Ловцы фортуны

— Рэндольф должен кое-что сказать тебе, дорогая, — произнес он. — Я буду пока в библиотеке.
Он крепко обнял ее, затем медленно закрыл за собой дверь.
Какое-то мгновение Тиффани стояла неподвижно. Она сразу поняла, о чем станет говорить Рэндольф, и неожиданно ощутила чувство благодарности к тому невыносимому во всех прочих отношениях англичанину, предупредившему ее. С полным самообладанием она вошла в гостиную, подождала, пока Рэндольф не закроет дверь, а затем повернулась к нему. Нападение, вспомнила она, лучшее средство защиты.
— Ты, кажется, собираешься просить моей руки? — ледяным тоном сказала она. — Не стоит трудиться, моим ответом все равно будет «нет».
Никогда, даже во время самых сложных деловых переговоров, не оказывался Рэндольф в столь затруднительном положении. Он растерянно уставился: на Тиффани.
— Может быть, мы все-таки поговорим…
— Нет.
Никаких приступов гнева, никаких театральных жестов — лишь твердокаменная неумолимость. Рэндольф ожидал чего угодно, только не этого. Он был столь высокого мнения о себе, что не представлял, что ему могут отказать. Озадаченный, он попытался быть спокойным и убедительным.
— Тиффани, я очень хочу жениться на тебе. Давай обсудим это как разумные, взрослые люди… Пожалуйста, будь добра, объясни свой отказ.
— Я терпеть тебя не могу, я не вышла бы за тебя замуж, даже если бы ты был последним мужчиной на Земле.
Она не кричала, даже не повысила голос. Ее умышленно небрежный, насмешливый тон убивал больше всего.
— Но почему? Что я сделал, что заслужил такую нелюбовь? Мы должны все обсудить, Тиффани, ведь твой отец желает этого брака так же сильно, как и я.
— А ты видел когда-нибудь, чтобы я выполняла желания отца?
Рэндольф вздохнул.
— Должен признать, что нет. — Его лицо стало жестче. — Пожалуй, твое послушание оставляет желать лучшего.
Она мило улыбнулась.
— И я не вижу причины, почему должна меняться. — Улыбка сошла с ее лица. — В особенности теперь!
Рэндольф из последних сил боролся с накатывающимися волнами гнева. Стоять и выслушивать оскорбления от этого испорченного ребенка было выше его сил. Но нужно было вынести все, потому что он хотел ее — ее красоту и ее богатство. Он должен стать владельцем «Корт Банка» и «Корт Даймондс». Сделав над собой героическое усилие, он растянул губы в улыбке.
— Я виноват, дорогая, — любезно признал он. — Я был слишком поглощен делами — нашими семейными делами, — чтобы ухаживать за тобой, как ты того заслуживаешь. К тому же, возможно, ты привыкла думать обо мне только как о кузене. Уверяю тебя, отныне ты увидишь меня совершенно в ином свете.
Рэндольф приблизился к ней вплотную, губы его были растянуты в улыбке. Он погладил ее по щеке. Его глаза потемнели при этом первом прикосновении, и он продолжал бы ласкать ее и дальше, если бы Тиффани не отпрянула.
— Не прикасайся ко мне! Ты, мерзкая тварь, не смей меня трогать!
Ее неприкрытое отвращение было столь явно и искренне, что Рэндольф утратил контроль над собой. В ярости он схватил ее за запястье и потянул к себе, так что она оказалась прижатой к его груди.
— Ты будешь моей женой, Тиффани, — прошипел он, — и я буду прикасаться к тебе сколько захочу и когда захочу!
— Никогда! Я скорее умру, чем позволю тебе войти в мое тело на брачном ложе!
Его хватка усилилась, так что она сморщилась от боли.
— Что ты знаешь об этом? — резко спросил он. — Ты же не должна… Откуда у тебя эти сведения? Бог мой, чем ты только занималась во время своих похождений, дрянная девчонка?
— Что, Рэндольф, тебе очень интересно, был ли у меня практический опыт или это только теория? — Ее прекрасные глаза горели ненавистью. — Можешь гадать сколько угодно, потому что я не скажу тебе ничего! А теперь убирайся, ты сделал мне больно.
— Больно? Больно? Да я еще и не начал!
Все его притворство исчезло, лицо исказилось от бешенства.
— Я укрощу тебя, я покажу, кто здесь хозяин, Я раздавлю тебя и пришпилю к стене, словно бабочку на булавке. Я… — он быстро заломил ей руки за спину и, прижав к себе, наклонил голову, чтобы с силой прижать свои губы к ее губам.
