Без пощады 3 (СИ)

— Дерьмо — тоскливо повторил Томас Виккерсон — Они ведь не за этим сюда приперлись… мы ведь и так стелились перед ними как дешевые шлюхи… чего ж им еще? Теперь хотят, чтобы я подставил им собственную задницу? Дерьмо!
Бурбон с бульканьем полился в бокал, а Витторио добавил к алкогольному рациону губернатора пару бутылок с фруктовыми нектарами и такую же открыл для себя. Прихлебывая, продолжая шагать и напряженно думать, он изредка отправлял через замкнутый на его предплечье уродливый военный браском кое-какие распоряжения. Это устройство не имело ничего общего с тем элегантным продвинутым девайсом, что он носил обычно. Зато старая военная штуковина была умело хакнута и не имела никакого официального отношения к самому мистеру Витторио Сальватти. А его дорогущий золотой браском уже не существовал, будучи им лично разбит на мельчайшие куски, отправленные потом в утилизатор.
Прямо сейчас спецы особого профиля демонтировали и физически уничтожали ранее просто отключенные сервера со слишком чувствительной корпорационной информацией и служебной перепиской. Да это тоже федеральное преступление высшего уровня, но лучше ответить за него, чем иметь причастность к многочисленным судебным подтасовкам, смертям невинных и чуть ли не геноциду национальных меньшинств. Пока глава внутренней службы безопасности ходил по ковру, в десятом секторе уже погиб престарелый судья Морган Тахо, подавившись кексом и уронив голову на кухонный стол — судья жил один, но найдут его быстро, когда устаревшая медицинская система дома попытается напомнить о приеме лекарств. Еще через несколько минут после пробежки от инфаркта скончалась пятидесятилетняя Дороти Равикант. Скрючившись, прижав руки к груди, она лежала между скамейкой и грудой потной одежды, изумленно глядя в потолок нежно оливкового света. При жизни она работала на высокой административной должности четвертого сектора и через ее руки проходило огромное количество особых бумаг.
Сальвати знал, что вскоре умрет еще один человек, а на этом пока можно будет остановиться. Он в сотый раз похвалил свою особую предусмотрительность — во многом именно благодаря этому качеству он и поднялся так высоко. И вот они щедрые дары безнаказанности — еще несколько лет назад он позаботился о том, чтобы вышедшие на пенсию ответственные за десятый, одиннадцатый и самый проблемный двенадцатый сектор управленцы отправились в мир иной. Одного, девяностолетнего бодрого старца с безжалостным сердцем и ледяным умом, пришлось прикончить уже в шаттле, попутно убив и десяток пассажиров — на склоне лет старик вдруг решил отправится в путешествие и этого Сальвати позволить не мог. Нельзя выпускать крыс из клетки. Были и другие смерти — в том числе и естественные. Сейчас глава безопасности прогонял в цепкой памяти имена и лица, выискивая тех, кого следует ликвидировать прямо сейчас. И пусть даже ликвидация будет торопливой и топорной — лучше уж пусть ничего не знающие исполнители ответят за убийство, чем будет нанесен вред самой корпорации.
НЭПР — вот кого и чего боялся сам Витторио Сальвати.
В отличие от слезливого тюфяка губернатора он прекрасно понимал, что федеральный суд и возможная последующая казнь — это сущий пустяк по сравнению с гневом нанявшего его колосса. НЭПР не просто безжалостна. Он сам являлся винтиком этой машины и понимал, что если он оплошает, то уничтожат не только его, но и всю семью и даже дальних родственников. НЭПР всегда практиковала методы и нравы мафии, каждый раз шагая на все более высокий уровень жестокости. Федералы осудят и казнят. А НЭПР далеко не так благодушна…
Но лучше и вовсе не доводить дело до своего участия в суде — и нет, Витторио Сальвати не собирался кончать жизнь самоубийством. В случае чего его рука не дрогнет, и он уйдет из жизни сам, если дело обернется еще хуже. Но пока что он предпочитал старательно обрывать все ведущие к нему и к НЭПР самые опасные ниточки. И все же как хорошо, что его волчье нутро заставило проредить ряды осведомленных и коррумпированных еще годы назад… и как же плохо, что он разленился в этой безопасности и вседозволенности — ведь мог бы обрубить заранее и «веточки» потоньше…
 
— Да кем они нас считают⁈ — вдруг рявкнул приподнявшийся в кресле Томас Виккерсон, став похожим на ожиревшего и усталого медведя из зоопарка, старающегося напугать зевающего от скуки смотрителя — Мы им кто⁈ Мы НЭПР!
