Ловцы фортуны

— Утром вы будете думать по-другому! — сказал он. — Утром вы вспомните, что я не только persona non grata для вашего отца, но и то, что я изгнанник, опозоренный человек. Если вы свяжетесь со мной, вам нельзя будет вернуться в Лондон. Вы не сможете больше увидеть вашего отца…
Рассудок говорил ей, что он прав… тело же уверяло, что это неважно…
— Мы с вами больше не увидимся в любом случае, — медленно проговорила она, — потому что я уезжаю в Кимберли для очень важных переговоров с мистером Элленбергером.
— Счастливчик старина Антон!
Она удивилась, услышав, что он называет Антона по имени.
— Вы знаете Антона Элленбергера?
— Сталкиваемся время от времени, — и его губы слегка дернулись, словно он пытался улыбнуться.
Миранда старалась принудить себя к достойному отступлению, но Рэйф шагнул к ней и снова обхватил ладонями ее лицо.
— Я не хочу, чтобы вы уходили, но это ради вашего же блага. Я также клянусь вам, что не дотронусь до вас на борту этого судна, независимо от своего желания, потому что иначе вы поверите в ту ложь, которую обо мне распространяют. — Он склонил голову и быстро поцеловал ее в губы. Уезжайте в Кимберли, Миранда, но не удивляйтесь, если я последую за вами.
По возвращению в гостиницу Миранда с облегчением вздохнула, не найдя гневных телеграмм от Мэтью, которых ожидала. Хотя представитель «Даймонд Компани» несколько раз звонил, горничная ее прикрыла. Она прочла письма, прибывшие от Мэтью, и незамедлительно ответила, придумав вымышленную историю. Она удивлялась, нет, ужасалась собственной двуличности — как она могла так скоро перемениться? Отсутствие Мэтью, влияние алмазов… или Рэйфа? Миранда не питала сомнений относительно личности истинного виновника.
В Кимберли ей нужно было отправиться только через два дня, и она была рада, что ей выпала передышка, дабы прийти в себя. Однако ей приходилось постоянно противиться желанию посетить его, и на закате второго дня она стояла у окна спальни, глядя на очертания Столовой горы позади гостиницы.
— Где вы живете? — спросила она, прежде чем сойти на берег.
— На «Горе».
— Где именно на «Горе»?
— На пике Дьявола, конечно. Где же еще?
Разумеется, где же еще? Миранда в задумчивости взирала на суровые очертания пика. Затем ее взгляд поймал стайку голубей — они быстро пронеслись по небу, прежде чем исчезнуть с поля ее зрения. Голуби… она все же не могла представить Рэйфа голубятником… птиц выпустили с «Корсара» после той странной остановки на обратном пути…
Внезапно Миранда замерла, на ее щеках проступили алые пятна, а синие глаза вспыхнули. Она была в ярости — такой, какой еще не знавала. Схватив пальто, она выбежала из гостиницы в сгустившиеся сумерки, кликнула кэб и направилась к нужному дому на пике Дьявола. Взлетев на крыльцо, она гневно затарабанила в дверь. Возможно, на стук выйдет домоправительница. Но когда дверь приоткрылась, сердце Миранды сжалось.
Перед ней стояла прелестная юная девушка. У нее была прекрасная кожа медового цвета, овальное личико, пухлые губки и миндалевидные глаза. Прямые черные волосы были схвачены на затылке в тугой узел, а маленькая фигурка заставила Миранду почувствовать себя амазонкой. Доказательство того, что от смешения кровей рождаются красивые дети — магическое сочетание европейской и малайской крови принесло чудесный плод. Миранда знала, что в большинстве местных домов работали четные слуги, но эта девушка не только вела дом Рэйфа Деверилла — она также явно согревала его постель по ночам.
Миранда холодно протянула ей визитку и прошла в просто обставленную гостиную, которая отнюдь не могла похвастать роскошью. Садиться она не стала. Однако ей не пришлось долго ждать появления Рэйфа.
— Миранда! Какой приятный сюрприз! Вы просто проезжали мимо или вас все же привлекает мое общество?
— Голубятник! — выкрикнула она. — Голубятник! Мерзкий алмазный контрабандист, вот вы кто!
