Хозяйка замка Уайтбор (СИ)

— Вижу, люди здесь совсем не так относятся к фэйри, как в столице.
— Это верно, — согласилась вдова. — Здесь никто не подойдет ночью к амбару, если оттуда доносится звук молотьбы. И даже отъявленные скептики носят при себе склянку со святой водой или мешочек соли. Или могильной плесени, если соль слишком дорога.
В Эшентауне фэйри были легендой. Здесь они постоянно заглядывали вам через плечо.
— Рядом с Уил-Дейзи действительно есть лабиринт сидов? — не удержалась я от вопроса.
Миссис Трелони спокойно кивнула.
— Старое волшебство, но вполне действенное. — Острый взгляд блеснул в полутьме кареты. — Знаешь, в чем проклятие лабиринта? Ты всегда идешь по проторенному пути. Ни шагу в сторону. Никакой свободы.
Помолчав, она решительно произнесла:
— Фэйри любят таких, как ты — любопытных девушек с горячим сердцем, но не вздумай играть с ними в игры! Это тебе не кошельки по дилижансам искать!
«Значит, она все-таки меня узнала».
— На первый взгляд ты неплохо разбираешься в людях, но любой сид заморочит тебе голову без труда. Лучше с ними вообще не связываться, а то знаешь, как бывает? Была девочка из шахтерского поселка — стала служанка королевы Мейвел. Был подполковник Уэсли — стал новый Нуада Серебряная Рука, и легенда подчинила его, увлекла за собой.
От неожиданности я даже подскочила:
— Вы знали моего отца?!
— Очень мало. Он ведь редко приезжал сюда. Военная академия, потом армия…
Но я живу здесь давно, и видела многое.
Кажется, миссис Трелони старалась предостеречь меня от чего-то. Что-то в этом духе говорил и Амброзиус, представлявший себе волшебный мир как тележное колесо, надетое на прочную ось. Колесо, для которого характерно бесконечное вращение и повторение пройденного.
— Легенды повторяются, — сказала миссис Трелони, причем в ее голосе не было и тени шутливости. — Меняются исполнители, но роли на Той Стороне век за веком остаются те же. Смотри, чтобы Мейвел не затянула в свою сеть и тебя. Кажется, члены вашей семьи ей особенно по вкусу.
 
«Интересно, кого она имела в виду? Уж не моего ли дядюшку?»
Я бы непременно задала этот вопрос, но впереди уже показалась громада замка Уайтбор, подпиравшего небо высокими башнями. Между их зубчатыми кронами метались бешеные слоа, в бессильном гневе снова и снова разбиваясь о камни. Где-то в темноте заорала разбуженная сова. Наша коляска остановилась в круге бледного света от фонаря, горевшего над сторожкой. Ступив на подножку и придерживая плащ от ветра, я обернулась, чтобы поблагодарить добрую женщину и заметила, что миссис Трелони вся подалась вглубь коляски, стараясь, чтобы замок не коснулся ее даже тенью. Слабый свет очертил хмурое лицо и недовольные складки возле рта.
— Не нравится мне это место, — буркнула она. — А тут еще Имболк через три недели… Знаешь что? Если тебе покажется здесь… неуютно, ты всегда можешь погостить несколько дней у меня или у миссис Полгрин. Уверена, что лорд Уэсли не станет возражать.
Я со всей вежливостью отказалась от этого великодушного приглашения. На Имболк приходилась одна из ночей, когда обитатели Той Стороны могли появиться в нашем мире, и я очень надеялась встретиться кое-с-кем. А королевы Мейвел я не боюсь, мы с ней уже встречались. Знаю я ее хитрости. Во второй раз она меня не поймает!
О том, что в прошлый раз нам удалось сбежать лишь благодаря Амброзиусу, я старалась не вспоминать.
***
Хотя лорд Уэсли не забыл прислать за мной грума, миссис Трелони сама вызвалась меня отвезти. Я обрадовалась, так как физиономия дядюшкиного слуги, на девяносто процентов состоявшая из усов и бороды, подозрительно напоминала волосатую морду хобгоблина, и мне вовсе не улыбалось ехать с ним в темноте через пустоши.
Снаружи все так же завывал ветер. Старенькую коляску слегка раскачивало и подбрасывало на ухабах, но лошадь бежала резво, вероятно, стремясь поскорее попасть в родную конюшню. В воздухе носились клочья тумана. Ветер то взметал их к небу, то безжалостно прибивал к земле. Окрестности таяли в темноте. Можно было легко представить, что находишься посреди океана. Шорох моря заменял сухой шелест вереска, замершие вдалеке холмы походили на окаменевшие штормовые волны.
 
