Безжалостные люди (ЛП)
— Отвали, — я не собирался все испортить. Они уже должны были это знать. Дочь Орландо Джованни была ключом ко всем дверям. — Если она не будет красоткой, то я буду пить до тех пор, пока у меня не потемнеет в глазах. Или пока я не смогу убедить ее обратиться к пластическому хирургу Оливии, — я шутил только наполовину. Уродливые люди не должны оставаться уродливыми вечно.
— Пошел ты, — огрызнулся он.
— Отлично, спасибо, Лиам, теперь он будет ныть всю оставшуюся поездку, — Деклан вздохнул.
— Посмотри, как сильно я забочусь, — я кивнул водителю, который отключил наш разговор.
Мне нужно было время, но все, о чем я мог думать, была малышка Джованни, которая должна была стать частью моей жизни. Достав кольцо из кармана куртки, я уставился на массивный бриллиант, который скрепит наши судьбы. Она была итальянкой, то есть католичкой, как и мы, и это означало:
Правило четвертое: Никаких чертовых разводов.
— Пусть игра начнется, — прошептал себе под нос. Я собирался сделать так, чтобы это сработало, или умереть, пытаясь это сделать. Но если она была хоть немного похожа на тех женщин, которые были у меня в прошлом, то она бы танцевала у меня на ладони, и я не мог дождаться.
ГЛАВА 2.
«Даже убивая людей,
соблюдайте правила приличия».
— Конфуций
МЕЛОДИ
— Мисс Джованни, мы приземляемся через п-полчаса ч-часа, — заикаясь, пробормотал стюард.
Кивнув, я просто подняла свой бокал, но этот придурок был так напуган, что даже не смог правильно налить вино. Я прищурилась, увидев красные пятна на моем новом белом пиджаке от Армани, прежде чем уставиться на него, и выхватила бутылку из его чертовых рук.
— Мне так…
— Не извиняйся, — сказала я низким шипением. — Ты даже не на пороге сожаления.
Его глаза расширились, прежде чем он сделал шаг назад и попятился прямо на Феделя, который уже приставил пистолет к его затылку.
— Все, что нам действительно нужно, это пилот, мэм, — просто сказал Федель.
Сняв пиджак, я уставилась на придурка на конце девятимиллиметрового пистолета. Он был молод, всего на несколько лет старше меня. Что могло заставить его согласиться на работу стюардом в моем самолете? Лучше было бы спросить: кто разрешил ему быть стюардом на моем гребаном самолете? Вещи, о которых здесь говорилось, были более деликатными, чем чертовы записи Уотергейта2
— Федель, как этот дурак попал на мой самолет? — спросила я с легким интересом, когда Монте протянул мне еще одну папку.
— Его сестра накопила довольно большой долг. Я действительно верю, что он пытается расплатиться с этим, — сказал он, ожидая, пока я дам добро. Иногда он был так взволнован.
— Так вот почему ты здесь? Твоя сестра — наркоманская шлюха?
Он нахмурился, проглотив комок в горле, прежде чем заговорить снова.
— Кристаллический метамфетамин.
Сейчас слишком раннее утро для крови. Я покачала головой Феделю. Он на мгновение надулся, но сделал то, что ему сказали, и опустил свой «ГЛОК».
— Если ты хочешь выплатить долг своей сестры, было бы разумно с твоей стороны остаться в живых и не проливать мой «Романе-Конти» и не испортить пиджак за девятьсот долларов, — сказала я ему, прежде чем вернуться к папке передо мной.
— Да, м-м-мисс Д-Джованни. Это н-никогда не повторится с-снова, — его голос звучал как у умирающей собаки. Я почти пожалела его сестру. Был ли он единственным, кто пришел ей на помощь?
— Считай себя благословенным, Нельсон Рид, 997-00-4279, Блу-Ридж-роуд, 1705, — сказал Федель, убедившись, что идиот знает, что нам известно не только его имя, но и номер социального страхования, а также адрес. То, что мы не убили его сегодня, не означало, что мы не сможем разрушить его жизнь завтра.
Федель вздохнул, прежде чем сесть напротив меня.
— Это был хороший пиджак. Вы должны были позволить мне убить его.