— Ага. — Он скрестил руки и взглянул на нее. Она ожидала, что он начнет отпираться, но он не стал этого делать. — И вы этого не одобряете, — заявил он с очаровательной небрежной улыбкой.
 
— Гениальная догадка!
— Вам придется пересмотреть свои взгляды на жизнь, Миранда, если вы хотите преуспеть в мире бизнеса, где ваши понятия о чести не имеют право на существование.
— Мой отец прекрасно преуспел, не пачкаясь в таких делах!
— Разве? В прежние дни Кимберли являл собой джунгли, в которых выживали только сильнейшие, а «сильнейшие» означает только самые умные и хитрые. Я крепко сомневаюсь, чтобы Мэтью Брайт остался незапятнанным. Вы знаете, что тогда это называлось НТА — «нелицензированная торговля алмазами», не контрабанда, но примерно то же самое?
— Мой отец не делал ничего подобного, — упрямо настаивала Миранда.
Как она отличалась от Тиффани! Ситуация с двумя алмазными наследницами была так похожа, что хотелось мысленно объединить их, увидеть в них представительниц одного типа, различавшихся только национальностью и цветом волос. Однако Тиффани жадно бросалась в любое сулящее выгоду предприятие и осмелилась бы плыть под любым ветром. Если Миранда отличается такой совестливостью и претензиями на мораль, то Тиффани легко сокрушит ее при первом же возникшем конфликте.
— Они все этим занимались, — спокойно сказал Рэйф. — Как вы думаете, с чего начинавшись титаны индустрии? Конечно, они были удачливы. Конечно, они были умны. Но было к множество других добытчиков алмазов. Чем же большие парни выделились из остальных? Я вам скажу — благодаря решительности, безжалостности и НТА.
— Я пришла обвинить вас в преступлении, а не защищать отца за какие-то мифические проступки прошлых лет! — вспыхнула Миранда. — Контрабанда — это кража!
— Я беру алмазы с неразрабатываемого месторождения, неизвестного никому, кроме туземцев, которым оно бесполезно. У кого я краду?
Она впервые заколебалась.
— Контрабанда алмазов вредит индустрии в целом.
— А какого дьявола я должен беспокоиться об алмазной индустрии? Только за то, что она и ее магнаты сделали со мной? А вам, как и всем, чертовски хорошо известно — что! Нет причины, почему я не имею права искать алмазы, добывать их и продавать? Почему я должен подчиняться диктату могущественного картеля?
— Вам должно быть превосходно известно, что дело в рыночной стабильности, особенно при продаже предметов роскоши, таких, как алмазы.
— К несчастью, стоимость алмазов, которые я добываю, отнюдь не столь велика, чтобы повлиять на рыночные цены!
— Где вы продаете камни?
— Ну-ну, Миранда, вы что, серьезно ожидаете, будто я отвечу на этот вопрос?
— По крайней мере, расскажите мне, как вы их нашли, — настаивала она.
— Я слышал, как и все моряки, истории, которые рассказывают в кабаках на побережье Кейптауна — истории о спрятанных сокровищах, золоте и алмазах. Был один готтентот, уроженец Юго-Запада, он клялся, что знает месторождение алмазов, но отказывался рассказать кому-либо о нем. Со временем большинство людей утратило к нему интерес, решив, что он плетет небылицы, надеясь вытянуть деньги на выпивку. Случилось так, что я сумел снискать его расположение, и за это он согласился проводить меня к алмазам.
— Почему вы поверили, в его историю? — ярость Миранды улеглась, сменившись глубокой усталостью.
— Я не был абсолютно уверен, но стоило рискнуть. Богом клянусь, стоило! По правде, мой маленький друг указал два источника алмазов. Один — который мы с вами посетили и другой — дальше по побережью, где я покупаю камни у бушменов.
— И сколько вы платите за карат?
Он рассмеялся.
— Деньги не помогут бушменам выжить в пустыне Намиб! Я плачу одеялами, ножами, продуктами, водой.
— Все вместе взятое много дешевле одного алмаза. Вы получаете несоразмерную выгоду, — язвительно бросила Миранда.
— Все относительно. Для бушменов алмазы все равно, что булыжники, а вода — ценнее всех сокровищ.