Драконья ночь (СИ)
Я периодически погружалась в тревожный сон и резко просыпалась в холодном поту. Во рту пересохло настолько, что разом выпила всю воду, но ее не хватило. От пустыни внутри трескалось и першило горло. С каждой минутой мне становилось все хуже. В полубреду я нашептывала молитву, взывала к темным небесам, и вскоре окончательно провалилась в беспамятство.
– Это как ей повезло, что каноэ к дому моему прибило течением. И чего эсперы прутся в эту Драккарию? Красивая молодая девка! Замуж бы вышла, детей нарожала. Нет же! Любыми путями к драконам лезут дуры! Медом им там намазано что ли? Вторую за неделю вылавливаю. Ту дуреху жалко, что от укуса змеи померла. И вот на тебе! Еще одна покусанная лежит. В сезон дождей странствующие пауки особенно опасны. Яд сильный и смерть долгая и мучительная. Видел, Гнуп? Еще пара часов и сгорела бы в своей лодке. Вот что с этими глупыми бабами делать? – вырвал меня из сна хриплый мужской голос. Резко вернулось обоняние. Стойкий запах паленых трав врезался в нос.
Кто-то громко зачирикал над ухом, и я распахнула глаза. Ярко-зеленый попугай с желтыми щечками сидел надо мной на тонкой жердочке. Выкрутил голову набок и прочирикал:
– Гнуп, Гнуп, – встрепенулся, замахал крыльями и спустился с жердочки, помогая себе клювом, на спинку кровати, на которой я лежала. – Глупая, глупая, глупая.
– Вот и я про то, – захихикал мужчина, на которого я резко перевела взгляд и скривилась от головной боли.
Пожилой с подернутыми сединой волосами и длинной бородой он оперся на круглый деревянный столик, заставленный склянками.
– Очнулась, наконец, – вытер ладони о серую удлиненную рубашку и обвел меня взглядом с прищуром. – Как зовут, странница?
– Трисса, – прошептала в ответ и попыталась подняться, но сил не хватило. Рухнула обратно на подушку.
– Рано еще. Денек отлежишься и погребешь дальше, – брезгливо махнул на меня рукой и принялся возиться со склянками.
В это время попугай не спускал с меня глаз и медленно подбирался ближе к изголовью.
– В Драккарию незаконно плывешь? – спросил утвердительно незнакомец.
– Да, – ответила, как есть. – Спасибо вам, э…
– Кормак я. В миру прозвали лесником, а правильнее было бы рыбаком. Уже со счета сбился, сколько эсперов повылавливал, – мужчина не скрывал раздражения, а попугай в край осмелел и перебрался на подушку. Принялся копошиться клювом в моих длинных волосах.
– Спасибо за спасение, Кормак. Я буду за вас молиться, – даже не знала, как выразить свою благодарность.
– Ты из этих что ль? Как их? Фанатики из долины, – бросил он ястребиный взгляд на татуировку на моем запястье. Отпираться не было смысла.
– Я была послушницей при храме Матери богов.
– Так вон оно что! Сбежала от них что ль? – рассмеялся. – Тогда да. Драконы поди лучше, – зашелся заразительным хохотом, от чего я невольно заулыбалась. – Гнуп! Оставь девку в покое! – прикрикнул он на пернатого, который уже целое гнездо начал вить на моей голове. – А ты спи, давай! Сил набирайся. К ужину разбужу.
Глава 4
Из тяжелого вязкого сна меня вырвало теплое прикосновение. Захотелось по привычке подскочить и облачиться в рясу, схватить флейту и выбежать в коридор, чтобы мелодией разбудить маленьких послушниц. Но я тут же вспомнила, что нахожусь далеко от дома в хижине лесника. Открыла глаза и увидела нависающее надо мной морщинистое лицо мужчины, на плече которого чистил перья зеленый попугай.
– Поднимайся. Поесть нужно. Как себя чувствуешь? – я привстала на локтях и прислушалась к себе. Голова больше не болела, но была будто ватная. Тошнота прошла, и кости не ломило.
Взглянула на место укуса. Ладонь аккуратно перебинтована. Откинула край одеяла и обнаружила на себе рубашку с чужого плеча размера на три больше. Посмотрела в угол хижины. Там на веревке рядом с очагом сохли вещи, которые выдала наставница.
– Хорошо, благодарю, – ответила Кормаку и свесила ноги с кровати, когда он отошел от меня на пару шагов назад.
– Гнуп! – закричал пернатый, переминаясь с лапки на лапку.