 
Тиффани яростно боролась, она извивалась и билась, пока ей не удалось высвободиться от его поцелуя. Однако она не могла вырвать своих рук, и его лицо было по-прежнему в опасной близости.
— Что ты хочешь сделать? Укусить меня, словно вампир, как ты укусил ту девушку на яхте?
От удивления он слегка разжал свою хватку.
— Ты не предполагал, что я знаю об этом, ведь так, Рэндольф? Но я знаю. Я многое знаю о тебе — гораздо больше, чем ты обо мне! А теперь отпусти меня, пока я не закричала.
Он овладел собой и выпустил ее, злясь на самого себя за потерю самообладания. И все-таки его решимость не ослабла. Когда она направилась к двери, чтобы позвать отца, он злобно бросил:
— Ты все равно будешь моей, Тиффани. Это я тебе обещаю.
— Никогда! Сам дьявол не поможет тебе — скорее уж «Корт Банк» станет неплатежеспособным!
В этот момент в комнату вошел Корт, и Тиффани напустилась на него:
— И чья же это идея? Это Рэндольф убедил тебя, что его предложение просто замечательно? Или этот брак был задуман тобой еще в те времена, когда ты пригласил его в наш дом и ввел в наш бизнес?
Выражения лиц Тиффани и Рэндольфа ясно рассказали Корту о случившемся, и он в растерянности переводил взгляд с одного на другого, огорченный не столько непокорством Тиффани, сколько неудачей Рэндольфа.
— Ты должна выйти замуж за Рэндольфа, дорогая. Это очень хорошая партия, — беспомощно сказал он.
— Хорошая партия?! Разве я предмет торговли, контрактов, которые надо подписать, чтобы связать концы с концами? Я не бриллиант, папа, — и ее рука коснулась золотистого камня на шее, — чтобы меня при случае покупали, продавали или обменивали. Я не кусок камня, который можно спрятать в сейф или выставить на всеобщее обозрение.
— Конечно, дорогая, но…
— Никаких «но»! Я не выйду замуж за Рэндольфа, и ты не заставишь меня, — она с презрением взглянула на Корта. — Конечно, ты можешь выгнать меня из дома без гроша в кармане. Но уверяю тебя: если я уйду, то уж постараюсь, чтобы вся Америка узнала причину.
Это она может, подумал Рэндольф, сжимая кулаки.
— Джон, — спокойно проговорил он. — Я предлагаю дать Тиффани время на обдумывание этого вопроса.
Корт обрадовался.
— Ты абсолютно прав, — бодро произнес он. — Тиффани, ну разве это не справедливо?
Тиффани быстро оценила предложение и нашла способ, как обратить ситуацию в свою пользу.
— Хорошо, я подумаю об этом, — ответила она с понятной осторожностью, — но жить в одном доме с Рэндольфом я отказываюсь.
— Но Рэндольф не может сейчас покинуть Нью-Йорк, — воскликнул Корт, — а его переезд в отель вызовет в городе всякие слухи.
— В таком случае я уеду на время, — заявила Тиффани, и ее голос ясно дал понять: ни на что другое она не согласится.
— Но это покажется еще более странным, чем отъезд Рэндольфа, — возразил Корт.
— Нет, если я уеду куда-нибудь подальше, например, в Европу.
— В Европу?! — Корт пришел в ужас. Он всегда этого боялся, избегая даже упоминать о такой возможности. Но что он может предложить взамен? Тиффани и Рэндольф разрушили его мир мечты и заставили обратиться к реальности. Он понял, что не сможет навечно заточить дочь — рано или поздно она отправится в Европу. Хотя, конечно, ее шансы встретиться с Мэтью весьма невелики.
— Хорошо, — медленно сказал он. — Ты права: подобное путешествие будет выглядеть совершенно естественным. Но ты поедешь в сопровождении тети Сары.
— Нет, — непреклонным тоном объявила Тиффани. — Она будет слишком сильно напоминать мне его.
— Тогда я поеду сам. На следующий месяц Фрэнк со своей матерью планировали круиз по Европе, но мы не можем одновременно бросить дела. Я отменю отпуск Фрэнка и…
— Папа, — с упреком перебила Тиффани, — как можно быть таким бесчувственным? Они хотят увидеться с братом Фрэнка Винсентом — он не приехал домой на Рождество, потому что проводит каникулы с друзьями.