90-е: Шоу должно продолжаться 5 (СИ)
— А он? — уточнил я.
— А он говорит: «Зашибись! Вот тебе бабки, снимай!» — пролепетала Ирина. — Только, говорит, чтобы прямо отвал башки все было, поняла⁈ Чтобы телок наш от зависти удавился!
— Много денег дал? — усмехнулся я.
— Много, я не считала еще, — сказала Ирина сдавленным голосом. — Но там прямо котлета… Я никогда столько не видела раньше. Вова, что теперь делать?
— Как что? — удивился я. — Работать, конечно!
— Слушай, а ребята же не хотят сниматься в таком ролике, — упавшим голосом проговорила Ирина. — Можно, наверное, другую группу найти, за деньги, наверное, кто-то согласится…
— Спокуха, теперь согласятся, — ухмыльнулся я. — У них стимул дополнительный появился. Ну, кроме рекламного ролика для «Золотого тельца»… Я вообще-то на него рассчитывал. Что увидят, как Бес и всякие толкиенутые на голубом экране блистают, станет им завидно, и… Ладно, неважно. В общем, считай, что они уже согласились.
— Фух… — Ирина откинулась на спинку кресла. — Я так боялась, ты не представляешь! Он мне даже времени на подумать не дал, налетел, как… Как…
— Ты все правильно сделала, — хохотнул я.
— Блин, а если у нас не получится? — глаза Ирины снова стали испуганными. — Ты не представляешь… Я сейчас шла до тебя от гостиницы, думала от страха умру. Как будто у меня над головой такой неоновый указатель сияет «У НЕЕ КУЧА ДЕНЕГ С СОБОЙ!» Я иду и мне все время мерещится, что за мной уже всякие темные личности толпятся. Я два раза чуть бежать не кинулась, еле себя сдержала. Если бы побежала, обязательно бы кто-то привязался. Из тех, ну, знаешь… Которые на углу все время трутся.
— Понимаю, — хмыкнул я. — Носить деньги — это всегда нервно. Можем их у меня оставить, чтобы действительно все время с собой не таскать.
— Да! Я к этому и веду! — воскликнула Ирина. — Я что-то так перепсиховала, что сейчас вообще не представляю, что нужно делать…
— Расслабиться, — усмехнулся я. — И работать, конечно. Заказчик кинул в нас деньгами, значит нам нужно теперь изо всех сил постараться его не разочаровать.
— Кинул деньгами, хи-хи… — прыснула Ирина. — Ну да, как-то так все и было. Ты понимаешь, я от волнения там наплела такого… Прикинь, рассказала ему идею с рок-группой, он сразу загорелся, а я тут вспомнила, что ребятам не понравилось и попробовала сразу сдать назад. Мол, рокеры такие капризные, у них все время гастроли, в рекламе они сниматься не любят, хрен убедишь… И вот тут он эти деньги достал. Прямо пачку!
— А для начала, давай посчитаем наш бюджет, — предложил я. — И будем ювелирнейше честны. Прямо до копеечки. Дашков может деньгами швыряться, не считая, но мы это сделаем вместо него, поняла?
— Да, — кивнула Ирина.
— Так что каждый шаг, каждую спичку, каждый оплаченный чих заносим в отчетную ведомость, — сказал я. — И при встречах с Дашковым ты будешь эту самую ведомость предъявлять. Мол, вот, Константин Геннадьевич, на производство рекламного ролика вы нам выделили полторы тысячи баксов, обменный курс в банке такого-то числа составил столько-то рублей за доллар, вот справка об обмене. На такую сумму был закуплен реквизит. Вот чек. Поняла?
— Да, — Ирина снова кивнула.
Насколько я знал, Дашков вроде бы в бандитских разборках особо не испачкался. Но во-первых, я так себе специалист по бандитским разборкам девяностых, а во-вторых — сам Дашков может и не был, не замечен, не состоял, но за ним вполне может стоять какая-нибудь крыша. Так что с этими котлетами денег лучше быть предельно аккуратными. Ну, это помимо того, что заказ нужно выполнить идеально и в срок, конечно.
— Все отлично будет, — я подмигнул Ирине. — Мы же отличная команда, давай, ловим тренд и снимаем сливки!
— Что ловим? — переспросила Ирина.
— Волну ловим, — махнул рукой я. — Как серферы на Гавайях.
Я встал с кресла и изобразил руками, что балансирую.
