Зарождение империи (СИ)

Я вытрясу из Асоки все данные по этому эликсиру и засекречу его состав и свойства, и если она не поймет с первого раза, то придется Амайе пожить без матери пару месяцев. Дао уже заверил меня, что придумает для этой особы прекрасную пыточную. А если и после этого Асока не осознает всю тяжесть своей вины, то я прикончу ее, без каких либо угрызений совести. А Амайе скажу, что это повстанцы постарались.
Взрыв я засек еще до того момента, как он начал разносить кладку, живая бомба смогла подобраться к башне на достаточное расстояние и детонировала прямо изнутри замка. Яфа физически не могла проверить всех, и вот одна из бывших горничных оказалась живым хранилищем фугаса, что ценой своей жизни совершил задуманное её хозяевами. Я не помню, как раскидал стоящую у входа охрану, не помню и как взлетел в воздух, соображать я начал только когда вырвал из стены дверь в кабинет. Я слышал только боль, а потом к нему добавился и ужас.
Они стояли в кабинете только вдвоём: Тэймэй, лицо которой было в крови, и Амайя, что стояла ко мне спиной, в ее броне засело около десятка дротиков, что были посланы не за ней. Внутреннее зрение показало как там, во дворе, Орсо, что сопровождал меня до дворца, ведет бой с вражеским психокинетиком. Я видел, как Орсо увел все дротики от дворца и как психокинетик, которому почти удалось убить находящихся в кабинете, погибает.
Почти удалось или все-таки удалось? После атаки прошли доли секунды, а я уже чувствовал, как Амайя умирает. Ее ноги начали слабеть, нельзя позволить ей упасть, лезвия, что уже внутри неё, разрежут ее напополам и всё. Её уже не спасти. Но даже если она не умрёт сейчас, то что я, умеющий только уничтожать, могу сделать?
— Яфа! Срочно!− мысленный приказ улетел моментально, а мои мышцы уже взвыли, неся меня на Амайю и Тэймэй. Не знаю, что видела моя жена, но сейчас она испытывала ужас не от нападения и близости смерти, а от меня.
Плети потянулись к Амайи, а в голове билась пустота, я не врач, не хирург, я даже не медбрат, просто воин, тот, кто привык убивать. Я тот, что сейчас именно для неё будет бесполезен, она будет умирать глядя на меня и, хоть ей осталось жить всего лишь пару секунд, она будет видеть моё бессилие.
— ЯФА! — Ментальный удар направился за несколько километров от меня, летя на такой знакомый отблеск разума человека, что по каким-то причинам не хотел отвечать на мой вызов.
— Дэйчи! Ты что творишь⁉ — Голос привычно раздался в моей голове, а из Амайи вылетела первая капля крови. Она успела сделать все лишь одно движение, что открыло ход крови, она лишь всего-навсего сделала свой последний вздох. Плети, что раньше могли посоревноваться по скорости со скоростью пули сейчас были медленнее того весеннего ветерка, что когда-то трепал небольшую сиреневую ленточку в её волосах. А в голове всплывали воспоминания, что-то казалось абсурдным, а что таким правдивым. То, что, казалось, давно уже должно было прийти мне в голову, но все отметалось. Безумные усилия тела отдавались в моем разуме, делая непривычные выверты.
— Дэйчи, не смей залазить в мою голову! — В голосе Яфы слышался ужас, да, я пытался взять нужные мне данные, а не попросить их.
— Хирургия, — я еле смог сформировать свою мысль, борясь с образами, что нахлынули на меня. Я едва не закричал от боли, что сейчас причиняла мне Амайя, которую я сейчас видел то девочкой, сжимающей мятую коробку шоколадных конфет, то веселой девушкой, что пришла во все также в сиреневой юкате с требованием забрать её, так как она уже давно не принадлежит себе. То передо мной встанет командир, что тыча в меня чашкой, что-то рассказывал про уважение и братство, что куется на поле брани.
— Яфа, мне нужны знания о хирургии, — я мысленно послал образ того, что видели сейчас мои глаза, что видело внутреннее зрение, которое просвечивало насквозь Амайю и показывало, что вот-вот и одно из лезвий коснется сердца.
— Ей не помочь, — тихо раздался голос Яфы, а первые плети коснулись Амайи и начали опутывать, не давая ей двигаться. Мне осталось пять метров. — Ты не справишься, у тебя нет ни навыков, ни знаний.
