Безжалостные люди (ЛП)
Я уставшая, голодная или раздраженная каждые десять минут. Первые недели я блевала в ванной Адрианы, просто чтобы скрыть это от Лиама, а теперь он обращается со мной, как с младенцем.
— Я в порядке, Эвелин, — холодно сказала я, садясь.
— Прекрати нести чушь, Мел. Я серьезно, я понимаю, что ты хочешь оставаться Боссом, но ты также скоро станешь матерью. Это важнее всего остального. Так что брось притворяться и говори со мной, как если бы я был Лиамом. — Если бы я говорила с ней так, как я говорю с Лиамом, я бы потеряла самообладание.
— Я не должна быть беременной, Эвелин. Я сделала все, кроме удаления матки, чтобы не забеременеть. И все это не помогло. Этот ребенок забирает всю мою энергию, и я все время чертовски устаю, — сказала я, откидываясь на подушки.
Черт бы побрал его и его ирландских пловцов.
— У тебя только первый триместр беременности. Усталость — это нормально. Дай себе еще три недели, и все исчезнет. — Она улыбнулась, взяв мою руку в свою. — Мел, ты не понимаешь, как это меня радует. Как это обрадовало всю нашу семью. Я буду бабушкой.
— Да, — сказала я без эмоций, потому что я не была взволнована.
— Ты не хочешь ребенка? — Я предполагаю, что она пытается не осуждать меня, но я могу видеть беспокойство в ее глазах.
— Я убиваю людей, Эвелин. Это часть моей работы, и я не жалею об этом, потому что я хороша в этом. Я одна из лучших когда-либо существовавших лидеров. История поставит меня в один ряд с Аль Капоне и Чарльзом «Счастливчиком» Лучано. Я буду второй женщиной в этом списке после Се Цайпин. Это тоже мой ребенок. Это ребенок, о котором я забочусь последние семь с половиной лет. Я не знаю, как заботиться одновременно о двух детях.
Вот, я сказала это. Я глубоко вздохнула, пока Эвелин обдумывала услышанное.
— Ты ведь знаешь нашу семью, верно? — Она улыбнулась. — Ты хорошо умеешь делегировать все, кроме своей власти.
— Это потому, что власть не должна делегироваться. — Это то, что сделало меня сильнее. Зачем делиться этим? Я уже делилась с Лиамом.
— Может быть, и нет. Может быть, ты могла бы заниматься всем сама. Единственным недостатком является потеря рассудка, сердце Лиама или своего ребенка. — Я не знаю, почему моя рука потянулась к животу, но ухмылка на ее лице раздражала меня. Сейдж и Эмори уже стремились к его жизни.
— Я не должна говорить тебе быть самой собой. Но обращайся к нам, если необходимо. Лиам понимает, что ты ему нужна, и я сомневаюсь, что он откажется от тебя. Работай меньше, но качественно. Оставь след. Твои люди и весь остальной мир увидят тебя такой, какая ты есть — Кровавая Мелоди. — Она подмигнула мне, когда вошел Лиам. Он выглядел смущенным и слегка обеспокоенным. Я думаю, он подумал, что если я разговариваю с его матерью, значит, что-то не так.
— Я оставлю тебя и Безумного Шляпника наедине, пока. — Она слегка обняла меня, на что я не ответила. Я не была любителем обниматься, но я похлопала ее по спине.
— Дорогой. — Эвелин обняла его и ухмыльнулась, глядя на смузи в его руках. — Это маленький стакан.
— Что? — Ответил Лиам, глядя на него. Эвелин подмигнула мне перед уходом, хотя я понятия не имела, что это значит.
— С тобой все в порядке? — спросил он, протягивая мне смузи.
Я закатила глаза, прихлебывая напиток.
— Я не могу пить алкоголь. Как бы ты себя чувствовал? А это маленький стакан.
— Туше’. — Он засмеялся, падая рядом со мной. У него была эта новая раздражающая привычка гладить мой живот, как будто это был гребаный хрустальный шар. Казалось, это делало его счастливым, поэтому я не сказала ни слова. Кто-то должен быть рад этому ребенку.
— Что сказал комиссар? — Спросила я, встряхивая свой напиток — дурацкие фрукты все время застревали на дне.
— Мы разрушили его жизнь, мы убили его людей, мы зло… Все по-старому. — Он вздохнул. — Я не узнал от него ничего нового.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты прикончил его. Если нет, я всегда могу доделать дела за тебя.