— Доставай деньги, давай считать, — сказал я. — Оценим бюджет, прикинем гонорары, составим список нужного, раскидаем локации пристрельно.
— Да, точно, — Ирина шумно выдохнула. — Давай!
* * *Разговор с Джамилей прошел предсказуемо. На новость о том, что я увольняюсь, она схватилась за голову, заахала, что, мол, бросаю их, несчастных, на произвол судьбы, где же она теперь такого замечательного работника найдет, вот это вот все. Предложила условия получше, мол, к зарплате еще процентик от проданного добавим, может быть? Но в целом, расстались без драм. Я честно пообещал отработать еще недельку, чтобы нового продавца нашли. На том и порешили, в общем. После работы и перед репетицией я заглянул в цех к матери, чтобы ей сообщить о бесславном завершении моей карьеры рыночного торговца. Мама утащила меня в столовую обедать и долго пытала, чем это таким я занялся, что мне больше не требуется зарплата. Я на пальцах объяснил. Она с вполне серьезным видом выслушала. А рекламными роликами так даже и заинтересовалась. Логично, у нее так-то вполне налаженное производство, даже какой-никакой собственный бренд.
— Надо же, какими интересными делами ты занимаешься, оказывается, — мама одобрительно покачала головой. — А я-то думала, что ваши музыкальные фокусы — это просто хобби такое. Молодцы!
— Стараемся, мама, — я чмокнул мать в щеку и встал. — Ладно, помчался я к своим. Про рекламный ролик для одежды подумай. Ну или можно показ моделей устроить, у меня же теперь есть целый, можно сказать, ночной клуб.
— Бывшее овощехранилище, надо же, — усмехнулся мама. — Господи, как мир-то меняется, не уследишь!
— В исторические времена живем, — усмехнулся я. — Все, я побежал!
Кажется, эта заводская столовка все еще держится только за счет того, что мама тут развернула свое производство. На остальной территории завода становилось все пустее. Тут и в самом начале, когда я в первый раз тут оказался, жизнь не кипела, а с началом девяносто второго появилось стойкое ощущение вымирания. Казалось, что даже здания прямо на глазах ветшают…
«Что-то умирает, что-то рождается…» — философски подумал я, сбегая по лестнице в подвал.
«Ангелочки» играли. Что-то забойное и громкое, даже стены тряслись. Пожалуй, с басухой и «поливоксом» даже тупые «сатанинские» песни, с которых меня воротило с самого начала, зазвучали вполне пристойно. Во всяком случае, это уже не звучало как детсадовский утренник в стиле «хэви-метал»…
— Привет, братва, — махнул всем рукой я, когда замолкла протяжная соляга, которой зафиналил песню Кирилл.
— А мы тут новую аранжировку пробуем, скажи, звучит, а⁈ — проорал Бельфегор. Понятно, почему проорал. От такой громкости и оглохнуть недолго.
— Вы, главное, завод не обрушьте своими децибелами, — хохотнул я. — А то здание старенькое, не выдержит. Кто нас потом из-под завалов вытаскивать будет?
— Слушай, я тут думал насчет денег на билеты до фестиваля… — проговорил Астарот и подошел ко мне. — У матери есть знакомый, он как-то предлагал подработку на погрузке-разгрузке. Если постараемся, то может быть…
— Ага, там у него таких желающих — миллион, — пробурчал Бегемот, выбираясь из-за барабанной установки. — Я слышал, что там целая мафия, и всяким наглым новичками, решившим примазаться к такой жирной подработке, морды с порога бьют.
— Так если знакомый устроит, то с чего бы нас кто-то бить будет? — насупился Астарот.
— Он же нас не на пустое место примет, — ухмыльнулся Бегемот. — Кого-то выгонит, кто там все время работает, а нас возьмет. Думаешь, эти «кто-то» такому повороту событий обрадуются? Подкараулят у выхода и вломят по первое число.
— Ты сам-то что-то предложил вообще? — огрызнулся Астарот.
— Блин, пожрать бы чего… — вздохнул Бегемот. — Вов, у тебя ничего нет случайно?
— Ах да, — усмехнулся я. — Из столовой шел, зачем-то захватил пирожков, подумал, вдруг пригодятся.
— О! А с чем пирожки? — оживился Бельфегор тоже. — А то я примчался прямо с консультации, а утром проспал…
— С начинкой, — хмыкнул я. — Народ, у меня есть одно предложение. Сейчас вы прожуете, и я вам его озвучу.