  
— У меня есть ты. — Осталось четыре метра до Амайи. — Ты же помнишь, что в моей голове было двое? Смотри через левый глаз и руководи.
— Я не справлюсь, здесь нужна бригада кардиохирургов! — Яфа попыталась скрыть свою дрожь в голосе, что проявлялась даже в мыслеречи, понимая, что если она сейчас откажет, я попытаюсь вновь залезть в ее голову, а я так и остался неучем во всех своих силах.
— Дэйчи, я не справлюсь.
Она почти плакала, я чувствовал, что она только что просмотрела высланные мной данные. Но одно дело смотреть запись, а другое дело видеть, как умирает небезразличный тебе человек. Друг? Любимая? Приятный собеседник? Соратник? Тот, чья кровь течёт в тебе? Да какая к демонам разница, она умирает, вот так, просто угасает у меня на глазах.
— Я не справлюсь, ты не справишься, но у нас, может быть, есть шанс. — Я чувствовал ее нерешительность.
— Яфа, если она умрет, то пусть умрет от моих рук, но я сделаю всё возможное чтобы её спасти. Прошу тебя, помоги.
— Настраиваю канал со зрительным нервом, как будешь готов, открывай мне. — Я молча открыл канал и начал подхватывать руками падающее тело девушки. Её сердце сделало последний удар.
— Дэйчиро, нельзя так резко!
— Принимай образы из внутреннего зрения! Быстрее. — Я видел, как тухнет её взгляд. — Яфа, руководи!
— Слушай внимательно и выполняй без единой ошибки. Плетями проникни в рану, не тревожа инородные предметы, и произведи прямой массаж сердца. Как ты это сделаешь, я не знаю. Принимай массив данных. — В голову перетек массив информации, который я не мог даже осознать, но моя жена понимала, с кем ей придется работать, так что это был простой посекундный порядок действий.
— Нам нужна кровь.
— Будет, — рука оголилась, и на ней вздулись вены, броню с руки Амайи я срезал плетями, не чувствуя сопротивления.
— Нам нужна часть артерии, ее повреждена. — Яфа была в ужасе, она видела и даже чувствовала через канал мою решительность и то, что я сотворил со своей рукой, делая переливание, так как никто ни в моём мире, ни в этом не стал бы подобного делать. Трехстихийников мало, а таких как я единицы, и не каждый может позволить себе использовать психокинетику для переливания, тем более таким варварским методом.
— Сейчас будет, — Так же как и в прошлый раз сказал я, и в это время услышал первый удар сердца, Амайя хотела жить, она не собиралась сдаваться. Первый дротик уже был извлечен и не мешал сердцу вновь начать свою работу.
— Не смей! — закричала Яфа. Она воспринимала сейчас мир с той же скоростью, что и я, хоть и с задержкой. Она увидела, как Тэймэй округлила в ужасе глаза когда часть плетей понеслись в ее сторону, она даже попыталась защититься, но у неё не было и шанса. Плети так и зависли в миллиметрах от ее груди и горла в желании распотрошить на запчасти.
— Задумался, артерия сейчас будет. — Броня на ноге экстренно расстегнулась, а плети уже вырезали артерию, тело, услужливо подчиняясь, пыталось остановить кровотечение и потерю небольшой части артерии. Наконец артерия была наспех соединена и закреплена тонкими нитями, насколько это было возможно.
— Дэйчи, успокойся, марионетки уже несут к тебе всех врачей, что способны нам помочь. Дэйчи,, всё будет хорошо, — Яфа пыталась достучаться до моего разума, боясь за жизнь подруги.
— Я спокоен, руководи, — Амайя начала задыхаться, пробитые легкие начали заполняться кровью, не давая сделать ей вздох. А оставалось извлечь еще два дротика, что так и торчали в её груди, я даже не успел снять с нее всю броню.
— Теперь самое сложное….− Начала руководить моим телом Яфа. почему не мной? А потому что часть меня сейчас была где-то далеко, где-то в глубинах памяти с девушкой, что любит сиреневый цвет.
Сколько прошло времени я не знал, через какое-то время нас окружили люди, появились больничные носилки, на которые я положил Амайю и понес ее в кардиохирургию, что находилась недалеко от дворцовой территории. Периодически мне, как и Амайе, делали переливание крови, пока шел до госпиталя я все время выполнял указания Яфы. Мне помогали чужие руки, которые то и дело сновали по телу той, чью жизнь я пытался сохранить. Или это были мои руки или плети? Я уже практически ничего не осознавал, выполняя указания голоса, что звучал во мне.