Ловцы фортуны

Она не ожидала, что здесь будут перед ней расстилать ковровые дорожки, но подобное отношение не сулило ничего хорошего в будущих отношениях Бюро и Компании.
Однако, когда она оказалась в кабинете местного представителя Бюро, то скрыла раздражение.
— Как любезно, что вы уделили мне свое бесценное время, — сладким голосом произнесла она на безупречном немецком, — несмотря на то, что я прибыла без предупреждения.
Гуго Верт потрясенно уставился на нее. Он нарочно заставил ее ждать, и уж никак не рассчитывал увидеть такое прелестное создание, которое, вдобавок, обращалось к нему на его родном языке.
— Вовсе нет, — промямлил он. — Чем могу служить?
— У меня дела в Южной Африке, и я решила воспользоваться возможностью засвидетельствовать Бюро свое почтение. — Она обезоруживающе улыбнулась. — Вот где идет настоящая работа! Насколько я понимаю, большая часть берлинского штата никогда здесь не бывала.
Это был удачный ход, ибо Верта постоянно возмущала позиция берлинских бюрократов, совершенно ничего не смысливших, с его точки зрения, в алмазном бизнесе.
— Я должна сказать, что мы были бы счастливы, если «Даймонд Компани» и Бюро смогут прийти к соглашению по вопросу о регулировании рынка, — продолжала Миранда, осторожно нащупывая путь. — Конечно, все мы понимаем, что результат должен быть выгоден обоим предприятиям. Надеюсь, вы согласны?
— Сомневаюсь, что моя точка зрения много значит. Я занимаюсь добычей алмазов, а не их продажей.
— И как, успешно? Как много вы сумели добыть их в прошлом году? Около полутора миллионов каратов, кажется?
— Вы хорошо информированы, мисс Брайт, так что сомнительно, чтобы вы не были осведомлены и о рентабельности наших добывающих предприятий, чьи объявленные дивиденды выросли с 30 до 3800 процентов! Поэтому вас не должно удивлять, что кое-кто в Берлине считает это соглашение более выгодным для британской «Даймонд Компани» и лондонскому Синдикату, чем германскому Бюро!
И снова Миранда прокляла свою неспособность слышать интонации и нюансы речи, но каким-то образом она сумела почувствовать подтекст.
— Соглашение выгодно алмазной индустрии, — подчеркнула она, — а та стоит над международной политикой и национальными пристрастиями.
Наступило молчание. Каждый знал, что другой думает о возможности войны в Европе, но при столь недолгом знакомстве и в этом офисе упомянуть об этом было невозможно.
— Я бы желала, чтобы мы могли продолжить беседу в менее официальной обстановке, герр Верт. Не отобедаете ли вы со мной сегодня вечером, вместе с фрау Верт, разумеется.
— Я не женат, и буду счастлив принять ваше приглашение.
Вернувшись в отель, Миранда сорвала шляпу и яростно принялась вытаскивать шпильки из волос. Британия против Германии, — ну и ну, разве ж в этом дело? Что ж, черт побери, она им кое-что покажет и в результате выудит у герра Верта даже больше информации, чем смогли бы это сделать Мэтью или Филип. Она уселась перед зеркалом и приступила к борьбе со своими пышными волнистыми волосами, которые никак не желали подчиниться. Пришлось призвать на помощь служанку. Однако, когда все было закончено, Миранда осталась довольна.
Волосы были разделены на прямой пробор, заплетены в тугие косы и уложены над ушами, а затем свернуты кольцом на затылке. Несколько прядей, так и не поддавшихся, свободно падали на шею, но это лишь подчеркивало невинность и безыскусственность ее облика.
В самом простом из вечерних платьев Миранда выглядела образцовой белокурой свеженькой фройляйн, такой благолепной тевтонкой, как те дамы из обывательских слоев, что изображены в «Галерее красавиц» Людвига Баварского, в мюнхенском Нимфенбургском замке.
На сей раз герр Верт на заставил ее ждать, и Миранда приложила весь свой шарм, развлекая его рассказами о годах, проведенных в дрезденской школе, и смешными историями о своей гувернантке-немке. Он был очарован, без сомнения, и явно начал расслабляться, отдавая дань превосходному рислингу. Постепенно Миранда вывела беседу на алмазы, но вместо выяснения планов алмазных дельцов, чего хотел отец, сделала упор на свои отношения с Антоном Элленбергером.
