Негодная певица и некромант за клавесином (СИ)

— Недопустимых ошибок? — удивляюсь я.
— Знать имя мага, открывшего способ консервации зелий желательно, это своего рода уважение к тем, кто открыл нам дорогу в жизнь. Но то, насколько качественно лично вы законсервируете зелье, не зависит от того, назовёте вы имя верно или нет. А, например, ошибка в ответе на вопрос, имеете ли вы право помогать начинающим магам тренировать энергетические каналы, критична.
— Понимаю.
— Вот и славно. Теория зачтена. Ваш результат, буду откровенен не отличный, но вполне твёрдый, хороший. Приступим к практической части?
— Да.
Магистр выуживает из ящика стола стеклянный шар на кованой подставке, напоминающей перевёрнутого на спину паука, держащего обращёнными вверх лапами драгоценную добычу.
Я ещё до объяснения понимаю, что мне предстоит сделать. Учитель давал мне подобное задание, оно считается простейшим. Я должна наполнить шар своей силой за один "выдох", прерываться нельзя.
Только учитель просил меня наполнить шар размером с вишню, а магистр достал даже не яблоко, а целый грейпфрут.
Ладно…
Я протягиваю руку.
Глава 21
Ничего сложного, у меня получалось с “вишней”, получится и с “головкой сыра”, а тут всего лишь “грейпфрут”.
Я тяну из окружающего пространства всю силу, какую могу, и даже когда мне кажется, что я уже переполнена, я пытаюсь ухватить ещё капельку, и ещё. Увы, для мага очень важно, сколько энергии он может пропустить через себя за раз.
Сейчас лопну. Изнутри распирает, но я уговариваю себя потерпеть, взять ещё капелюшечку, и только тогда перенаправляю энергию из себя в шар. Вот теперь мне нужно выжать себя досуха.
Сила утекает, шар реагирует тусклым едва уловимым свечением. Значит, мало, надо больше. Я продолжаю отдавать. Пальцы подрагивают, а в подушечки пальцев будто иголки вонзаются. Боль нарастает, но я терплю и упрямо продолжаю, и постепенно шар начинает светиться, но всё ещё недостаточно ярко, а силы на исходе.
Я готова провалить экзамен.
Но я не готова провалить его на простейшем задании!
Наполнение шара энергией — это не то, что можно выучить за день или за неделю. Это то, что нужно тренировать месяцами, которых у меня нет.
Я отказываюсь проигрывать.
В душе вспыхивает злость, почти что ненависть к ненасытному шару, и я щедро выплёскиваю её в него.
Шар разлетается осколками.
— Оу… — выдыхаю я.
Я всё испортила?
— Госпожа? — окликает меня магистр.
— Д-да?
— Вы не пострадали?
Почему он заботится обо мне, а не о разбитой ценности?
— Нет, кажется. Точно, нет.
Магистр проводит пальцами, будто смахивает, и я замечаю, как перед моим лицом, на прощанье полыхнув радугой, исчезает прозрачная плёнка. Получается, магистр успел среагировать и закрыл меня от осколков щитом?
— Замечательно, госпожа.
— Спасибо, — киваю я на острый треугольный обломок стекла.
— Что вы, госпожа. Это мой долг как учителя, — он небрежно сметает стекляшки со столешницы на пол. — Задание вы не просто выполнили, вы перевыполнили.
— Простите, я не подумала, что могу испортить шар. Если бы я знала, я была бы аккуратнее.
— Не берите в голову, госпожа. Второй этап экзамена вам засчитывается. Я предлагаю вам сделать паузу, отдышаться. Я как раз закончу со своими документами, и мы продолжим.
— Как скажете.
Он прав, отдых мне нужен — я опустила руки на колени, чтобы скрыть, насколько сильно меня трясёт от перенапряжения. То, что я сделала, категорически не рекомендуется. Я рисковала повредить свои энергетические каналы, пережечь. Собственно, я их обожгла, но, надеюсь, обойдётся без серьёзных последствий.
Наверное, магистр всё понял, просто дарит мне шанс.
Я не представляю, как бы я без паузы показала хоть что-то.
Он умиротворяюще шуршит бумагами, и я, расслабившись, невольно начинаю гадать, сколько ему лет. Вряд ли больше сорока, но едва ли меньше тридцати, всё же он магистр.
