. В руке — кисточка. Футболка тоже вся в пятнах. — Заходи, нам как раз нужна грубая мужская сила!
— Вы тут ремонт что ли затеяли? — спросил я. — Через несколько часов же должна уже публика подтягиваться…
— Не совсем, — хитро улыбнулась Ева.
Я огляделся. Да уж, ничего себе, моя команда тут бурную деятельность развернула, пока я отвлекся! В центре зала был выложен квадрат из синих матов, потертых таких, раньше они явно лежали в каком-то спортзале. Поперек это синее мягкое поле пересекали две спортивные скамейки, одну из которых покрасили в красный. А вместо ограды работали толстенные канаты, закрепленные на грубо сколоченных треногах. Хрен знает, что с ними раньше делали — лазали под потолок или перетягивали двумя командами.
 
Почти все свободное пространство зала было застелено длинными бумажными полосами, над которыми как раз сейчас возились девчонки, во главе с «самкой богомола».
— Вот тут еще надо нарисовать мужика с рогами и дилдаком огромным! — Наташа поднялась во весь рост и ткнула кисточкой в пустое пока еще пространство на бумаге. Выглядела она очень экстравагантно — клетчатая рубаха, затянутая узлом на впалом животе и длинная юбка, заткнутая в трех местах за пояс и обвязанная сверху куском измазанной в краске тряпкой. И босиком. Ноги тоже перемазаны в краске, будто она по ней ходила.
— Наташ, а что это тут за художественное творчество? — спросил я.
— Веееелиал! — завопила она, перескакивая длинными худыми ногами через сидящую на корточках Ларису. — Я бы тебя обняла, но ты тогда испачкаешься! Это наша будущая художественная галерея, вот что!
— А бумага откуда? — спросил я.
— Это обои старые, я их в институте нашла, — махнула Наташа рукой с кисточкой и брызги краски полетели от нее веером. Незнакомая девушка, в которую пришелся основной сноп брызг взвизгнула.
— Нашла? — усмехнулся я.
— Ой, да они все равно никому там не нужны, я вообще не знаю, откуда они там взялись, — поморщилась Наташа. — Мне впаяли отработку и отправили в архив, пыль вытирать. Ну и всякий мусор стаскивать ненужный. Перекладывать, точнее. Из одного угла в другой. А там что-то типа кладовки. Коробки на полках, тряпки какие-то, ведро… И тут я вижу обои! И меня как озарило! Мы же все мечтали рисовать на обоях, только родители были против! И если дать людям эту мечту реализовать, то они ведь будут счастливы, ведь правда?
— И ты просто забрала обои и вынесла их под полой? — спросил я, на всякий случай отходя подальше от этого «художественного цеха».
— Таня, блин! — вдруг заголосила Наташа. — Ты что рисуешь вообще⁈ Там нужен мужик с рогами и дилдаком! Чтобы еще на дудке играл. Бог Пан!
— А что такое дилдак? — сдавленно спросила девушка. Рисовала она, кстати, неплохо. Мужик с рогами у нее вышел прямо как живой. — Я думала, это цветок такой, вот и…
— Обожемой! — простонала Наташа. — Дилдак, Танечка, это мужской половой орган! Только у Пана он очень большой должен быть, почти с него самого!
— Ой… — Таня густо покраснела.
— Или ты не знаешь, как мужской половой орган выглядит? — Наташа уперла руки в свои тощие бока. — Попроси Велиала, пусть покажет!
— Ничего себе заявочки… — протянула Ева.
— Ева, ничего личного, для дела надо, сама понимаешь! — с самым серьезным видом проговорила Наташа. — Тут у нас в команде есть человек, который не знает, как мужской член выглядит…
— Я знаю, как он выглядит… — пробормотала Таня.
— Ну так рисуй! — воскликнула Наташа и снова махнула кистью. Все машинально пригнулись.
— Я не понимаю, как это… Этот… Может быть почти с человека, — пробормотала Таня, вжимая голову в плечи.
— Обожемой… — повторила Наташа, присела и несколькими штрихами изобразила человека с огромным членом. Ну, схематично так. — Ты будто в школе не училась! Пан — это же древнегреческий бог, Древнюю Грецию в пятом классе проходят!
— Там не было такой картинки, — насупилась Таня.
— Ну так нафантазируй ее! — Наташа снова резко выпрямилась и посмотрела на меня. Нахмурилась. — Так… Я что-то тебе рассказывала… А, точно! Ну так вот, я увидела рулоны обоев ненужные, и у меня в голове сразу родилась идея художественной галереи. Чтобы люди рисовали прямо что придет в голову.
— А рисуете вы сейчас типа образцы? — спросил я, окидывая взглядом разложенные на полу ленты обоев. На них в разных местах было что-то нарисовано. Или написано.
 
Неси свет в конец тоннеля, там он нужнее!