Ловцы фортуны

Тиффани била кулачками по груди Рэйфа. Когда Мэтью ворвался в комнату, она с горькими рыданиями кинулась ему на шею. Мэтью освободил забинтованную руку из повязки, нежно обнял девушку, и, словно защищая, прижал к себе.
— Дорогая девочка, скажи мне, что случилось? Неужели он…
Тиффани кивнула.
— Я была в постели… он вошел в комнату… зажал мне ладонью рот, чтоб я не могла кричать и потом… — Она вздрогнула. — Я… не приехала, если… знала, что он здесь! — бессвязно воскликнула она. — Он уже пытался это сделать раньше, в Нью-Йорке.
Мэтью похлопал ее по плечу, но сказать ничего не успел, поскольку Джулия накинулась на Рэйфа как дикая кошка.
— Насильник! — завизжала она. — Тебе мало того, что ты получал законно или добровольно, ты накинулся на гостью в доме моего дяди! Постель — вот все, о чем ты думаешь! Новое тело, еще одна возможность проверить свое мастерство. Большое самомнение говорит тебе, что все женщины на свете только и мечтают заняться с тобой любовью! — Всхлип вырвался из горла Джулии при воспоминании о его объятиях, о прикосновениях, зажигавших в ней пламя. — Насильник! — вновь прошипела она. — Но не думай, что ты уйдешь от расплаты. Я буду кричать об этом на всех перекрестках. Я позабочусь, чтобы все узнали об этом!
— Довольно, Джулия. Полагаю, Тиффани больше нуждается в твоем внимании, чем он.
— Мы должны разбудить домочадцев. Пусть все узнают!
— Утром. Дай лорду и леди Эмблсайд хоть эту ночь поспать спокойно.
Рэйф не мог ни двинуться, ни говорить. Он только ясно понимал: отрицать что-либо тщетно — что будут стоить его слова против показаний прелестной невинной девушки, да еще находящейся в трауре по отцу. Ему все же удалось стряхнуть оцепенение и подойти к двери. Здесь он остановился и глянул в синие глаза Мэтью.
— Вы не последний раз слышите обо мне, сэр Мэтью, — четко произнес он, — и хотя я не понимаю, какая лично вам выгода от этого спектакля, я вас не прощу. И, раз теперь я не женюсь на Элис Палмер, возможно, вам придется лучше запирать свою дочь!
Он поднялся по лестнице к себе в комнату и хлопнул дверью. Мэтью, выругавшись, последовал за ним и повернул ключ в замке. Размахивая ключам, он повернулся к плачущей Джулии и Тиффани, стоявшей с каменным лицом.
— Я отдам его Лоре, — сказал он.
Много позже Лора приподнялась на подушках, убедилась, что Мэтью спит и выскользнула из постели. Она тихо подкралась по толстому ковру к туалетному столику, взяла ключ, извлекла что-то из ящика и покинула комнату. Затем она пробежала по длинным коридорам, по лестницам вниз, по лестницам вверх — до мансарды Западного крыла. Трясущимися руками она вставила ключ в замок и открыла дверь.
Рэйф, полностью одетый, стоял у открытого окна.
— Лора, я знал, что вы не покинете меня в этой идиотской ситуации.
— Это безумие. Полное безумие. Я знаю, что вы этого не делали, но…
— Мое слово против ее, — закончил он улыбнувшись.
— Знаю, но мы можем подождать завтрашнего дознания. Возможно, ваша мать сумеет заставить Тиффани отказаться от своего обвинения.
— Моя мать не так давно выразилась по этому поводу совершенно определенно. Она давно готова услышать обо мне самое худшее. Мать, — с уверенностью предрек Рэйф, — первой отречется от меня сегодня утром.
— Тогда вы должны бежать, потому что скандал вас погубит. Кроме того, — Лора серьезно взглянула на него, — вы должны поговорить с Элис. Она очень любит вас, и, думаю, выйдет за вас, несмотря ни на что.
— Нет, — он выразительно покачал головой. — Я, кажется, потратил весь последний день в заявлениях о своей верности ей, но вы, Мэтью, и Тиффани были правы — я не люблю ее и из нашего брака ничего бы хорошего не вышло. Нет, лучшее, что я могу сделать для Элис — это исчезнуть и дать ей возможность найти кого-нибудь другого.
— Я помогу вам покинуть дом, но могу ли я еще в чем-то вам помочь! Дорогой Рэйф, вы столько для меня сделали. Позвольте теперь и мне помочь вам.
Он заколебался, борясь со своей гордостью, но решился и взглянул ей в глаза.
 
