Ловцы фортуны

Несмотря на всю свою самоуверенность, Тиффани раздражало зрелище девственной прелести Миранды, представшей сегодня в романтического стиля платье бледно-розового цвета, с оборками и рукавами буф, и в шляпе с перьями на пышных белокурых волосах. Однако еще больше раздражала улыбка, которой обменялись ее сестра и Рэйф. Ее сестра… Это все еще казалось невероятным. Мои Бог, думала Тиффани, сопровождая Антона и Миранду в паддок. Я могла бы стереть это выражение невинности с ее лица… Я бы рассказала ей несколько кимберлийских историй, об ее матушке к об этом ее проклятом бриллиантовом папаше…
Поднимался ветер, трепавший перья на шляпе Миранды и вздымавший пыль с сухой почвы Кимберли. Зимний поддень был теплым и солнечным, ипподром превосходным, встреча удачно организованной, но ничто не могло добавить блеска невзрачным домикам с жестяными крышами и оловянными трубами. Никакие усилия воображения не могли представить Кимберли живописным или хотя бы приятным на вид городом. Здесь было слишком сухо и пыльно, почва имела красно-коричневый цвет или голубой — из-за алмазосодержащей породы — оттенок, лишь нескольких пятен зелени давали городу возможность не задохнуться, но не спасали его. Даже площадка для гольфа была голубой. Улицы в Кимберли были разбросаны в совершенном беспорядке, напоминая о старом старательском городе, состоящем некогда из одних только палаток и лачуг. Это был маленький, скучно живущий горняцкий город: единственной причиной его возникновения и существования была и оставалась кимберлийская Шахта.
Антон взял Миранду за руку, пытаясь сопоставить ее красоту и элегантность с этим скоплением грязных хижин, вне окружения роскоши Парк-Лейн, представить себя самого там, и решить, как она сможет разделить привязанность между мужем и отцом.
— Вы когда-нибудь рассматривали возможность жить в Кимберли? — спросил он.
Перед ответом Миранды возникла почти незаметная пауза.
— Конечно, хотя бы какую-то часть года. Ясно, что несколько месяцев мне пришлось бы проводить в Лондоне — по делам фирмы и чтобы повидаться с отцом.
Антон кивнул.
— Конечно. Но вы действительно считаете, что местный климат устроил бы вас? Я помню, как сэр Мэтью упоминал, что ваша мать, леди Энн, здесь часто болела.
— Я никогда не знала свою мать, но мне говорили, что я совсем на нее непохожа, — рассмеялась Миранда. — Уверена, что мне здесь было бы очень хорошо.
Тиффани прикусила губу, мысленно увидев портрет женщины в гостиной Мэтью, представляя себе это хрупкое утонченное создание посреди пыльной жуткой дыры, которую являл собой Кимберли. Впервые Тиффани задумалась о том, какова была жизнь ее матери, ее мысли и чувства… но, конечно же, леди Энн избрала в мужья блистательного Мэтью Брайта, а Джон Корт просто помогал ей скоротать время. Губы Тиффани снова горько сжались.
— Мы должны поговорить об этом подробнее, Миранда, — сказал Антон так понижая голос, что Тиффани, хоть и была в состоянии его слышать, не могла быть уверена, что точно разобрала смысл его слов… — Не могли ли бы мы пообедать на следующей неделе, скажем, в среду? Только мы вдвоем…
Она должна принять решение к среде… С пересохшим горлом Миранда приняла приглашение, и затем выступила вперед, чтобы вручить следующий приз.
Та же мысль занимала и Антона. Он рассчитал, что пришло время подтолкнуть ведение переговоров. Ни одна сторона, конечно, не будет сидеть сложа руки, но неплохо будет подстегнуть их, хотя бы слегка. Корты должны сделать новое предложение до среды, и он тем временем обязан решить, как ему поступить с Мирандой. Он уделил ей еще несколько минут, прежде чем повернуться к Полине, которая стояла в одиночестве несколько в стороне.
— Перед другими я всегда чувствовал, что должен извиняться за провинциальную отсталость Кимберли, — сказал он, — но не перед вами.
— Мне здесь нравится, — темные глаза Полины сияли искренностью и теплом. — За всю свою жизнь я не была так счастлива.
— И вы не находите нас скучными после блеска нью-йоркского общества?
 
Она улыбнулась.
