Ловцы фортуны

— Мы не знаем, — сухо сказал Памбертон. — Распорядители сообщили, что предложение сделано через посредников, и они, конечно, не занимаются выяснением личности клиента. Это тайна, и нет необходимости говорить, что она тщательно соблюдается как при сделках в Лондоне, так и здесь тоже.
— Но вы, конечно, как секретарь Компании, обязаны быть информированы? Разве «Даймонд Компани» не обязана знать?
— «Даймонд Компани» не может диктовать, кому продавать ее акции. Мы можем только предложить распорядителям наследства Вернера действовать со всей ответственностью, имея в виду и наши интересы.
Это уже не имеет значения, горько подумала Миранда, потому что я знаю, кто покупатель, так же, как и папа.
Она встала и подошла к окну, где остановилась, глядя на тихую улочку Кимберли, одним из основателей которого был ее отец. Она не видела ни пыли, ни убожества, ни жестяных крыш и безобразия окружающего пейзажа. Главным для Миранды было здесь само производство, которому посвятило свою жизнь множество людей, и в особенности это касалось одного человека, миссию которого она выполняла.
Она потеряла несколько дней, размышляя только о своих брачных перспективах. Тиффани же действовала как настоящий профессионал. Или же это была идея Рэндольфа — как удобно, должно быть, иметь мужем своего коллегу, с которым можно обсуждать такие вопросы. И снова на Миранду навалилось одиночество — если бы только она могла поговорить с Мэтью, если бы путешествие пароходом не занимало целых две недели. Она мысленно вернулась к дню своего рождения и ножу для резания торта — в ее глазах этот нож превратился в кинжал, приставленный к горлу ее отца. Битва за алмазные россыпи Юго-Запада стала битвой за контроль над Даймонд Компании и индустрии в целом.
Потрясение может убить Мэтью… власть — это его жизнь.
— Мистер Памбертон, я буду благодарна вам, если вы на полчаса предоставите мне место в конторе. Также будьте любезны принести мне шифровальную книгу Компании — я собираюсь послать телеграмму отцу строго приватного содержания.
Послание было коротким и сжатым, там просто сообщалось, что «таинственным покупателем» должна быть Тиффани Корт и в этих обстоятельствах Мэтью обязан сделать наследникам Вернера более выгодное предложение.
Но если он способен купить эти акции, спрашивала себя Миранда, почему он этого уже не сделал?
В глубокой задумчивости она вошла в помещение телеграфа и столкнулась с ним.
— Рэйф!
Ее лицо просияло — ее вдруг озарило, что Рэйф — именно тот человек, которого ей хотелось увидеть. Он сказал, что он на ее стороне, а ей так отчаянно нужно с кем-нибудь поговорить! Но ее улыбка потухла, когда она заметила озабоченное выражение его лица.
Он приподнял шляпу, но замедлил шаг только для того, чтобы сказать:
— Дорогая девочка, мне сейчас некогда.
— Но мне нужно поговорить…
— В другой раз! — крикнул он через плечо и поспешил прочь.
Не зная, рассержена она больше или расстроена, Миранда отправила телеграмму и вернулась домой. Оттолкнул ли он ее, поскольку она его не волновала — потому что в действительно он влюблен в Тиффани, или он на самом деле просто занят? И что могло произойти такого важного? «Дорогая девочка», — назвал он ее и в который раз Миранда прокляла то обстоятельство, что понимает только слова, а не их интонацию.
Она неустанно ходила по дому взад-вперед. Ей хотелось поговорить с ним, но мешало старомодное воспитание, не позволявшее проявлять инициативу навязывать свое общество. Однако, когда день сменился сумерками, она признала, что желание получить его совет и руководство было не единственной причиной. Она жаждала прояснить его чувства к ней и свои к нему, до предстоящего свидания с Антоном в среду.
Она накинула пальто и выйдя черным ходом, направилась через сад на улицу. Темнело, и она шла очень быстро; хорошо, что дом, где остановился Рэйф, располагался довольно близко. На подходе она резко остановилась, потому что у ворот стоял экипаж. Это еще ничего на значило… вероятно, посетитель приехал к владельцу дома… но, с другой стороны… Не обращай внимания, твердо сказала она себе, просто поднимись на крыльцо, позвони и узнай, дома ли он. Но вместо этого ее непреодолимо повлекло в обход дома, туда, где на лужайку струился свет из нижнего окна. Чувствуя себя невыносимо глупо и неловко, Миранда заглянула внутрь.