— Деньги. Мне крайне неудобно просить, но не могли бы вы ссудить мне немного наличных? К сожалению, я не смогу обратиться в свой банк до понедельника.
— Я подумала об этом. — Лора протянула пачку банкнот.
Он спрятал деньги в карман.
— Не окажете ли мне еще одну услугу?
— Конечно.
Он быстро набросал несколько строк на листке бумаги.
— Пошлите записку сержанту Кингу вот по этому адресу. Пусть собирает команду и ждет меня на «Корсаре».
— А когда вы окажетесь на борту корабля, куда вы отправитесь? — Лора не скрывала печали.
— Куда-нибудь. Туда, где ветры и приливы примут меня. — Рэйф положил руки ей на плечи. — Но где бы я ни был, — тихо сказал он, — я буду думать о вас. — Он обнял ее, и в его поцелуе было чарующее сочетание нежности и страсти.
Затем, после того как Лора снова заперла дверь его комнаты, они выбрались на парадное крыльцо, и он исчез во мраке грозы.
  Глава четырнадцатая  
   
— Он действительно изнасиловал тебя?
Лицо Рэндольфа было абсолютно непроницаемым.
— Да.
— Теперь ты, конечно, выйдешь за меня?
— Не обязательно, Рэндольф. У: меня пока нет причин опасаться, что могут быть… последствия.
— Все уже говорят об этом происшествии. Мы должны пресечь слухи, или бизнес пострадает.
Тиффани держала себя в рука. Однажды она сказала, что сам дьявол не сможет создать обстоятельства, при которых она выйдет за Рэндольфа, но она не принимала в расчет Мэтью Брайта.
— Я выйду за тебя, Рэндольф, но при одном условии. Я оставлю тебе банк, однако «Корт Даймондс» — мой.
— Согласен.
Рэндольф ответил сразу же, поскольку предвидел, какую позицию она займет. Он также был хорошо осведомлен о странных обстоятельствах изнасилования, и не был уверен в случайности того, что нападение произошло в доме давнего врага Джона Корта и столь скоро после его самоубийства. Несмотря на постоянные расспросы, Рэндольфу так никогда и не удалось принудить Джона Корта посвятить его в причину этой старой вражды, но было совершенно ясно, что недавние события связаны с ней. Однако он не выдавливал у Тиффани объяснений — он получил что хотел и пока что был согласен довольствоваться этим.
Они прибыли в Нью-Йорк с гробом Джона Корта на борту, и были встречены истерией толпы и клацаньем фотокамер. После похорон Тиффани отправилась в Ньюпорт готовиться к свадьбе. Достойной церемонии при данных обстоятельствах представить было невозможно, но она преуспела достаточно, чтобы не разочаровать обожающую ее публику. Она была одета в великолепное белое платье и позировала фотографам на террасе, придав лицу выражение, в котором было достигнуто верное сочетание счастья и скорби. На фотографиях был виден Рэндольф, который нежно улыбался ей, однако руки его покоились на трости с серебряным набалдашником.
Ночью Тиффани вернулась в свою прекрасную белую спальню, где горничная расчесала ее блестящие иссиня-черные волосы и поправила мерцающие складки шелковой ночкой рубашки. Оставшись одна, Тиффани неустанно ходила из угла в угол. Желудок ее сжимался от зловещих предчувствий, а лицо было бледным как смерть.
Когда вошел Рэндольф, она вся напряглась, но взглянула на него гордо, в ее глазах был вызов. В явлении Рэндольфа было некое несоответствие — он был в халате, но по-прежнему держал свою трость. Пожалуйста, взмолилась Тиффани, пусть все это побыстрее кончится!
Рот его дернулся.
— Снимай рубашку! — грубо приказал он.
Она уставилась на него. Как смеет он так разговаривать? Но затем она истолковала его слова как признак нетерпения, и, надеясь, что это ускорит представление, подчинилась.
Темные глаза Рэндольфа блеснули при виде совершенства ее белого тела. Этого он и ожидал, но равное удовольствие доставляло ему воинственное выражение ее лица. Он отложил трость и обнажил тело, белое и гибкое, как у нее, но с широкими мощными плечами и мускулистыми руками. Он сгреб ее, привлек к себе, впился ей в губы и почти задушил грубостью своего поцелуя. Держа ее за плечи, он постепенно стискивал их все сильнее, пока Тиффани, высвободив наконец рот, не охнула: