Ловцы фортуны

— Верно, все так и происходит. Добытчики выкапывают алмазы из земли, в то время как Синдикат снова погребает их в лондонских подвалах. И вы все еще думаете, что перепроизводство вредит добытчику?
Миранда не ответила. Мысль ее продвигалась медленно, болезненно, пытаясь достигнуть логического завершения.
— Между прочим, — продолжал Антон с величайшей деликатностью, — скупки, проведенные Синдикатом в предыдущие годы, должны были… несколько истощить ресурсы его членов.
Рядом, всего в нескольких шагах, ярко пылал огонь в камине, но Миранда ощутила неожиданную дрожь. Все, что должен делать владелец юго-западных россыпей — это продолжать добычу, будучи абсолютно уверен, что его продукция будет все равно скупаться Синдикатом. Беспринципный владелец приисков может фактически разорить финансистов Синдиката и таким образом начать диктовать «Даймонд Компани» условия и использовать ресурсы Компании, чтобы продавать свои акции. Это была угроза, которой она прежде не осознавала полностью — угроза не просто Компании и индустрии, но главным образом ее отцу.
Антона нельзя назвать беспринципным, с сомнением подумала она, но у него оказалось амбиций больше, чем она представляла. И если он заключит союз с Кортами… Миранда вздрогнула. «Беспринципные» — даже недостаточно сильное слово по отношению к Тиффани и Рэндольфу.
— Наличные ресурсы Синдиката испытывают некоторый прессинг, но он располагает такими суммами, чтобы предотвратить нежелательный оборот событий. Мой отец, к примеру, не испытывает трудностей в предоставлении финансов, необходимых для покупки и развития юго-западных россыпей, если найдет подходящего партнера, конечно.
— Конечно, — улыбаясь, согласился Антон.
Миранда заколебалась, не уверенная, что можно преступить границы своих полномочий. Мэтью ожидал от нее доклада о ситуации, а не проявления личной инициативы, однако неожиданное появление среди действующих лиц Тиффани Корт, разумеется, все меняло.
— Мне кажется, — медленно сказала она, — что если «Брайт Даймондс» заключит союз, чтобы иметь право голоса на Юго-Западе, это предприятие может принести партнеру долю в акциях «Даймонд Компани» и место в совете директоров. — Она встала, открыла дверь кабинета, вспомнив беседу за столом, добавила: — Директор «Даймонд Компани» — должность ниже Бога всего на одну ступеньку.
Антон взял ее за руку и мягко произнес по-немецки:
— Даже без того, чтобы положить глаз на подходящую даму?
Она улыбнулась.
— Некоторые мужчины — но только очень немногие — могут получить и то и другое.
Он поднес ее руку к губам, но затем, после короткого размышления, легонько поцеловал ее, на континентальный манер, в обе щеки.
— Это была очень интересная беседа, — сказал он, — и я надеюсь продолжить ее, когда мы увидимся завтра.
Миранда ушла, даже не возвращаясь в гостиную. Дома она уселась на пол перед камином. Потрясение от встречи с Тиффани несколько улеглось, и теперь казалось даже, что ситуация не могла сложиться по-иному: обе богатые наследницы пионеров Кимберли готовились к борьбе за новое Эльдорадо, сражаясь в том самом городе, где некогда все начиналось. Или это нечто большее, чем алмазы Юго-Западной Африки?
Она смотрела в огонь. Нравится это Мэтью или нет, но она здесь на месте и должна что-нибудь делать. Она сделала открытое предложение, основанное на ее главном преимуществе перед Кортами — влиянии Мэтью и его тридцатипроцентном пакете акций в «Даймонд Компани». Сомнительно, что потребуется набавлять цену, но торопиться не следует, ибо Антон будет счастлив выжать из ситуации все возможное — для этого он их и пригласил. О Филип, взмолилась про себя Миранда, как ты мог так катастрофически ошибиться в оценке месторождений Юго-Запада. Если бы ты не послал папе неверную деформацию о Юго-Западе, этого бы никогда не случилось!
Она поднялась и стала переходить из комнаты в комнату, ища вдохновения и поддержки, словно какие-то флюиды делового чутья ее отца, которое никогда не подводило его, могли остаться в атмосфере этого дома.
 
У Тиффани есть Рэндольф, и он, кажется, вполне способен оказать ей существенную поддержку. По правде говоря, он показался ей человеком, способным на все. А у нее совсем никого нет. Бродя по пустому дому, Миранда чувствовала себя одинокой, совершенно одинокой.
Под предлогом посещения ванной Тиффани расположилась в прихожей, между холлом и гостиной, откуда надеялась подглядеть за Антоном и Мирандой. Она видела, как открылась дверь кабинета, и могла наблюдать сцену их прощания. Ее глаза задумчиво сузились, но она решила ничего не говорить Рэндольфу о увиденном. Каждая крупица добытой информации должна быть полезна именно ей самой.
— Можно восхититься, как Миранда Брайт владеет своей речью, — заметил Рэндольф, когда она вернулась к нему, — а также ее несомненным очарованием.
— О, я не сомневаюсь, что ее очарование должно прийтись тебе по вкусу, Рэндольф, — промурлыкала Тиффани. Она вдруг представила себе Миранду, подвергающуюся побоям Рэндольфа, и эта мысль доставила ей удовольствие. Тиффани не забыла пагубной склонности Миранды к чтению чужих писем. — Однако она может оказаться слишком слаба для некоторых твоих привычек. С другой стороны, ее невинный вид не должен вводить в заблуждение. Когда-то я говорила, что она не выглядит способной противостоять мне, но теперь я в этом не уверена.
— Ты действительно это говорила? Кому и при каких обстоятельствах?
— Это неважно, — отрезала Тиффани, проклиная себя за необдуманные слова. — Важен лишь безусловный факт: Антон отдает предпочтение ей.
— Нет. Он настраивает одну партию против другой, точно так, как поступил бы я на его месте. Имей терпение, дорогая. Близится наш черед.
И верно, когда другие гости устремились к выходу, Антон дал знак Рэндольфу, что им следует задержаться.
— Вы изучили содержание моего последнего меморандума?
— Во всех подробностях. Потенциал юго-западных россыпей выглядят впечатляюще. — Рэндольф осторожно подбирал слова и, как всегда, не переходил грани благоразумия. — Мы можем полагаться на представленные вами данные?
— Я вынес их из личных впечатлений, полученных во время предыдущего визита в закрытую зону, и обсуждая каждый аспект с моими консультантами по геологии и инженерным работам. Нет сомнений, что алмазные россыпи Юго-Западной Африки… — Антон сделал паузу, затем пожал плечами и тряхнул головой. — Я собирался сказать, что они неистощимы, но это, конечно, не совсем соответствует истине. Но их хватит на нашу жизнь и еще внукам останется. Алмазы могут оказаться и в море, вдоль побережья, — продолжал он, — и когда-нибудь мы будем обладать техникой, способной поставить преграду волнам, и станем собирать алмазы прямо со дна океана.
— Но качество камней не изменится?
— Несомненно. Как вы видели из образцов, представленных мною в Нью-Йорке, качество превосходное и добыча содержит исключительно большой процент камней высокой ценности.
— Хм… — Рэндольф откинулся в кресле с прямой спинкой: локти на высоких деревянных подлокотниках, пальцы сжаты. — Существует еще и политический аспект. Мы уже обсуждали его, когда вы были в Нью-Йорке, но вы по-прежнему утверждаете, что, если англичане получат контроль над территорией после войны с Германией, производителей не будут принуждать к торговле по определенным властью квотам?
Антон помедлил. Он не хотел открывать все карты, сообщая Рэндольфу, что южно-африканские власти против абсолютной британской монополии в алмазной индустрии. Рэндольф должен верить, что сделка с Мэтью Брайтом вполне возможна.
— Я уверяю вас, что если немцев вытеснят с Юго-Запада, территория будет управляться из Претории, а не из Лондона. Так случилось, что южно-африканский министр добывающей промышленности — мой ближайший друг, — добавил он.
Во взгляде Рэндольфа мелькнуло понимание.
— Я так и думал.
Рэндольф обдумал и просчитал сделку еще до отъезда из Нью-Йорка, и даже неожиданное присутствие Миранды Брайт не могло помешать ему добиться самых выгодных условий. Конкуренция означала, что Рэндольфу придется больше предложить, но вовсе не значила, что он должен получить меньше.