— Дело сделано. Он умирал мучительно и медленно. Монте остался, чтобы убедиться. — Он поцеловал мой живот, прежде чем посмотреть на меня.
— Этот Кросс, как далеко он продвинулся в иерархии? — Чем ближе человек был к боссу, тем труднее было заставить его говорить.
— Личный охранник любимой любовницы Вэнса, Геры. — Он ухмыльнулся, делая глоток моего коктейля. Я свирепо посмотрела на него, но ничего не сказала по этому поводу. Он протянул мне свой планшет, и я пролистала несколько документов.
— Пусть Деклан поищет эту Геру. У нее должен быть денежный счет. Если она его любимица, значит ей достаточно хорошо платили, чтобы она была счастлива.
— Я уже сделал это, — сказал он, и мне почти захотелось заплакать, дурацкие гормоны.
— Почему бы тебе просто не поручить мне какое-то дело, раз уж ты причина, по которой я сижу дома, — огрызнулась я на него. Он был таким самоуверенным, и я разрывалась между желанием наброситься на него и разбить ему лицо.
— Я убил Паттерсона. Антонио и Эрик держат Кросса в подвале. Гера не отходит от Вэнса, насколько разузнал Деклан, и я не смог купить смузи с киви…
— Что, черт возьми, ты купил мне смузи без киви? — Крикнула я, открывая крышку своего напитка. — Ты можешь, блядь, разрушить Чикаго, заставить литься кровавый дождь, но ты не можешь найти смузи с киви?
— Я просто пошутил. — Он рассмеялся надо мной, и я ударила его прямо в его гребаный нос.
— Черт возьми, Господи Иисусе, Мел!
— Иисус Христос не стал бы связываться с беременной женщиной, идиот.
Он покачал головой, вытирая нос.
— В один из этих гребаных дней…
— Осторожно, Лиам, ты же не хочешь, чтобы твой ребенок услышал, как ты угрожаешь его матери.
Он посмотрел на меня, прежде чем ухмыльнуться. Он всегда ухмылялся, или улыбался, или смеялся, когда я упоминала, что ношу его ребенка. Это было похоже на то, что он был под кайфом. Оставив его на кровати, я подошла к гардеробу и взяла свои белые туфли на каблуках вместе с новой рубашкой.
— У тебя грудь стала больше, — сказал Лиам позади меня. Я чувствовала, как похоть волнами накатывает на него.
— Я знаю, именно так я поняла, что беременна. — Все мои бюстгальтеры были сшиты на заказ для меня и только для меня. Когда они перестали подходить, я заподозрила что-то. У меня был один и тот же размер с шестнадцати лет.
— Я должен был заметить, — прошептал он, сокращая расстояние между нами.
— Лиам, не надо. Мы должны идти. — Я хотела его, но я также хотела вернуться к своей работе, и его член был причиной, по которой я оказалась в этой ситуации.
Его глаза остекленели, когда он разорвал рубашку, которую я только что застегнула. Он уставился на мою грудь на мгновение, прежде чем притянуть меня к своей груди. Одной рукой он приподнял меня, придерживая за задницу.
— Он в плену, он никуда не денется.
Схватив его за волосы, я прикусила его губу.
— Успокой свой член. Отпусти меня, и ты будешь жить. У меня есть работа, которую нужно сделать.
Заставив себя вырваться из его объятий, я выбрала случайную рубашку и вышла. Но не раньше, чем услышала, как он выругался, и настала моя очередь ухмыльнуться.
ЛИАМ
Она оставила меня таким твердым, что мне пришлось быстро принять душ, чтобы мне не пришлось сталкиваться с нашими людьми со стояком. Когда я спустился по лестнице в подвал, меня встретила толпа наших людей, которые чего-то ждали. В комнате для допросов сидел один из людей Валеро, прикованный к своему стулу. Однако моей жены нигде не было видно. Мне потребовалось в общей сложности одиннадцать минут, чтобы принять душ и одеться. Она уже должна была быть здесь.
Ему даже не нужно было просить меня, он кивнул на вторую дверь в комнате, перед которой стоял Эрик, и открыл ее под моим пристальным взглядом. Войдя внутрь, я обнаружил, что моя Мел сидит перед отрубленной рукой с ручкой в среднем пальце. Федель и Нил стояли рядом с ней, а она просто смотрела на него.