— Здесь называют это слоа. Мертвое воинство, — произнесла молчавшая до сих пор миссис Трелони.
— Что?
Она махнула рукой в сторону туманных вихрей, проносившихся мимо:
— Люди верят, что солдаты, чьи тела не были похоронены в освященной земле, обречены вечно сражаться. Завтра все окрестные болота запестрят красным лишайником — это кровь слоа пятнает скалы и камни. Они мечутся, не находя покоя, совершают новые убийства, сбивают с дороги путников…
Очень утешительные сведения, и главное — как вовремя! На всякий случай я выглянула из коляски. Темно, не видно ни зги. Наш кучер, вероятно, находил дорогу каким-то шестым чувством.
— Не бойся, — в голосе странной вдовы слышалась легкая насмешка. — Мы не заблудимся. Колеса повозки обиты гвоздями из заговоренного железа, а у лошади — железные подковы. Никаким слоа не сбить нас с пути.
Я никак не могла понять, шутит она или говорит серьезно. Как и днем, мы снова миновали ту шахтерскую деревушку. Ночью вид ее изменился. Туман, протянувший между холмов свои жадные лапы, приглушил огоньки в окнах домов, что придало окружающей местности слегка потусторонний оттенок. Казалось, что деревня не вполне принадлежит этому миру.
В Эшентауне мне довелось встретиться с одним из фоморов — существом, постоянно балансирующим на грани между нашим миром и Той Стороной. В Думаноне складывалось впечатление, что фоморами были абсолютно все.
— Вижу, люди здесь совсем не так относятся к фейри, как в столице.
— Это верно, — согласилась вдова. — Здесь никто не подойдет ночью к амбару, если оттуда доносится звук молотьбы. И все привыкли носить при себе склянку со святой водой или мешочек соли. Или могильной плесени, если соль слишком дорога.
В Эшентауне фейри были легендой. Здесь они постоянно заглядывали вам через плечо.
— Рядом с Уил-Дейзи действительно есть лабиринт сидов? — не удержалась я от вопроса.
Миссис Трелони спокойно кивнула.
— Старое волшебство, но вполне действенное. — Острый взгляд блеснул в полутьме кареты. — Знаешь, в чем проклятие лабиринта? Ты всегда идешь по проторенному пути. Ни шагу в сторону. Никакой свободы.
Помолчав, она решительно произнесла:
— Фейри любят таких, как ты — любопытных девушек с горячим сердцем, но не вздумай играть с ними в игры! Это тебе не кошельки по дилижансам искать!
«Значит, она все-таки меня узнала».
— На первый взгляд ты неплохо разбираешься в людях, но любой сид заморочит тебе голову без всякого труда. Лучше с ними вообще не связываться, а то знаешь, как бывает? Была девочка из шахтерского поселка — стала служанка королевы Мейвел. Был подполковник Уэсли — стал новый Нуада Серебряная Рука, и легенда подчинила его, увлекла за собой.
От неожиданности я даже подскочила:
— Вы знали моего отца?!
— Очень мало. Он ведь редко приезжал сюда. Военная академия, потом армия…
Но я живу здесь давно, и видела многое.
Кажется, миссис Трелони старалась предостеречь меня от чего-то. Что-то в этом духе говорил и Амброзиус, представлявший себе волшебный мир как тележное колесо, надетое на прочную ось. Колесо, для которого характерно бесконечное вращение и повторение пройденного.
— Легенды повторяются, — сказала миссис Трелони, причем в ее голосе не было и тени шутливости. — Меняются исполнители, но роли на Той Стороне век за веком остаются те же. Смотри, чтобы Мейвел не затянула в свою сеть и тебя. Кажется, члены вашей семьи ей особенно по вкусу.
 
«Интересно, кого она имела в виду? Уж не моего ли дядюшку?»
Я бы непременно задала этот вопрос, но впереди уже показалась громада замка Уайтбор, подпиравшего небо высокими башнями. Между их зубчатыми кронами метались бешеные слоа, в бессильном гневе снова и снова разбиваясь о камни.