Негодная певица и некромант за клавесином (СИ)

Если подумать…
Чуть больше ста лет назад магический фон резко поднялся, и… с тех пор старые влиятельные рода шаг за шагом сдают позиции, а маги стремительно богатеют и обретают власть. Сто лет назад воля короля была законом для всех, а теперь Парламент вынужден выслушивать юную сеньориту просто потому что она училась магии, а лорды — нет.
Папа передо мной бессилен.
Надеюсь, хотя бы сейчас он меня поймёт.
— Пап, пожелай мне удачи в экзамене, — прошу я.
Он молчит.
Что же…
По крайней мере он больше не пытается меня остановить, и я свободно пересекаю холл. Между лопаток чешется, я чувствую его сверлящий взгляд. Я открываю дверь, подставляю лицо солнечным лучам, замираю на миг.
Мне почудилось, или тихое “Удачи” всё же было сказано?
Маленькая девочка во мне радостно вскидывается — так может быть папа поможет, проводит?
Нет.
Зато на противоположной стороне улицы меня ждёт Марк. Мальчишка, увидев меня, подпрыгивает и радостно машет свёрнутыми в трубочку газетами.
Глава 15
— Карин, вернись немедленно или никогда не возвращайся!
В папином крике слышится… бессилие.
Я оборачиваюсь с улыбкой:
— Папа, я верю, что ты любишь меня и примешь, а сейчас пытаешься напугать, чтобы защитить. Спасибо, но не нужно. Со мной всё будет хорошо, — я подбрасываю в воздух зелёные искорки.
Он качает головой:
— От удара в спину магия не защитит.
— Ты увидишь мой триумф, — обещаю я.
Пустой разговор. Меня не слышат, не хотят услышать, не принимают мою правду, а я не способна пробиться через стену глухоты.
Я отворачиваюсь и, помахав на прощание, перебегаю дорогу.
Марк радостно подпрыгивает, словно предчувствует радостные перемены. Я улыбаюсь ему, легко щёлкаю по носу. Даже не щёлкаю — стряхиваю воображаемую пылинку. Марк смешно морщит нос и пристраивается сбоку, стараясь держаться на шаг впереди, чтобы заглядывать мне в лицо.
— Куда идём, госпожа?
— Ты слышал, что можно сдать экзамен и получить лицензию мага? — уточняю я.
— Госпожа, так какой из меня маг?! — мальчишка понимает меня ошибочно.
— Если захочешь, то выучишься и сдашь, — пожимаю я плечами. — А пока что я для себя спрашиваю.
— Знаю, госпожа. У нас маленький город, и постоянной комиссии нет. Маги приезжают раз в два месяца, были всего неделю назад и уже уехали, так что нужно ждать…
Не повезло.
Или наоборот, повезло?
— Кроме столицы, в какой городе есть постоянная комиссия?
— В Тике, госпожа.
Помню… Город на границе, мы с Бертом проезжали его, когда покидали страну. Большой, торговый, никогда не спящий, шумный. Я помню, как пряталась в комнате гостевого дома, потому что бурление деловой жизни меня пугало.
Чтобы доехать, надо полстраны пересечь, пройти через столицу.
Нет смысла ехать.
— А ещё? — как плохо, что я почти не представляю карту нашей страны.
— Сейчас в Огле комиссия работает, они там второй месяц, — Марк чешет в затылке.
Огл я тоже знаю, ближайший к нам крупный город.
Ехать до него часа три, если в экипаже. А как доехать, без экипажа?
Понятия не имею…
Где-то должна быть станция? Что-то подобное я слышала. Впрочем, самой мне знать и не обязательно. Я поворачиваюсь к Марку и спрашиваю — он наверняка предложит, как доехать. У меня есть деньги, у него знания — идеальное сочетание.
Я начинаю считать. Если, например, час добираться до станции, потом три часа до Огла, не меньше часа я потрачу на экзамен… Вернуться я не успею.
А зачем возвращаться? Действительно, зачем? Мне нет разницы, в гостевом доме какого города снять комнату.
— Поедешь со мной, Марк? — спрашиваю я.
Мальчишка хмурится. Он бросает на меня испытующий взгляд. У меня складывается впечатление, что он хочет согласиться, но почему-то не решается. Боится нового? Переживает за жильё? А может пяти фунтов недостаточно? Сколько Марк зарабатывает? Я заплатила за газеты, но не за сопровождение.
