Демон-император
Тоненько зазвонил телефон. Секретарь министра бесшумно скользил по надраенному паркету, прижимая к груди трубку. Издалека секретарь делал круглые глаза, давая понять хозяину, кто на проводе.
– Да, Ваше величество! Конечно же, могу оторваться! Буду через двадцать минут! – Свирский махнул писарям. – Вы оба, в девять вечера продолжим!
В прихожей привычно подставил руки, дал себя закутать в песцовую шубу. Секретарь отворил толстую дверь, обитую войлоком. У подъезда уже поджидал распаренный броневик с двуглавым орлом на дверце. Перед таким символом прочий городской транспорт послушно замирал.
Однако министр чуть было не опоздал в Эрмитаж. В новогодней толчее автомобиль еле полз по Невскому. На повороте под арку Свирский приказал притормозить. Он обожал наблюдать такие городские сценки. Особенно учитывая, что последние полгода почти не приходилось бродить по любимому городу пешком!
Небольшая толпа горожан внимательно изучала доску государственных объявлений. Только что повесили свежий плакат с царским указом. Очевидно, грамотных было немного.
– Эге-ге, чего там? А ну, прочти всем вслух, да погромче! – толкнул один гимназист другого, маленького. Приподнял его и посадил на шею. В толпе засмеялись. Маленький наклонился и высоким звонким голосом принялся читать. Пока он читал, со всех сторон подходили новые и новые люди.
– …Вводится Табель о рангах. Все государственные должности будут делиться на три ряда: штатский, придворный и воинский, с разделением каждого на пятнадцать рангов. В армии – от младшего прапорщика до… – маленький гимназист старательно и долго выговаривал слова. – …И до действительного тайного советника…
– Это что же? Это как же теперь? – непонимающе переспрашивал толпу плотный купчина, по всему видно – из далекой провинции.
– А так! – радостно обернулся к нему крошка-гимназист. – Нет теперь силы в знатности да в богатстве! Поди-ка послужи государю да народу, вот, может, и доберешься до золотых погон!
– Ну, молодец какой! Будет кому нас сменить! – рассмеялся в карете министр.
– Господин гофмаршал, – почтительно выгнулся с переднего сиденья секретарь, покосился на шторку водительской кабины, – дозвольте спросить? Никак не могу застать момент, чтобы наедине…
– Да спрашивай уже, – Свирский вполуха слушал толпу.
– Господин гофмаршал, как вы думаете, это правда, что когда государь-император оставил трон, он не улетел в Японию, а втайне следит за молодым царем и Думой?
– А сам ты как думаешь?
– Не знаю… Мой отец говорит, что государь-император снял с себя корону навсегда, чтобы драться на мечах и читать стихи.
Свирский улыбнулся.
– Его величество Артур ни за кем не следит. И улетел он вовсе не для того, чтобы научиться как следует драться. Напротив, он улетел, чтобы научиться жить в мире.
– Так у нас же вроде со всеми соседями мир?
– Я не о том мире говорю, – отмахнулся Свирский. – Не понять тебе пока.
– А когда миру научится… он вернется?
– А разве тебе не нравится, как правит молодой император? – хитро спросил гофмаршал. – Россия без власти больше не останется, вот что важно.
Свирский толкнул в спину водителя, откинулся на подушках и замурлыкал новый государственный гимн. Гимн, если честно, был очень старый, но звучал по-новому.
Молодо и громко звучал. На всю Россию.