Столичный доктор (СИ)
Тут не получится обойтись давящей повязкой и отправить женщину в больницу. Она уже не бледная — синяя, хватает воздух губами. Я подошел к бородатому мужчине с окладистой бородой и сединой в волосах:
— Вы главный? — и, когда тот растерянно кивнул, продолжил: — Надо резать. Выпустить воздух из легкого. И зашивать.
— Как резать, батюшка!?!
— У нее кровь горлом идет. Видите красную пену на губах? Не довезете до больницы.
Надо срочно дренировать. Черт, как же не хватает банального рентгена. Ультразвук так и вовсе кажется сейчас космической технологией пришельцев.
У родственников начались стенания, заламывания рук. Мужик, скорее всего, отец женщины растерялся, схватил за руку, спросил не надо ли послать за священником?
— Да, пошлите кого-нибудь, — кивнул я. — Всё может случиться. Виктория Августовна, — повернулся я к помощнице, — готовьте укол камфоры, надо поддержать давление.
Она тут же принялась суетиться, искать склянку, уронила и разбила шприц. Слава Богу был второй. А ведь тренировалась под моим чутким руководством, и вроде получалось всё как следует. Вот разбогатею, найму медсестру, а Вику посажу на приеме.
Я вырвался из рук родственников, выпер их из смотровой, запер дверь. Быстро помыл руки и приготовился обеззаразить место действия. В этот самый момент мне так прострелило спину, что я чуть не потерял сознание. Да что же за засада такая то⁈ Меня скрючило, Вика испуганно спросила в чем дело.
— Сейчас, сейчас… — я занялся анестезией — стал капать хлороформ через марлю на лицо пациентке. Прямо в скрюченном состоянии, на подрагивающих ногах. Усыпил. Вроде и дыхание стало чуть спокойнее. Или мне показалось?
Я сделал надрез на груди, ввел в плевральную полость трубку. Что там дальше? Надо сделать «водяной замок» — погрузить второй конец трубки в воду. Спину все еще скручивало и ломало, так что я без всякого пиетета рявкнул на Вику:
— Быстро, воду! Вон в ту кювету налей! И помоги ее наклонить
Тут девушка сработала быстро — налила, поднесла, помогла. Воздух начал выходить из трубочки, появились пузырики в воде. А что толку, надо резать и искать место, откуда кровит. Сейчас кювету поменять на бутылку с водой. Так лучше будет. Куда-нибудь прицеплю потом.
Я сделал более широкой надрез, Вика сама, без команды поднесла ближе керосиновую лампу. Мне в лицо брызнула кровь и опять девушка мигом вытерла очки марлей. Черт, только размазала все. Я снял и отложил их в сторону. Эх, пальцы не слушаются! Как деревянные! Боже, клянусь тебе! Завтра же начну тренироваться и вязать узлы, запустил я это дело. Попытался рукой нащупать сломанное ребро. Есть! И с первого раза… Теперь выломать край, что проткнул легкое и артерию, в кювету его. Надо ушить дыру и разрывы, через которые кровь поступает в легкое.
— Пульс!!
Я услышал, как громко молятся родственники в комнате ожидания.
Вика схватила руку, растерянно произнесла: — Нет пульса…
Я, скрипя зубами от боли в крестце, быстро прихватил хирургической иглой с ниткой разрыв, начал реанимировать. Убрать пену изо рта, вдох через новую марлю, нажать на грудь в районе сердца. И так пятнадцать раз на два вдоха — туда-сюда.
— Нет пульса!!
Вика уже почти кричала.
Ну же, родненькая! Заводись!
Увы, сердце так и не начало биться. Спустя четверть часа, я перестал реанимировать, закрыл женщине глаза. Снял маску, глотнуть воздуха. Черт, как же болит спина! Проковылял к окну, открыл форточку во всю ширь.
Вика заплакала, причем громко, навзрыд. Сейчас ее трогать не смысла — только все усугубить можно.
Дошел до двери, открыл.
Боже, какие белые лица у родственников. В глазах мольба и страх.
— Примите мои соболезнования, — только и смог произнести я. — Сделал, все что мог, но не помогло.
Все ломанулись к кушетке с телом, взвыли. Началось натуральное столпотворение. Седой схватил меня за грудки, приподнял:
— Убил Машку, ирод⁉
В спине что-то хрустнуло и удивительно — боль ушла. Ооох, спасибо!
* * *Где-то час шла суета. Оттаскивали и успокаивали отца умершей женщины, пришел пристав, выслушал жалобы и стенания родственников, отвел меня в кабинет, захлопнул дверь:
— Ничего нельзя было сделать?
От Блюдникова умеренно попахивало алкоголем, лицо раскраснелось, усы еще больше вспучились. А ведь кто-то, не будем тыкать пальцем, продолжает разговляться.
— Сделал все, что мог. Посмотрите, как она избита, — я откинул простыню, которой накрыл труп.
Вика опять заплакала, Блюдников перекрестился.
— Ребро проткнуло легкое, воздух попал в плевру. Я его смог удалить, но этого было недостаточно. Обломок кости порвал артерию, кровь потекла внутрь.
— Что не отправили в больницу?
— Не довезли бы. Она уже задыхалась.
На самом деле я не был уверен, что спас бы женщину даже в условиях современной реанимации. Ну был бы у меня рентгеновский снимок… Начал бы я ее зашивать раньше. Перелили бы пару единиц крови. Потом стрельнул дефибриллятором, чтобы попытаться восстановить сердечный ритм. Нет, все равно могла бы умереть от быстрого внутреннего кровотечения. Впрочем, вскрытие покажет — патологоанатомы самые знающие врачи.
Пристав взял адрес мужа погибшей, поехал его арестовывать. Пришел отец Серафим, повздыхал, помолился с родственниками, увел их. Как же я ему был рад, что он обошелся без нравоучительных бесед со мной и Викторией. Почти сразу за трупом явились работники судебного морга, вызванные Блюдниковым. Увезли тело.
Думаете на этом все и закончилось? Ага, как бы не так. Пока шла суета, на улице скопилась целая очередь болящих!
— Я, я… не могу так! — бледная Вика раскачивалась из стороны в сторону.
— Возьми себя в руки! Еще два часа приема, — я накапал девушке раствора валерьянки, силком заставил выпить. Я бы и сам сейчас глотнул чего покрепче. Устроили тут в прошлом скорую вместе с акушерским пунктом и оперативной хирургией… Нет, всех «в сад» — то есть в больницу. Буду брать только неотложных, кого не довезешь.
Слава Богу, таких практически не было. Переломы, растяжения, сломанные в драке зубы, остатки которых легко поддавались моим щипцам. Участие Вики практически не требовалось — гипс я и сам наловчился накладывать, работа дантиста — вырвать и посоветовать промывать водкой — тоже шла гладко.
До тех пор, пока под самое закрытие не явились трое парней в серых бекашах и меховых шапках. Один из них держался за лицо и тонко подвывал.
— Вот, доктор, ожог у Андрюхи, — ни здрасьте тебе, ничего
Я выглянул в комнату ожиданий — уже никого. Все разошлись праздновать дальше.
— Ну показывай, что там у тебя? — я махнул рукой на кушетку, парни усадили туда болящего.
Пациент убрал руки от лица… и еще успел подхватить Вику. Она упала в обморок. Лицо у парня было сильно обожжено и кожа слезала клочьями. Один глаз практически вытек, глазница смотрела на нас зрачком со щеки. Натуральный «Фредди Крюггер». Только когтей-ножей на руках не хватает.
— Ууу… — выл «Фредди».
— Ааааа, — вторила ему быстро очнувшаяся Вика.
И что делать? Перенес девушку в кресло, вымыл на автомате руки.
— Чем это он так? — поинтресовался я у мнувшихся возле двери парней
— Колбу разбил, дурак, — буркнул правый. Мощный такой, с длинными руками и лицом неандертальца. Надбровные дуги, скулы… Мама согрешила со снежным человеком? Черт, какая только ерунда в голову не лезет. Защитная реакция.
— Азотная кислота в лицо брызнула — произнес второй парень. Мелкий такой, суетливый. Все перекидывает из руки в руку железный шарик, переминается.
— В больницу его надо.
— А ежели сдохнет по дороге? — большой надвинулся на меня. — Лечи!
Ладно, попробуем. Ожоги кислотой — штука нехорошая. Дело дрянь. Если сразу не промыли… Такой ожог ничем нынче вылечить нельзя. Но я могу усыпить «Фредди», почистить глазницу. Перевязать. После чего со спокойной душей сплавить его в Екатерининскую — там уже остатками кожи займутся хирурги.