Безжалостные люди (ЛП)

— У тебя будет все болеть утром, — выдавила я, когда он отстранился от моей шеи. Тепло пара вместе с его телом заставило меня почувствовать, что я в огне. Мне даже сложно было думать. Все, что я могла сделать, это почувствовать его, и он ощущался потрясающе.
— Просто прекрати бороться на этот раз и позволь мне овладеть тобой, жена.
Я не могла говорить, потому что он не стал дожидаться ответа. Вместо этого он погрузился в меня так глубоко, что моя голова откинулась назад. Застонав, я схватила его за шею, обхватила ногами его талию, прижимая к двери, пока он входил все глубже и глубже.
— Я буду считать, что это «да», — Лиам застонал, вырываясь еще раз только для того, чтобы снова войти в меня. — Я уже давно хотел трахнуть тебя у двери, — он улыбнулся мне, врезаясь в меня снова и снова.
Я даже не могла произнести ни звука. Я не могла говорить. Я едва могла видеть, потому что мои глаза закатились.
— Я хотел, чтобы это было жестко, — добавил он, убирая мои руки со своей шеи и держа их над моей головой.
— Я хотел, чтобы это было грубо, — сказал мой муж, и это было похоже на то, что он выпустил животное из клетки, когда несколько раз входил в мое тело, не давая мне времени подумать или даже пошевелиться. Все, что я могла сделать, это принять и стонать, как сучка… его сучка.
Он отпустил мои руки, чтобы схватить меня за талию, и я издала крик чистого удовольствия, когда я кончила на его члене. Он не сдавался, трахая меня все сильнее и сильнее, пока не вошел так глубоко, что мой голос сорвался, когда он кончил. Когда Лиам отпустил меня, я почувствовала, как мои ноги отпустили его. Но мое тело было слишком слабым, чтобы стоять на ногах, поэтому я соскользнула на пол. Моим легким был необходим жадный глоток теплого воздуха, но когда я подняла глаза, то все, что увидела, это его эрекцию.
«Как это возможно?» — подумала я, потрясенно уставившись на него. У него была такая выносливость, какой я никогда не видела. Глядя на меня сверху вниз, он поглаживал себя, что только заставило меня снова захотеть его.
ЛИАМ
Сев, я схватил бутылочку с обезболивающими таблетками, запив две из них стаканом воды, а не бренди, как следовало бы. Пока что Мел может поступать по-своему. Глядя на спящую красавицу рядом со мной, я ждал, когда меня охватит чувство вины. Однако его нигде не было видно. Я обманул ее, и я, черт возьми, не сожалел об этом, потому что теперь у меня было то, что я хотел. Она была моей. Я почувствовал это, перемену в ней, когда мы были вместе. Мы трахнулись в ванной, в душе, в кровати, где она помогла мне залечить мою рану, прежде чем мы снова трахнулись. Мое плечо, как она и сказала, ужасно болело, но оно того стоило, потому что Мел была моей. Я сделал то, что должен был сделать, чтобы заполучить свою жену, и, черт возьми, назад этого не вернуть.
Теперь она знала. Она знала, что я принадлежу ей, а она — мне, и теперь мы могли двигаться дальше, черт возьми. Это было похоже на самую долгую войну, но теперь она закончилась, и мы оба были победителями. Однажды, когда мы будем на грани смерти от старости, я расскажу ей. Но сейчас я бы предпочел спрятать это подальше и никогда больше не говорить об этом. Все, что мне нужно было сделать, это убедиться, что мои брат и кузен держат рты на замке. Если бы они этого не сделали, я бы убил их… И я не шутил.
Изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль, я поднялся с кровати, схватив пару джинсов и куртку. Мне казалось, что веду себя тихо, однако Мел села, протирая глаза и пытаясь сфокусироваться на мне. Черт возьми, она была прекрасна.
— Куда ты идёшь? — моя жена зевнула, и это было мило.
— Я собираюсь поговорить со своим братом, — я ухмыльнулся. Подойдя к ней, поцеловал ее в щеку, и она приняла это, не взглянув и не вздрогнув.
Боль того стоила.
— Возвращайся в постель. Мы можем убить его, когда взойдет солнце. — Она улыбнулась, стягивая с меня куртку, и я испытал искушение остаться, но я не мог потерять ее.
