Человек из Кемерово (СИ)
— Полчаса? Подбрось человека до вахты? Пять минут туда, пять обратно. А мы прикроем, если твой раньше объявится.
Посмотрев на меня, Филлипович возражать не стал. Власти в опричнине формально гражданские, но военные корни торчат отовсюду. И с патрулем отношения портить — боком выйдет. Они если попросили, то не просто так. А если не уважишь, то в следующий раз на запах после вчерашнего глаза не закроют. Или еще как хвост прищемят.
Поэтому ехал я с комфортом, устроившись на пассажирском сиденье.
— А что, Андрей Филлипович, руководству «волгу» уже и не выдают? Я видел раньше у ваших, очень солидно аппарат выглядел, когда в гости приезжали.
— Не, мы же в полях обычно. Туда кроме этой кормилицы и не пролезешь больше ни на чем. Можно еще «газончик» попросить, но разве там уют? Неубиваемый ящик на колесах, согласен. Но я лучше спину пожалею, она у меня одна.
— Вот про здоровье согласен. Но а если в люди выбраться?
— Тогда «зил» берут, из представительских. Наши как в девяносто девятом контракт по углю и сопутствующим закрыли, так им сразу Ямской Приказ квоту на новую технику и открыл. За три последних года ни одной «волги» в округе не осталось, все дальше за Байкал спровадили. Ну и для самого большого руководства в гараже две «Чайки» стоят. С левитационной платформой, кожаной отделкой и всяким разным. За руль не пускали, но посидеть доводилось. Вещь, скажу я вам.
— Хорошо живете, богато. У нас даже городской голова на обычной «волге» мотается. Наверное, и вам что-нибудь похожее поставят скоро, раз уже начали парк обновлять.
— Да, поставят. Догонят и поставят еще раз, — довольно засмеялся водитель. — Там какую корягу артефактами на днище цепанешь, так сразу полторы тысячи из кармана вынь и положь на ремонт. Нет, спасибо, я лучше на старушке. Если что, у меня запчасти в багажнике и кувалда с тросом. И голова не болит… Приехали, господин хороший.
— Спасибо большое, выручили.
Перед тем, как выбраться наружу, я под бардачок на полочку положил деньгу. В карман не пихал, вы что. Тут камера круглая рядом с зеркалом обратного вида пристроена. Рожи фиксирует. Поэтому — на полочку и со словами благодарности на свежий воздух. Это уже потом Филлипович монетку оприходует. Может, пассажиру вернуть, который ее забыл. А может хлебушка домой купит вечером.
Зато у меня теперь новый вопрос появился. Кто все-таки с «рыжими» номерами на «волге» в гости под ночь пожаловал? Если выходит, что конкретно эту марку машины местные опричники спихнули, обновив автопарк? Интересно девки пляшут. Придется поразнюхать.
* * *
Я по Кемеровской губернии много поколесил. Да и по соседним. Поэтому общий вид разных деревень, поселков и городков меня в уныние не вгоняет. Да, в основном одноэтажные дома. Да, если где массовая застройка, так из «жилья повышенной комфортности». Это когда обитатели бараков перебираются в панельные многоэтажки и орут с балкона соседу этажом ниже:
— Михалыч, слышь! Тут свой сортир, теплый! И вода из крана течет!
Но одновременно с этим я с первого взгляда могу отличить земщину от юридики или опричнины. Про сервитуты не скажу, был только в одном и проездом.
В тех же клановых доменах в глаза бросается разница между «для благородных» и всех остальных. Где с одной стороны города все «дорохо-бохато», а с другой прикрытая серой штукатуркой неухоженность и зависть к одаренным. Где твоя жизнь жестко регламентируется уровнем магических возможностей и «пустоцветов» за людей не считают. Да, можешь уехать, если голова работает и руки не из задницы. Но человек невероятно ленивое животное и подвинуть его с места можно обычно или войной, или еще какой катастрофой. Чем более шустрые и одаренные и пользуются. Туалет ведь чинить кому-то надо и не барское это дело.