 
— Милый Антон, — промурлыкала она, улыбнувшись Гуго над краем бокала, сделав глоток вина. — Он столь многому меня научил. Если он чего-либо не знает об алмазах, значит этого не знает никто.
— Наш соотечественник, безусловно, выдающийся человек, — согласился Верт.
— Он много лет был мне таким добрым другом. Например, в 1908 году он впервые приехал на Юго-Запад с поручением расследовать исчезновение моего брата. Вы тогда были в Людерицбухте?
— Да. Это огромная трагедия. Мои соболезнования, мисс Брайт.
— Вы встречались с Филипом? — жадно спросила она.
— Да. — Гуго помедлил, не зная, что сказать об этом странном молодом человеке. — Вы с ним совсем не похожи.
— Чем же мы отличаемся?
— Филип Брайт не был дружелюбным молодым человеком. Он, в некотором роде, казался странно отчужденным. И к тому же он совсем не интересовался алмазами. Я свозил его на разработки и объяснил потенциальные возможности наших рудников, но он не задал ни одного из ожидаемых мною вопросов. И однако, я совершенно уверен, что всю важность открытия он понимал.
Это утверждение столь рознилось с докладом, присланным Филипом, что Миранда изумилась.
— Вы принимали участие в его поисках?
— Я и организовывал эти поиски, и мне действительно очень жаль, что мы не сумели его найти. Уверяю вас, мы пытались, но в пустыне… — Гуго, извиняясь, пожал плечами. — Вдобавок, мы опросили всех, кто с ним разговаривал. Была одна зацепка — девушка, которую видели с ним в этом самом отеле… но она дожидалась парохода на Кейптаун, а к тому времени, когда была поднята тревога, корабль уже отплыл.
— Моя семья так благодарна вам и всем нашим немецким друзьям за помощь в это ужасное время. — Миранда легко коснулась его руки. — Молюсь, чтобы мы никогда не оказались врагами. Однако, если наши страны все же вступят в войну, мы должны помнить, что отношения между людьми имеют свойство восстанавливаться сразу после того, как военные вдоволь наиграются в свои игры. Алмазная индустрия настолько необходима миру, что ее будущее и стабильность не должны быть поставлены на кон.
— Сомневаюсь, что политики с вами согласятся.
— К счастью, политики не вмешиваются в алмазную индустрию.
— Нет, — тихо сказал Гуго. — Британские в алмазную индустрию вмешиваются.
Опять! Миранда и не догадывалась, что горечь и зависть к контролю рынка «Даймонд Компани» проникли так глубоко.
— Единственный мой ответ на ваше заявление — именно британцы основали индустрию, поставили ее на ноги. Но, пожалуйста, не будем тратить время на споры. Мне слишком хорошо, чтобы ссориться. Честно говоря, я бы хотела задержаться на Юго-Западе подольше и познакомиться с работой шахт. Я бы хотела совершить то же путешествие, что недавно предпринял Антон.
— Вам это было бы чрезвычайно интересно. — Гуго расслабился, но все еще был настороже. Он не собирался выдавать секретную информацию, однако в том, чтобы описать поездку Элленбергера, вреда не видел. — Антон посетил Колманскоп, бухту Элизабет, Помону и Богенфельз. Вы уверены, что не можете продлить свой визит? К сожалению, я не могу сопровождать вас лично, но обеспечил бы вам эскорт.
— Действительно, не могу. — Промышленные операции сами по себе не интересовали Миранду. Политика Бюро и его замыслы — вот что она намеревалась узнать поглубже. — А вы сопровождали Антона в «шпергебайт»?
— О нет. Антон знает всех промышленников, и, кроме того, зачем ему сопровождающий в «закрытой зоне»? Он один из нас.
Миранде с трудом удалось сохранить спокойное выражение лица, пока в последующие минуты она толковала о своем предстоящем визите в Кимберли, а затем расспрашивала Гуго о его прошлом. Она притворялась, что внимательно слушает, когда он рассказывал о себе, но на самом деле ее мысли были далеко. Гуго Верт, совсем не желая того, дал ей ценную информацию, которую она искала.