— Этот блеск временами очень утомляет! Такие, как я, должны искать чего-то более простого… и настоящего. Здесь люди с гораздо меньшими требованиями и более дружелюбны. — Она помедлила. — Они даже, кажется, замечают меня и уделяют мне внимание.
— Я вас прекрасно понимаю. — Антон легко коснулся ее руки. — Я тоже предпочитаю быть крупной рыбой в мелком пруду. — Последовала короткая пауза, но молчание было спокойным, лишенным всякой напряженности. — Спасибо вам за восхитительный ланч в четверг. Можем ли мы завтра встретиться снова?
Полина кивнула. Наблюдая со стороны за алмазными сделками, она знала, что у нее нет ни шанса соперничать с Мирандой Брайт, но это не было причиной, из-за которой она не могла бы насладиться несколькими часами счастья с этим мужчиной. Однако она намеревалась тщательно скрывать эти отношения от Тиффани, потому что та, без сомнения, вмешалась бы и все испортила.
В этот момент Тиффани; воспользовавшись тем, что Рэндольф был чем-то занят, направилась прямо к Рэйфу Девериллу. Она не осмеливалась открыто разговаривать с ним на публике, но, проходя мимо, произнесла одно только слово, глядя прямо перед собой и не останавливаясь. Это заметила только Миранда, закончившая раздачу призов. Лицо Тиффани было обращено к ней, и острое зрение Миранды, вкупе с ее умением читать по губам, позволило ей точно понять, что было сказано. Тиффани произнесла: «Ночью».
Ее охватило отчаяние, когда она осознала всю глубину своего одиночества. Рэйф Деверилл претендовал на любовь к ней, но не изъявлял ли он свою любовь — настоящую любовь — несравненной Тиффани? Черт побери, на чьей он стороне?
Тиффани на своем пути случайно оказалась рядом с Мирандой, и прежде чем они успели разминуться, к ним, немилосердно всех расталкивая, пробился молодой человек с фотоаппаратом.
— Леди, фотографию, пожалуйста — для «Даймондс Филдс Адвертайзер».
Толпа расступилась, образовав полукруг, и две девушки остались в небольшом пространстве, из которого не было выхода. Тиффани и Миранда терпеливо ждали вдали, пока молодой человек готовил камеру.
— У вас нет никакой возможности победить, — внезапно сказала Тиффани. — И никакие ваши разные хитрости и лживость вам не помогут.
— Какая хитрость, какая лживость?
— Вам не одурачить меня этими невинными взглядами. Филип рассказывал мне, какими путями вы добивались привязанности отца, так что он оказался в пренебрежении. Рассказал он мне, и как вы совали нос в его личные письма.
— Ничего подобного я не делала! — яростно взорвалась Миранда, но затем вспомнив, что на них смотрят люди, постаралась изобразить улыбку.
— Да? А как насчет тех писем, что вы показали отцу, когда с ним случился приступ?
— Я понятия не имею, о чем вы говорите? В ту ночь Генриетта дала мне какие-то документы, чтобы я передала их отцу, но они сгорели.
Ее удивление казалось искренним.
— Генриетта? — переспросила Тиффани.
— Наша домоправительница. Раньте она была служанкой моей матери, И какое, черт возьми, это имеет отношение к вам?
Тиффани улыбнулась, довольная тем, что Миранда ничего не знает о том случае и что она, в конце концов, оказалась просто наивной маленькой девочкой. Она была права с самого начала: Миранда ей не соперница.
Фотограф выбирал момент. Это была чрезвычайно выразительная картина: две прекрасных алмазных наследницы, обе — одинаково высокие и стройные, одна темноволосая, с магнолиево-белой кожей, другая — с рыжевато-золотистыми волосами и нежным румянцем. Он хотел снять совершенство.
— А что до моих отношений с отцом, — тихо продолжала Миранда, — то я никогда не намеревалась повредить Филипу.
— Его смерть была вам очень удобна. Без него ваше положение значительно усилилось.
— Вы бы так не говорили, если бы вам пришлось потерять брата.
Ответ был готов сорваться с губ Тиффани, но она сумела проглотить его. С неожиданной отстраненностью ей стало ясно, что ситуация значительно упростилась бы, останься Филип в живых. Он так и не узнал бы, что они — брат и сестра, и манипулировать им было бы гораздо легче.