Я улыбнулась забавному питомцу лесника и медленно поднялась на ноги, придерживаясь рукой за спинку деревянной кровати. Думала, что сильно ослабла и не удержусь на ногах, но на удивление устояла и даже оторвалась от опоры, чтобы пройти к столу. Села на хлипкий стул и хозяин засуетился вокруг меня. Открыл крышку подкопченного котелка, откуда пошел головокружительный аромат рыбного супа. Щедро зачерпнул половником и наполнил глубокую чарку едой. Поставил передо мной и сел напротив. Прежде чем обслужить себя, Кормак любовно угостил птичку сушеной красной ягодой, что достал из кармана брюк.
От голода у меня заурчало в животе, и я схватилась за ложку. Склонилась над тарелкой и зачерпнула горячий суп. Забыла подуть и сходу обожгла язык, но вкус оказался настолько чудесным, что не обратила на это внимания. Без стеснения уплетала ужин, едва не мурча кошкой от удовольствия.
– А я всегда говорил, что из пираний получается самый наваристый бульон, – я на миг застыла. Никогда не слышала, что кровожадных обитателей Плавучего леса можно употреблять в пищу. Но вкусно ведь! Продолжила интенсивно работать ложкой. – И ловить их просто. Насадил на пику палки кусок крупной рыбы и нацеплял зубастых за раз с ведро, – с удовольствием рассказывал мужик о странной рыбалке. – Добавки? – смекнул лесник, что я добралась до дна тарелки, и подлил еще половник.
– Спасибо, – поблагодарила с набитым ртом.
– Гнуп! – напомнил о себе попугайчик и получил еще одну ягодку.
Кормак ел медленно и внимательно за мной наблюдал.
– Слыхал я про фанатиков с долины Ойра. Поговаривают, что монастырь там женский. С пеленок девчонок религией вербуют, работать заставляют, голодом морят.
Я замотала головой.
– Мы трудимся на благо коммуны. Насильно не держат. В вере мы живем, смирении и покорности, чистоту в помыслах и теле соблюдаем, – я знала, что нашу общину в миру не уважают и даже побаиваются. Но не так все страшно, как говорят.
– Так тебя отпустили или сбежала? – хотел поймать меня на лжи лесник.
– Сама ушла. Узнала, что мать моя пропавшая живет в Драккарии. Хочу ее найти, – выкрутилась, озвучив ту же легенду, что сочинила для Асни. – Разрешение на пересечение заставы мне не получить. Причины законной нет, – предвосхитила его следующий вопрос.
– Благородная цель, а я было подумал, что за драккарца замуж собралась, – улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку стула. – Знаешь сколько таких дурех тут потонуло? Лезут в эту паршивую Драккарию. Жизни хорошей ищут. И чем с эсперами плохо? Думаешь, сладко на чужбине девчонкам молодым? Если повезло из леса живой выйти, то сходу попадают в руки гильдии. Эти вороватые твари лагерь на берегу у границы разбили и ловят таких вот путников. А потом продают. Кого в бордель, а кого на плантации в рабство. И ничего им за это не делается. Не существует беглецов по закону. Помощи просить не у кого. Вот и ты осторожнее будь, а то и мать не найдешь и свободу потеряешь. А лучше вертай взад в Галадон строй там свою жизнь. Я помогу тебе вернуться, отвезу на лодке к реке Нерей, – видно было, что мужчина не со зла говорит, помочь хочет, но не знал Кормак – нельзя мне обратно, смерть меня там поджидает на каждом углу. Все равно поймают последнего бастарда, дело времени.
– Не могу назад. Мне маму надо найти, – настояла на своем, и он тяжело вздохнул в ответ.
– Что ж, помогу тебе проплыть через границу. Слышал, не на весь берег гильдия свои сети раскинула.
– Спасибо вам большое, вовек не забуду. За спасение и заботу низкий вам поклон, – разлилось в душе тепло от участного взгляда карих глаз мужчины. Не остались молитвы мои без ответа. Прислала мне на помощь Матерь богов доброго лесника. – Давно вы здесь живете?
– Ой, давно, милая, так давно, что и не помню тот день, когда отшельником в лес ушел да дом на дереве построил. У меня жена с сынком померли от лихорадки. Не осталось никого. Вот друга нашел, – погладил он с нежностью по клюву питомца. – Выплываем иногда на рынок то в Галадон, то в Драккарию. Так и живем на границе королевств. Хорошо тут. Спокойно. Знать просто надо, какие травки опасных насекомых отпугивают. Рубаха, что на тебе, пропитана соком гунка. Запаха совсем нет для нас от этой травки, а паучки да сколопендры чуют, не подойдут близко. Ты ее не снимай, пока в лесу. Ты это, кушай, кушай еще, набирайся сил, – снова подлил мне супа. Впору отказаться, ведь так и лопнуть можно, но учтиво согласилась, чтобы не обидеть мужчину.