Сальвати лишь усмехнулся.
Да… они НЭПР. И в обычных условиях такая принадлежность дорого стоила — при условии, что ты не жалкий корпорационный работяга с кабальным контрактом. Из работяг лишь выжимают все жизненные соки и бросают их умирать с нищенкой пенсии где-нибудь в окраинных трущобных ЖилМодах. Но если ты менеджер и поднялся достаточно высоко — то ты начинаешь получать от жизни такие блага, что и не снились сухим вышколенным федеральным чиновникам. Те живут на не слишком высокую зарплату и не более. Помимо денег еще есть власть и вседозволенность — и тут тоже выигрывают корпорации-монстры с их бездонными кошельками.
Корпорации вообще всегда отличались пугающей мощью, но в космических масштабах все стало еще страшнее. И Виттори гордился, что занял высокое место в стальной могучей машине НЭПР. Своей безнаказанностью они пользовались уже долго…
Вот поэтому Виккерсон и пытался сейчас изобразить из себя грозного хищника… Слишком уж тяжело и непривычно вдруг начинать бояться кого-то или что-то после долгих лет пребывания на высшей ступени пирамиды жизни.
Но лязгнули стальные капканы неподкупного федерального закона и сомкнулись на всех трех лапах зверя. А сверху опустилась клетка, отрезая оставшиеся пути к побегу. Скоро в это помещение могут войти суровые и бесстрастные следователи. Они сообщат об аресте, привычно зачитают права арестованного, наденут наручники и уведут корчащегося от страха губернатора туда, откуда обычно не возвращаются. Уведут именно губернатора — ведь именно он отвечает за город вместе со своим чиновничьим аппаратом. А Сальвати ответствен в первую очередь за внутреннюю и внешнюю безопасность города, включающую в себя всякий криминальный элемент, внешние и внутренние угрозы, но никак не отслеживания состояния защиты от радиации и состояние здравоохранения.
Плодящиеся как крысы мутанты — не его головная боль, а насквозь коррумпированного губернатора Томаса Виккерсона.
И губернатор это знал, оторвав взгляд от вновь опустевшего бокала и глядя на шагающего туда-сюда главу безопасности, продолжающего получать доклады и отдавать распоряжения, известные лишь ему и безликим исполнителям.
— Ты сейчас только о своей заднице хлопочешь, Витторио? — сипло и обреченно спросил губернатор, сдуваясь в кресле проколотым мешком — Или о моей тоже?
Сальвати, снимая ставшим тесным пиджак и расстегивая ворот бежевой рубашки, ответил чистую правду:
— Я хлопочу о нас, Томас. Но в основном только о НЭПР. Ты знаешь, что с нами сделают, если мы не позаботимся о безопасности и чистоте имени корпорации. Ты сделал что я тебе сказал?
— Команды отданы. Увольнения запрещены. Внутренние расследования начаты — пробормотал Виккерсон — Скоро начнутся обвинения и аресты.
— Хорошо. Мы должны опередить федералов и показать, что начали масштабное расследование первыми. Любая мелочь имеет значение.
— Меня это не спасет. Или? — в пьяных глазках забрезжила легкая надежда.
Сальвати, закатывая рукава, покачал головой:
— Отсидеть свой срок придется, Томас. Ты же понимаешь — в первую очередь явятся к тебе. И придется признавать…
— Признать свою вину⁈ Это же высшая мера! Меня расщепят!
— Нет, конечно. Ты должен будешь признаться в своей полной некомпетентности и излишней доверчивости к нижестоящим чиновникам. Покаешься в том, что позволил ввести себя в заблуждение, что слишком доверят фальшивым позитивным отчетам, что по личному недосмотру позволил показывать себе только те участки города, где все благополучно. Тебя подвели, Томас. А ты им верил — и в этом виноват. Я уже сделал необходимое и сюда направляется скоростной курьер с десятью юристами от корпорации. Они прибудут через пару дней и их главной задачей будет постоянная защита тебя на всех допросах. Слушайся адвокатов, не говори лишнего и тогда тебе дадут не больше двадцати лет тюрьмы.