— Мой отец был недоволен пятнами крови, которые я оставила в последнем самолете, — я ухмыльнулась, поднимая фотографию своего будущего мужа.
Муж. Я съежилась от этого слова.
Я бы не стала отрицать, что он был привлекателен, на самом деле, очень привлекательным. Но мне нужно было бы нечто большее, чем зеленые глаза, темно-каштановые сексуальные волосы и очаровательная улыбка. Он не был очень мускулистым, но выглядел быстрым и сильным.
— Его полное имя Лиам Алек Каллахан, двадцать семь лет. Он окончил среднюю школу в пятнадцать, Дартмут — в двадцать, — сказал Федель, просматривая фотографии.
— Дай угадаю, лучший в своем классе? — добавила я, ожидая, пока он нальет еще вина в мой бокал.
Федель так и сделал, прежде чем кивнуть.
— Но, конечно, не что иное, как совершенство для ирландской дворняжки. Это относится не только к учебе, но и к их модным костюмам стоимостью в полмиллиона долларов, роскошным автомобилям, домам для отдыха, вечеринкам и шлюхам.
Это привлекло мое внимание.
— Он пользуется услугами проституток? — это не должно меня сильно удивлять, у всех мужчин были свои игрушки. Мне пришлось бы положить этому конец, когда мы поженимся, но я понимала. В брачном контракте, который наши отцы подписали пятнадцать лет назад, говорилось, что ни одна из сторон не потерпит неверности. Это было связано не столько с романтикой, сколько со стратегическими соображениями. Проститутки и любовники почти всегда приводили к падению империи. В тот момент, когда вам стало комфортно друг с другом, секреты были раскрыты, а информация украдена глубокой ночью. Просто без этого было легче обойтись.
— Ничего такого, что мы смогли бы найти. Он просто покупает им красивые, блестящие вещи, такие как браслеты с бриллиантами, дорогие кошельки или туфли за тысячу долларов. Им всем нравятся их туфли, — насмешливо сказал он, скользя по фотографиям всех женщин, с которыми был Лиам. Это был целый список. По крайней мере, он был опытным любовником, но это не обязательно означало, что он был хорош в постели.
— Он чист? — если бы это было не так, мы могли бы купить все необходимые лекарства. Девяносто процентов всех болезней можно было вылечить… с помощью правильной кредитной карты.
— Как чертов свисток, — сказал Федель, почти разочарованный. — Судя по его текущим данным о состоянии здоровья, он здоровее скаковой лошади, что удивительно, учитывая количество выпитого им бренди. Его любимый напиток — кюве камю. На каждой фотографии он подносит к губам чертов стакан или даже бутылку. Он не в депрессии и не алкоголик, он…
— Просто ирландец, — добавила я. Они могли пить каждый день, от заката до рассвета, и все равно идти по прямой.
— Вот именно. Из того, что я понял, он умен, а также очень искусен в рукопашном бою, бокс — его любимое развлечение. Похоже, папочка потратил большую часть своего времени на то, чтобы подготовить его на свое место.
— Разве у него нет старшего брата?
— Да, есть. Знакомься, Нил Эйден Каллахан, тридцать один год. Женат 3 года на Барби из Малибу, она же Оливия Энн Коулмен, двадцать девять лет, — Федель поднял фотографию счастливой пары. Нил был весь мускулистый, с каштановыми волосами и карими глазами, в то время как его жена выглядела как кукла Барби в натуральную величину. На ее запястье была небольшая татуировка в виде кельтского узла в форме дуба.
— Узел Дара.
Бровь Феделя приподнялась.
— Что-что?
Я не стала повторять, а объяснила:
— Это означает внутреннюю стойкость: оставаться сильным независимо от окружающих тебя обстоятельств. Похоже, Барби не очень нравится мир, в котором она живет.
— Ну, ей, конечно, нравятся деньги, которые это ей приносит. Она не может кусать руки, которые дарят ей эти милые «Джимми Чу».
Опустив фотографию, я подождала, пока он продолжит.
— Что касается ее мужа, Нил также является гордым выпускником Дартмута, так уж получилось, что он едва не умер, — добавил Федель. — А также является снайпером мирового класса. Когда он не убивает людей с расстояния в сотни ярдов, то играет в бейсбол… часто.