 
Рэйф стоял у камина. Он отвернулся от окна, поэтому Миранда не могла понять, что он говорит. Миранда осторожно подкралась поближе и увидела раскинувшуюся на софе Тиффани. На ней были черные шальвары и черная туника. Одной рукой она опиралась на подлокотник софы, другой подносила ко рту сигарету в длинном черном мундштуке. Миранда смотрела, как Рэйф пересек комнату и сел на софу, смотрела, как он вынул сигарету из пальцев Тиффани и затушил, смотрела, как он обнял Тиффани и поцеловал…
Миранда бежала всю дорогу до самого дома и перешла на шаг только достигнув садовой калитки.
Она прислонилась на миг к садовой ограде, чтобы перевести дух, и от сердечной боли закрыла глаза. Когда она снова открыла их, у нее возникло странное ощущение, что рядом кто-то есть. Она слегка напряглась, и обвела взглядом высокие деревья и густые кусты, но никого не заметила. Охваченная внезапным испугом, она подхватила юбку и бросилась к дому. Садовая калитка с грохотом захлопнулась за ней. Как только она оказалась в доме, страх испарился, осталась лишь одна пустота.: Она выяснила, что хотела, но результат был противоположен желаемому: она любила Рэйфа, а он любил Тиффани.
Тиффани лежала в постели Рэйфа теплая, пышущая довольством. Он склонился над ней, а его пальцы лениво играли кулоном.
— Я видел похожий бриллиант раньше, — пробормотал он, — но не помню, где.
— Надеюсь, не при таких же обстоятельствах?
Он рассмеялся.
— Если бы при таких, как бы я мот забыть? Кроме того, — и он прижался губами к изгибу ее шеи, а оторвавшись, продолжил: — за все время пока существует мир, не было женщины, столь же прекрасной как ты.
Тиффани ласкала его спину деликатно, но чувственно, проводя по ней своими пальцами и наслаждаясь этим ощущением также, как и его запахом и голосом. Она занималась любовью с доселе неизвестной ей яростью, как если бы оргазм мог изгнать: из нее дьявола. Хотя она и не находила абсолютного покоя, в его объятиях она словно бы отдыхала в тихой гавани — но прежде чем достигнуть ее, нужно было пережить девятый вал. Прижавшись щекой к его волосам, Тиффани сознавала, что любит его, владеет им, и на сей раз, неважно ценой каких опасностей или жертв, — она удержит его.
— У тебя всегда был прекрасный глаз на драгоценности, — сказал он.
— У тебя тоже неплохой. Во время нашего делового сотрудничества ты нашел несколько превосходных образцов. Я все еще считаю, что это безумие — отказаться принимать плату за труды.
— Партнерство компенсируется. — Он взял в ладони ее груди и положил голову ей на плечо. — Ты все еще держишь определенный лист в гроссбухе открытым?
— Конечно.
— Там должен быть солидный баланс.
— Весьма… особенно после того, как добавились общие проценты.
— Общие проценты! Господи Боже, не хочешь ли ты сказать, что под этой обольстительной оболочкой скрывается честная душа?
— Разумеется, — оскорбленно заявила она. — Я хочу, чтобы ты взял эти проклятые деньги!
— Заставь меня.
Ее поцелуй был страстным и продолжительным, и, когда Рэйф оторвался от нее, ему пришлось сделать глубокий вздох.
— Ну хорошо, ты победила. Это против моих правил, но я обнаружил, что в настоящий момент у меня нехватка наличных. Ты можешь вернуть долг?
Перевести тебе деньги в Кейптаун?
— Нет, в мой банк в Лондоне. Я объясню тебе детали… после… и он снова жадно потянулся к ней. — Надеюсь, что ты не пожалеешь о своей честности.
 Никогда не жалеть, никогда не объяснять, никогда не извиняться… 
— Я пожалею о ней не больше, чем об этом… — Она охнула и яростно обняла его, когда он вошел в нее. — Но, дорогой, — прошептала она, — я жалею о том, что спуталось той ночью, дорогой Рэйф, я жалею…