У опричников из любого угла торчит казарма. Хоть что ты делай, хоть как маскируй — но «ать-два» в крови, в мозгах прописаны и руководство требует ходить строем. Да, грань между богатыми и бедными куда меньше. Да, нет скрытой ненависти между управляющими кадрами и работягами. Даже социальные лифты как-то со скрипом функционируют, помноженные на кумовство, блат и взятки. Но все равно — у большинства обитателей таких земель с молоком матери впитаны законы, правила, постановления и любовь к разного вида погонам. И вера в могущество разнообразных артефактов и технологий, благодаря которым можно плевать с высока на любителей руками водить.
Земщина умудряется впитывать в себя все родовые темные пятна соседей, помножив их на всеобъемлющий бардак, российский «авось» и закидоны нелюдей. Это все перемешано, неравномерными слоями намазано от Балкан до Владивостока, периодически прочесывается набегами Сыскного Приказа или даже Тайных Дел. И умудряется не развалиться под давлением как изнутри, так и снаружи.
Это я к чему? Это я стою на проходной и с интересом рассматриваю стенд «MY IMI GORDIMSJA». Три ряда крупных фото по десять штук в каждом. Хоть постарались побольше размеры сделать, но вид все равно из разряда «разыскивается». Я только примерно могу определить, кто на фото орк, кто кхазад, а кто просто с перепоя фотографу попался. Зато признаю — никаких предрассудков, рожи на любой выбор.
— Эй, это ты к Челеби?
Вот и «бегунок» объявился. Это когда к нужному человеку кто-то со стороны пришел и до сих пор без «вездехода». Вот чтобы не заплутал и на глаза разному начальству не попался, отправляют мелкого подчиненного. Который особо ничего полезного за день сделать не успевает, зато может или обед в судочках притащить, или за визитером смотаться.
Демид Митрофанович обитал в небольшом балке, приткнувшемся в углу отсыпанной щебнем площадки. Рядом с двухэтажными бараками гремели движками грузовики, на крыше одного из строений матерно сдирали кусок прохудившейся кровли. Сбоку вырулила парочка молодых парней в армейском обвесе и повязками «PATRUL» на рукаве. Старший хотел было сунуться к нам, но я вежливо улыбнулся и местные церберы так же целеустремленно двинули в сторону. Надо же, а ведь еще не вечер. Это в сумерках моя рожа производит самое благоприятное впечатление на окружающих.
Поднявшись по толстым широким ступенькам, зашли внутрь. Кстати, снаружи никаких табличек нет. Похоже, чужаков тут особо не жалуют. А правильные люди тропку давно уже проложили.
— День добрый, — цилиндр на полку, рядом с широкой кепкой-аэродромом. Тросточку в кадушку, откуда торчат хвосты трех длинных зонтов. Чуть пригладил волосы, сел на стул напротив офисного стола. Сразу видно — люди делом заняты, а не для красивой картинки папки с бумагами горками по краям разложили. Ну и сам господин Челеби в рубашке с натянутыми черными налокотниками поверх рукавов. Слева от него большой ящик дисплея с какими-то графиками, справа конторка с выдвижными ящиками. Скорее всего — картотека.
— И вам добрый… Запамятовал, как вас зовут?
— Разин, Илья Найденович. Антиквариат, артефакты, решение разных проблем… Мне вас Гирш Хаимович рекомендовал. Просил кланяться.
Опознание прошло, как и ожидалось. Не удивлюсь, если ювелир между делом перезвонил вечером. Чтобы меня с порога не завернули.
— А, точно. Да, да. И чем мы можем вам помочь?
— Я бы, Демид Митрофанович, поменял «мы» на «вы». Потому что вся служба найма разнорабочих на карьер мне мало интересна. А вот с вами пару вопросов обсудить было бы очень полезно… Мне сказали, что в Берёзовском очень популярны такие вот кулончики. Продают за двадцать пять денег каждый, — достав коробочку, аккуратно выложил монетки с серебрянными цепочками. — Я готов отдать по двадцать все десять штук. А если вы подскажете, к кому обратиться насчет разных непонятных телодвижений вокруг, то и до пятнадцати готов цену сбросить.
— До пятнадцати?.. Такие безделушки можно и подарить.
— Можно. Вы и дарите, я не против.
Поулыбались друг другу, после чего перешли к более конструктивной части беседы. Мне сто пятьдесят денег рядом с коробочкой выложили, я объяснил, что именно хочется узнать: