Ледяная сталь. Любовь во время зимы (СИ)

Тут Оден полыхнул так ярко, что слепой Видящий чуть не ослеп заново. Яростью. Обидой. Нетерпением.
— Отец, а что с ним делать? — почти выкрикнул военачальник, ткнув пальцем в Декса. — Он нарушил все правила, традиции и явно что-то передал Алисии. Мы должны взять под стражу Декстера Шайн Блинд. Есть все основания подозревать, что они заодно! Я не говорю о том, что сам Шайн Блинд до сих пор под следствием Халифата и как он оказался на свободе — большой вопрос, на который этот человек так и не ответил. Возможно, жена Великого Халифа тоже участница заговора...
— Кажется, слишком долго я был в море, — протянул Вегард, — и многое упустил. Декстер Шайн Блинд, вы заключаетесь под стражу до выяснения обстоятельств! Что касается леди Аннет. Оден, запомни раз и навсегда, что нельзя обвинять в заговорах правящую особу. Особенно, жену Великого Халифа. Он несколько вспыльчив, а мы, видят боги, положили слишком много народа в войне с Халифатом и чудом заключили пакт о соглашении. Не хотелось бы начинать новую войну. Есть подозрения, что в ней мы не выиграем.
Оден нахмурился, губы превратились в тонкую линию, а щеки чуть надулись. Если бы Декстер мог видеть это выражение лица, он бы вспомнил их первую встречу, когда обоим было по двенадцать лет. Тогда отец взял его с собой в дипломатическую поездку на острова. Декстер прихватил с собой маленький меч, подаренный отцом на день рождения. Ох, как Оден завидовал и смотрел на игрушку вот с точно таким лицом.
Но Декс ничего из этого не видел, он рассматривал призрачные потоки злости, недоверия и несогласия. Будь Оден у власти, он уже развязал бы кровопролитную войну с Халифатом, а может и еще с парой-другой регионов, которые давно примкнули к Объединенным островам и обладали большим влиянием.
А еще Декстер ждал. Ждал, когда Алисия позовет. Где бы она ни была, он найдет. Убить её не могли, скорее всего, лорд Фрейн рассчитывает ночью провести ритуал очищения памяти и только потом позволить дочери лишиться головы.
— Давай же, девочка, — прошептал Декс, когда в комнату вошли стражи.
— Не выпускать, — холодно бросил Вегард и кивнул на Шайн Блинда. — Он под арестом.
— Есть, ваше величество! — вытянулся по струнке самый рослый и плечистый парень, лицо которого скрывала привычная для гвардии железная маска. Голос звучал глухо. Не шутили над формой гвардейцев в столице только ленивые, называя шлемы-маски кастрюлями, но Вегард менять ничего не спешил. А служивые? У них приказ, они носят.
— Мое место заточения — этот кабинет? — уточнил Декс. — Даже постель не выделите?
— Не думаю, что ты здесь надолго, — фамильярно отрезал Оден. — Вечером устроим допрос, узнаем все подробности и отправишься к крысам.
— Надо уметь проигрывать, Од, — оскалился Видящий.
Дверь захлопнулась. От Алисии по-прежнему не было ни звука. Она должна позвать, должна. Декстер нахмурился и обратился к магии...
Вот только на этот раз магия молчала.
Алисия Фрейн
Сознание погасло внезапно. Вот я шла по коридору, окруженная гвардейцами правителя, и старалась не думать о том, что ждет меня дальше. Мы подошли к знакомой до боли лестнице в женское крыло. Значит, закроют меня в спальне, как и положено благородной леди. Ступенька, еще ступенька и... темнота.
Реальность вспыхнула болью в затекших руках и дразнящей щекоткой от капли крови на виске. Сколько я была в отключке? Ума не приложу. Одно знаю точно, я жива и не в своей комнате. В ноздри ударил сырой, гниловатый запах подземелий. Где-то в стороне шуршали крысы. Хорошо, что я не впечатлительная столичная мисс и не боюсь пауков, грызунов и других обитателей подземки. Иначе бы визжала во все горло, так как по шее, перебирая маленькими отвратительными лапками, кто-то полз. Кто-то такой же отвратительный как мой отец.
Открыла глаза и дернула головой. Насекомое упало, к счастью, не мне за шиворот. Дернула запястьями — звякнули цепи. Меня подвесили, как копченый окорок в кладовой. Сама не знаю, почему в голову пришло это сравнение, наверное, всему виной уркнувший от голода желудок.
 
Чуть шею не свернула, пытаясь найти окно. Маленькое, под самым потолком. Решетки, покрытые зеленым мхом-паразитом, сквозь них видна лишь полоска земли, камни и темнота.
— Ночь, — прохрипела, чтобы проверить голос. Он звучал глухо, но прекрасно отразился от стен темницы.
Вдоль позвоночника пробежал холодок. Полдня? Я потеряла половину дня! Ненавижу магов, а без папочкиной магии тут точно не обошлось.
Еще раз дернула руками, но увы, цепи оказались крепкими. Пальцами ног я едва касалась мокрого каменного пола и упереться, чтобы дернуть изо всех сил, не смогла, да и вряд ли меня заковали в том месте, из которого есть хоть малейший шанс выбраться. Отец знает, что делает.
Шаги я услышала издалека. Двое. Один из них шел в знакомом темпе, постукивая каблуками сапог по камню. Сотни раз я слышала эти шаги и спешила спрятаться, чтобы не столкнуться с лордом Фрейном. Сейчас у меня нет шансов.
Щелкнул замок. Вошли двое в балахонах, скрывающих лица. Как интересно, зачем такие сложности? От кого он прячется в собственном доме?
Взлетели блеклые артефакты-осветители.
— Доброй ночи, предательница короны, — капюшон упал, открывая мне лицо отца, что в полумраке выглядело испещренной глубокими морщинам восковой маской.
— Чей бы дракон рычал, — огрызнулась и еще раз дернула цепи.
— Начала учить поговорки Континента? Небось и чемодан уже собрала, — хмыкнул Оден, открывая свое лицо.
— Тебя спросить забыла, — попыталась сдуть прядь с лица.
— Хватит, — прервал едва начавшуюся перепалку лорд Фрейн. — Готовимся к обряду очищения памяти. Расставь это по углам, — он сунул в руки военачальника гремящую артефактами сумку. — Я пока сниму магическую защиту камеры.
Магическая защита? Значит, я в самой глубине подземелий. Эти камеры не использовались уже сотню лет, раньше в них держали самых опасных преступников, а члены рода Фрейн были при них надзирателями. Дед Вегарда Араксского снял с нас это бремя, даже не знаю к добру это или нет.
Оден справился быстро. Расставил все по местам и вернулся ко мне, скалясь, как голодный тигр. Он окинул меня ледяным хищным взглядом и, пользуясь моей беспомощность, подцепил пальцами подбородок.
— Даже жаль, что завтра тебе отрубят голову и наш брак не состоится. Сильная, красивая, строптивая... — последние слова он прохрипел мне в губы, накрывая их своими.
Тошнота. Это все, что я почувствовала и попыталась укусить обидчика. Это оказалось не так просто, но я справилась, вцепившись в его губу изо всех сил. Оден отпрянул и, дико улыбаясь, стер с нее кровь.
— Это было бы интересно. Я вернусь на рассвете, и мы немного поиграем. Твоя невинность богам ни к чему, а мне пригодится.
— Пошел ты, — рыкнула сквозь зубы.
— Непременно пойду, но сначала посмотрю на ритуал. Не хочу, чтобы твой отец все испортил. Я уже нашел тебе замену, будет неловко отказывать девушке.
Я зло билась в цепях, мечтая лишь о том, чтобы вырваться и разбить эту самодовольную рожу.
— Что-то хочешь сказать? — усмехнулся Оден.
Глянула на входящего в камеру отца. Отлично. Магия больше не заблокирована, тогда..
— Да, хочу. Эйнор...
Не знаю, что имел в виду Декс, говоря мне это слово. Но раз сказал, что найдет благодаря ему, значит найдет. Только бы он успел. Только бы его не схватили.
— Что за чушь? Зачем тебе руна справедливости...
Руна? Понятия не имею, о чем речь.
Лорд Фрейн не успел договорить. Грохот. Дубовая дверь камеры разлетелась в щепки. Ударной волной снесло отца, он рухнул на пол и накрыл голову руками. Оден успел увернуться и прижаться к стене.
— Темница. Твой сын. Лорд Фрейн. Ритуал изменения памяти. Все, как я и говорил, Вегард, — стоящий в дверях Декстер усмехнулся и переступил порог камеры.
Следом за ним вошли гвардейцы и правитель. Вегард, кажется, занимал все пространство небольшой мрачной камеры. В ней вдруг стало тесно и как-то душно. Мужчина обвел помещение взглядом и задержался на Одене, на секунду мне показалось, что в светлых глазах мелькнула острая как мороз боль. Но правитель тут же взял себя в руки, лишь губы сжал чуть плотнее.