Наконец, он вздыхает:
— У меня сестра, госпожа.
— А что сестра? — склоняю я голову к плечу.
— Сироты мы, госпожа. Я-то кручусь, а сестрёнка у меня слишком красивая. Её на улицу выпусти — обидят. Не могу я её бросить.
 
— Так пусть едет с нами, — предлагаю я. Почему бы и нет?
Помощница мне пригодится — шпильки подать, чай заварить, ещё какую-нибудь мелочёвку сделать.
— А можно, госпожа? — вскидывается он.
— Почему нет? — удивляюсь я.
— Да, госпожа!
— Только Марк…
Былой страх возвращается. А вдруг я не справлюсь? Не за себя страшно — за двух детей, которых я, получается, везу в неизвестность. У меня есть двадцать фунтов, который я очень скоро потрачу.
А что потом?
Марк, почувствовав перемену в моём настроении, испуганно распахивает глаза:
— Госпожа?
Я честно признаюсь, что сопровождать меня большой риск, и что обещать я ничего не могу, что еду, сама не знаю куда, зато по зову сердца, за мечтой.
Мы продолжаем идти вдоль дороги, и я вспоминаю, что где-то здесь поворот к дому семьи Дельси. Становится неуютно, но я шагаю дальше и продолжаю говорить-говорить-говорить. Я не рассказываю о своём перерождении, это слишком личное. Я рассказываю, каким счастливым было моё детство, как мне запретили петь, как хотели выдать замуж, как я ощутила себя запертой в четырёх стенах и ушла, как оставила дома любимого зайца.
Я впервые откровенна, и эта мысль настолько поразительна, что я замолкаю и сбивчиво завершаю:
— Как-то так.
Марк трёт переносицу, задумывается.
— Госпожа, мы с вами, — серьёзно отвечает он. — Сестра ещё не в возрасте, но скоро её и взаперти спасу не будет. Пока я бегаю газеты продавать, кто её защитит?
Я никогда не сталкивалась с этой стороной жизни.
Что-то до меня доходило, обычно из разговоров слуг, но чужие беды казались далёкими. Пожалуй, я не была равнодушна. Правильнее сказать, что на сопереживание чужим несчастьям у меня не хватало душевных сил, потому что я себя чувствовала глубоко несчастной.
Не будем о грустном.
— Далеко вы живёте? Забираем твою сестру и едем в Огл. Двадцати фунтов хватит нанять экипаж?
— Хватит, госпожа. Только зачем экипаж? До Огла дилижансы ходят, — улыбается Марк.
Идея отправиться со мной как будто окрыляет мальчишку, он лучезарно улыбается.
Действительно ли я могу вырвать его из привычной жизни? И должна ли я принимать на себя ответственность за его добровольное решение отправиться со мной?
До сих пор мне не доводилось отвечать на подобные вопросы. И хотя беспокойство никуда не ушло, вперёд выходит эгоистичное “мне так интересно!”.
— Далеко идти? — уточняю я.
— Нет, госпожа. Всего два квартала.
Это много или мало?
Может, нанять экипаж? И идея отправиться общественным дилижансом меня смущает. В памяти всплывают обрывки чьих-то рассказов, как в дилижансе тесно, душно и дурно пахнет, и что публика может оказаться не самая приятная.
Погрузившись в размышления, я почти не слежу, куда мы идём — какая разница? Я всё равно не запомню нужных поворотов. Пешие прогулки по городу слишком непривычны, и я пытаюсь понять, нравится мне или не нравится.
Узкий простенок неожиданно выводит на знакомую улицу, которую я много раз видела из окна экипажа.
Если вчера было достаточно отступить во тьму, то сейчас ясный день, солнечные лучи освещают каждую щель.
Марк поворачивает, и кажется, что мы прошли, но окно второго этажа особняка семьи Дельси распахивается, и выглядывает отец Берта:
— Карин!
В отличии от моего папы, отец Берта не погнушался учиться магии, причём именно боевой.
Был у него в жизни неспокойный период…
Глава 16
Покосившись на Марка, я жестом прошу его юркнуть в тень и подождать, пока я разберусь. Нехорошо вмешивать мальчишку в свои бракоразводные дела. Точнее, помолвкоразводные. Такие бывают? Значит, будут.
Я перехожу дорогу, и останавливаюсь в паре шагов от крыльца.