А как бы я отнеслась к разнице в возрасте в десяток дет? Берт был немного страше…
Оу, куда это меня понесло?
Какие мужчины с моим диагнозом?
 
Безымянный магистр — нехорошо, но его имени я не знаю — откладывает последний лист и неспешно прячет всю стопку бумаг в папку, а затем папку убирает в ящик стола. У меня снова начинается мандраж. Вроде бы я успокоилась, но нет. Новый этап — и внутри снова поднимается страх. Причём страх совершенно бессмысленный. Ну не сдам — и что?! Ничего страшного. А меня потряхивает.
Я делаю глубокий вдох, выдыхаю.
Между тем магистр достаёт ещё одну брошюрку. Даже не брошюрку, а сложенный вчетверо лист:
— Госпожа, здесь перечень из двадцати заклинаний. Достаточно показать одиннадцать из них на ваш выбор.
Ох…
Первым номером в списке светлячок — проблем нет. А вот что такое “вулкан”, я, увы, не знаю, и его придётся пропустить, как и следующее. А ведь я уверена, что в начале списка самые простые заклинания. Или нет? Не важно. Важно, что если бы в своё время я не утащила у учителя тетрадку, я бы показала в лучшем случае пяток заклинаний. Поднять щит, повесить полог тишины, “маячок” — всё это я умею только благодаря тетрадке.
Сколько я уже показала? Я не считала…
Магистр смотрит на меня выжидающе, то есть надо продолжать, а я добралась до конца списка, и больше ничего не помню.
Сдаться?
Почему-то мне становится очень обидно.
Что я ещё могу?
В памяти вертится энерго-структура, но я никак не могу сообразить, что она даёт.
Ну, ошибусь…
— Осталось одиннадцатое, — подсказывает магистр.
Лучше бы он, наверное, молчал. Я бы сомневалась и не рискнула. Но раз нужно показать всего одно заклинание…
Повезёт или нет?
Я формирую структуру. Пока она не напитана магией, а удерживается только моим вниманием, никто не может увидеть, что именно я делаю. Если я ошибаюсь, то ошибаюсь — магистр меня не остановит. Но он может поставить щит. И я вливаю в структуру энергию.
— Вот…
И я отпускаю заклинание.
Получилось?
Структура опускается на столешницу. Во взгляде магистра мелькает интерес, или я принимаю желательное за действительное. Раздаётся шипение, и от столешницы во все стороны брызжут искры.
Редкостная чепуха. Наверное, я неправильно запомнила структуру.
— О, вы решили вернуться к “вулкану”, госпожа? — засчитано. — Поздравляю с получением начальной лицензии.
— Я сдала?! — подпрыгиваю я.
Серьёзно?! Я же шла, чтобы завалить.
Чувствую себя везучей гениальностью.
— Да, госпожа, вы сдали.
Не будь магистр посторонним и очень привлекательным мужчиной, я бы его расцеловала. К счастью, мне хватает выдержки. Если совсем честно — столешница непреодолимая преграда, помешала повиснуть на шее.
А можно я всё-таки расцелую, м?
— Да! — не в силах сдержать эмоции, я раскидываю руки и просто кружусь на месте.
Как в храме.
Магистр выгибает бровь, но всё же улыбается по-доброму. По-моему, я заражаю его своим восторгом. Если подумать, люди вообще не радуются так, чтобы от души… “Не шуми, сиди тихо, веди себя правильно” и самое любимое “а что люди окружающие подумают?”. Магистр вот ничего не думает, а если и думает, то держит при себе.
— И кто у нас такой буйный? — ледяным тоном осведомляется кто-то рядом.
Я замираю, и оказываюсь лицом к лицу с растрёпанным брюнетом.
Одет в кричаще-модный костюм, пиджак небрежно оставлен расстёгнутым, а рукава и вовсе закатаны, что в приличном обществе недопустимо. Это дамы могут оголять плечи, а мужчина, если только он не на тренировке, обязан скрывать руку полностью до кисти. Невозможно представить, чтобы Берт закатал рукава.
— Это… — магистр, наверное, хочет меня представить, но брюнет его перебивает.
— Что, понравился?
— Ещё не рассмотрела, — ляпаю я. Меня настолько впечатлил костюм, что лицо я просто не заметила.
— Это твоя новая подопечная, Дан, — магистр представляет меня с нескрываемым ехидством.