Ловцы фортуны

— Сюрприз! — воскликнула она. При этом сигнале двустворчатые двери в прихожую распахнулись, и там обнаружился знаменитый оркестр герра Рибнакира. Он грянул веселую польку, в то время как слуги бросились сворачивать ковер со свободного от стола пространства, которое вместе с прихожей образовало прекрасный танцзал.
— Антон, вы откроете танцы с Мирандой? — спросила Тиффани, ангельски улыбаясь.
Он посмотрел на нее, но видел также счастливые лица других гостей, в особенности женщин, сидящих в предвкушении неожиданного бала. Тиффани Корт была стервой, но она была прелестной стервой, и поэтому он мог простить ее. Она укрепила его репутацию в Кимберли: люди надолго запомнят прием в честь дня рождения Миранды Брайт.
Затем выражение лица Тиффани изменилось — Сара Бернар не могла бы сыграть лучше.
— О Боже! Я забыла! — громко воскликнула она, глядя в упор на Миранду, и, конечно, все сделали то же самое. — Бедняжка, я так сожалею!
Миранда побледнела, но гордость помогла ей справиться с собой.
— Я не танцую, но с удовольствием смотрю на других. Пожалуйста, Антон, откройте танцы.
Он помедлил, не желая отдавать Тиффани полной победы, а затем нашел компромиссное решение.
— Полина, вы окажете мне честь?
Полина испытывала искреннюю симпатию к Миранде, но она слишком долго пребывала в забвении, чтобы упустить такой момент. К тому же Миранда Брайт не выглядела так, будто нуждалась в утешении. Полина протянула руку Антону. Тиффани хмуро последовала за Рэндольфом. Постепенно столы опустели, и вскоре за столом Миранды остались лишь несколько нерешительно переглядывающихся гостей.
Она сидела спиной к танцующим, но даже не изменила позы и не повернула головы, слишком хорошо представляя, как прекрасно должны скользить по полу эти ноги в черных чулках и черных атласных туфельках. Она была полностью уничтожена, ибо единственное, чего она не выносила, это жалость. И снова чувствовала, как жалость окружающих обволакивает ее, смешиваясь со смущением и виной за то, что люди должны сидеть здесь, с ней, вместе того, чтобы развлекаться. Я должна уехать домой, думала Миранда, прямо домой в Лондон, потому что у меня нет ни единого шанса против Тиффани.
В полумраке дальнего конца комнаты человек, все это время державшийся у стены, приблизился к столу и, сев рядом с ней, коснулся ее плеча, чтобы привлечь ее внимание.
— Потанцуйте со мной, — сказал Рэйф Деверилл.
Она глядела на него в изумлении, гадая, как ему удалось проникнуть на прием и что он делает в Кимберли. Неужели он действительно последовал за ней, как обещал?
— Это невозможно, ответила она.
— Вовсе нет. Попытайтесь!
— Я не могу слышать музыку.
— Зато я могу. Они играют вальс, а я буду отсчитывать такт. Вы видели, как танцуют вальс.
— Да… но только видела.
— Почувствуйте музыку через меня… Не паникуйте, если споткнетесь — просто делайте вид, будто это вас забавляет.
— Люди будут надо мной смеяться!
— Храбрость чаще вызывает слезы, чем смех. Доверьтесь мне — я не дам вам упасть.
— Довериться вам! — Глаза ее изумленно расширились.
Здесь нет больше нет никого, на кого вы можете положиться, — кроме меня. — Он встал, но когда Миранда не двинулась с места, взял ее за руки и поднял. — Тиффани нарочно делает это, — прошептал он. — Не дайте ей победить!
Черт побери! Что ей терять? Миранда позволила ему увлечь себя в зал.
— Забудьте, что здесь кто-то есть. Сосредоточьтесь на мне.
Когда его руки обвились вокруг ее талии, а лицо и тело оказались так близко, подчиниться было нетрудно. Миранда смотрела на его губы.
— Раз, два, три, — ритмически начал отсчитывать он. — Пошли!
Миранда спотыкалась при первых шагах, но она знала фигуры вальса, а он уверенно поддерживал ее, почти кружа над полом. Ритм, казалось, переливался из его тела в ее… Она плыла… Она танцевала! Неожиданно лицо ее вспыхнуло, и она улыбнулась так непроизвольно и радостно, что у зрителей к горлу подкатил ком. Потому что другие гости уже смотрели только на них. Сначала они застыли в изумлении при виде Рэйфа Деверилла вместе с глухой дочерью сэра Мэтью, но теперь они стояли вдоль стен и аплодировали. Одни посреди зала Рэйф и Миранда продолжали кружиться, пока музыка не утихла, и он проводил ее на прежнее место.