— Я сейчас вернусь, — я поцеловал ее в губы. Мне не хотелось переставать целовать ее. — Я не собираюсь его убивать. Моя мать очень любит его. Однако я буду выражать свои чувства другими способами.
 
Она закатила на меня глаза, прежде чем упасть обратно на кровать.
— Хорошо, но если ты передумаешь, Каскадия — лучшее место, чтобы спрятать тело. Так много леса и так мало свидетелей.
Боже, я любил ее.
— Я буду иметь это в виду, — я рассмеялся, выходя за дверь.
В тот момент, когда я это сделал, на меня повеяло свежим воздухом. Я должен был отдать ей должное: расположение лагеря было прекрасно скрыто в гуще леса. Он был достаточно велик, чтобы вместить всех наших людей, с десятью или одиннадцатью домами и одним обеденным залом в дальнем конце.
Увидев меня, Эрик, прихрамывая, подошел. Бедный ублюдок.
— Нил и Деклан в столовой, — заявил он. Кивнув, я пошел медленнее, чтобы он мог идти рядом со мной.
— Как твоя нога? — спросил я, изо всех сил стараясь не ухмыляться. Дело рук Мелоди.
— Доктор сказал, что нога будет болеть еще четыре или пять месяцев. Я думаю, ваша жена ненавидит меня, сэр.
Я ничего не мог с собой поделать. Я рассмеялся, несмотря на боль в груди.
— Не принимай это на свой счет. Она ненавидит всех одинаково. По крайней мере, она не ударила тебя ножом.
— Парни подумывали о том, чтобы основать клуб «Травмированные КМ», — сказал он, и я остановился.
— КМ? — Как, черт возьми, они называли мою жену?
— Кровавая Мелоди, — быстро ответил он.
— Для меня у вас нет прозвища? — если бы они меня как-то называли, я бы сам их убил.
Эрик напрягся, а я даже не потрудился надавить. Когда я вошел в столовую, все сразу же замолчали. Мои глаза сузились на Деклане, который склонился над миской с едой и выглядел немного бледным. Рядом с ним был Нил, который, казалось, был в гораздо лучшей форме, даже со сломанным носом, подбитым глазом, разбитой губой и синяком на шее, как при удушении. Он будет жить.
— Разве вы не любите мою жену? — громко спросил я их, заставляя мужчин либо смеяться, либо ухмыляться, как дураков.
Антонио встал с кружкой, наполненной чем-то алкогольным.
— Lunga vita alla Regina!38
— Fada beo an Banríon!39 — Мои люди закричали в ответ по-ирландски.
Да здравствует королева, в самом деле.
Они пробыли здесь, сколько, два дня? Может быть, три, если я проспал так долго, как думал, и все же они были здесь, пили и смеялись друг над другом.
Улыбаясь вместе с ними, я кивнул Нилу и Деклану, которые оба смотрели на меня. Поднявшись, они последовали за мной, когда я вышел из столовой в тень деревьев. Деклан двигался медленнее, чем обычно, как и Нил.
— Итак, как у вас дела? — спросил я их, стараясь не рассмеяться.
Деклан шагнул вперед, раздув нос и широко раскрыв глаза. Он был взбешен.
— Ты гребаный двуличный мудак! Тебя ебнули по башке. Твоя жена ударила меня ножом! Она, блядь, ударила меня ножом, Лиам! Тебя когда-нибудь били ножом? Этот еблан, — он указал на Нила, — был тем, кто, блядь, стрелял в тебя, и он получил только электрошокером! Все, что я сделал, это попытался успокоить ее. Что это за чушь собачья?
Моя грудь разрывалась от смеха. Я ничего не мог с собой поделать. Несмотря на то, что это было чертовски больно, все, что я мог сделать, это рассмеяться. Это было так чертовски забавно. Я никогда так не смеялся, пока не появилась моя Мел.
— Зачем ты вообще попытался остановить ее? Она выстрелила мне в бедро, когда была спокойна. Я удивлен, что она не сделала большего.
Деклан покачал головой, и я увидел, как в его глазах закипает ярость.
— Я, блядь, ненавижу вас всех!
С этими словами он ушел.
Нил стоял неподвижно, ничего не говоря и ожидая, пока я выполню свою часть сделки. Часть меня надеялась, что он потерпит неудачу, чтобы я мог ненавидеть его, но пришло время двигаться вперед. Он сделал то, что я просил. Вздохнув, я потянулся к его руке.