 
— Лучший способ нанести Тиффани ответный удар — это продолжать танцевать. Герр Рибнакир будет играть вальсы всю ночь, если вы захотите — это ваш день рождения. — На виду у всех он поцеловал ей руку. — Но вы должны быть настороже, — тихо продолжал он, — и уж в этом вы должны мне поверить, потому что никто лучше меня не знает, каким изобретательным умом обладает Тиффани Корт!
Он повернулся и его взгляд лениво скользнул по толпе, пока не упал на смертельно бледное лицо и горящие глаза. Рэйф Деверилл улыбнулся и, иронически поклонившись, покинул комнату.
При виде Рэйфа Тиффани испытала внезапный столбняк, она буквально оледенела от ужаса, и кровь сбежала с ее лица. Потрясение ошеломило своей силой, но его нужно было скрыть — любой ценой скрыть от Рэндольфа! Сохранив это холодное, гордое выражение лица, Тиффани выиграла одно из жесточайших сражений в своей жизни. Среди бури яростных эмоций Тиффани отлично сознавала, о чем, должно быть, думают, другие гости — здесь, в этой же комнате, тот самый человек, который «изнасиловал» ее. Она должна разделаться с наглецами. Люди могут сплетничать, но они не посмеют делать это за спиной Тиффани Корт!
Тиффани танцевала, стараясь не встретиться взглядом с Рэйфом, стараясь не замечать триумфального успеха Миранды. Если я еще когда-нибудь услышу звуки вальса, подумала она, я закричу.
— Тиффани, я должен принести извинения, — искренне сказал Антон. — Нет нужды говорить, что капитан Деверилл не был приглашен, но он, как оказалось, дружен с Мирандой, и мне будет трудно его выставить.
— Для меня это был шок, но теперь я в полном порядке, и не стоит поднимать шум. — Она, Антон и Рэндольф одни сидели за столом, пока другие танцевали. Тиффани сделала несколько глотков вина, чтобы успокоиться. — Так вот в какую нору он забился! Вам следовало предупредить меня.
— Я знал, что Деверилл живет в Кейптауне, но в Кимберли у него есть друзья, которых он время от времени навещает. Я понятия не имел, что он здесь — вероятно, он приехал повидать Миранду.
Это предположение ничуть не улучшило настроение Тиффани.
— Удивительная наглость, — сказала она, вымученно усмехнувшись. — Осмелиться показаться в обществе — приглашенным или нет!
— Кимберли очень далек от Лондона, и расстояние это не только географического плана. Мне противно говорить вам, что полузабытые сплетни лишь добавляют образу капитана остроты! В конце концов, никто в точности не знает, что случилось… — Антон смущенно кашлянул. — Послушайте, подробности этой истории всегда казались несколько неясными…
— Что верно, то верно, — пробормотал Рэндольф.
— Однако, — продолжал Антон, — я, естественно, дам понять, что его общество вам неприятно.
— Нет, не надо, — Тиффани соображала быстро. — Если люди здесь забыли об этой истории, лучше о ней не напоминать. Поскольку я не собираюсь говорить с ним, это не имеет значения.
— Рэндольф?
Рэндольф пристально следил за каждой сменой выражения лица Тиффани.
— При сложившихся обстоятельствах я бы предпочел, чтобы капитан Деверилл был у меня на виду, где я бы мог за ним приглядывать.
Тиффани сохраняла самообладание, пока не вернулась домой и не оказалась в одиночестве спальни. Затем, как и в тот день, когда она услышала правду о Филипе, она позволила страданиям захлестнуть себя.
Она наконец узнала то, на что Джону Корту понадобилась целая жизнь — простую истину, что твои грехи найдут тебя, твоя ложь потянется за тобой через океаны и станет преследовать тебя через страны и континенты. И без того было не слишком приятно встретиться с Мирандой, но видеть, как и Рэйф возникает из небытия… Что связывает его с Мирандой? И Рэндольф… Рэндольф не будет сидеть сложа руки. О, почему все так совпало именно тогда, когда ей нужен незамутненный ничем рассудок для самых важных маневров в жизни! Тиффани чувствовала, как голову разламывает изнутри, и вытянулась на постели, прижимая ладони к ноющим вискам.