Безжалостные люди (ЛП)
У меня не было никаких сомнений в том, что он знал, что и как делать. Лиам был силой, и я бы не возражала, если бы он не пришел в мой дом и не попытался превратить меня в свою маленькую степфордскую жену.
В бассейне я дрожала, но мне нужно было попытаться убежать от него. Но мне удавалось это сделать. Он был там, прокладывая себе путь на передний план в моем сознании. Я ненавидела его. Я ненавидела его. Я вожделела его, и это злило меня. Даже в холодной воде, когда я плавала, я чувствовала, как он прижимается ко мне. Я чувствовала электричество его рук, его чувственный язык. Я не могла отрицать, что хотела его.
Мне нужно было бы придумать, как заполучить Лиама и в то же время заставить его понять, что я не подчиняюсь его воле. Даже близко нет. Это был мой выбор. Это должно было быть животным и диким, и это был способ для меня успокоиться.
Когда я, наконец, вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, он был там, объект всего моего гнева, ярости и вожделения, сидящий у бассейна в свежем костюме с повязкой на ноге — ноге, которая покоилась на моем шезлонге у бассейна. Поднявшись из воды, я потянулась за полотенцем, в то время как его глаза шарили по моему телу.
— Видишь что-то, что тебе нравится? — спросила я, выжимая холодную воду из волос.
Он нахмурился.
— К сожалению, да, но это иллюзия. В тот момент, когда ты приближаешься, ты превращаешься в безжалостного дикаря и стреляешь мне в бедро из моего же пистолета.
— Если я превратилась в безжалостного дикаря, то только потому, что на мою арену вышел другой безжалостный дикарь. Если ты пришел за извинениями, поищи в другом месте. А теперь вставай, мать твою, — сказала я.
Свирепо сверкнув глазами, он встал. В тот момент, когда я села, Лиам схватил меня за руку, и я увидела в его глазах, что он почувствовал ту искру, которая пробежала между нами. Он наклонился, поймав мой пристальный взгляд, останавливаясь в нескольких дюймах от моего лица, прежде чем я услышала щелчок возле своего запястья. Посмотрев вниз, я увидела, что он приковал мое запястье и лодыжку наручниками к шезлонгу.
— После того шоу ранее, я полагаю, тебе нужен тайм-аут, — он усмехнулся, целуя меня в лоб, как будто я была каким-то домашним животным или ребенком. — Ты так долго плавала, что пропустила ужин, поэтому я оказал тебе услугу и принес немного, — он указал на блюдо, до которого можно было дотянуться только свободной рукой. — Приду за тобой утром.
— Что заставляет тебя думать, что я не могу взломать замок, сукин ты сын? — я усмехнулась, натягивая проклятые наручники.
— Я залил замки цементом. Ты не сможешь сломать их, любовь моя, поверь мне, я использовал этот трюк раньше, — сказал он, проводя рукой по моей щеке. — Если ты когда-нибудь снова поднимешь на меня оружие, Мелоди, я надену на тебя наручники, блядь, отправляя вниз головой под воду.
Он снова поцеловал меня, на этот раз в губы, и свободной рукой я ударила его по гребаному лицу. Его голова дернулась в сторону, прежде чем он повернулся ко мне и подмигнул. Самодовольный, сексуальный ублюдок. Лиам надел мне на палец обручальное кольцо с отвратительно большим бриллиантом. Он отпустил меня, схватил еще несколько полотенец, накинул их на меня и пошел к выходу.
— Скажи, что тебе жаль, и я освобожу тебя сейчас, любимая, и тогда мы сможем начать все сначала.
Он пытался сломать меня, ублюдок.
— Пошел ты и Ауди, на которой ты приехал.
Расстроенный, он провел руками по волосам, прежде чем покачать головой.
— Тогда мы поговорим позже. Ешь. Я бы не хотел привозить тебя больной домой к моей матери, поэтому позабочусь о том, чтобы в комнате оставалось тепло. Всех остальных мне пришлось отправить спать. Спокойной ночи, жена.
— Пошел ты, жених, — сказала я, откидываясь на спинку шезлонга.
Со мной все было в порядке, пока он не выключил свет и не закрыл дверь. Он не знал. Никто не знал, кроме моего отца. У меня был иррациональный страх темноты. Несмотря на то, что тусклый свет от бассейна все еще освещал небольшое пространство, я все еще чувствовала, как страх ползет по моему позвоночнику.
Ни за что на свете я не стала бы проводить здесь ночь. Вздохнув, я попыталась успокоиться, прежде чем подтащить шезлонг и себя к краю воды, прежде чем прыгнуть в нее.
Я собиралась выбраться из этого сегодня вечером, даже если бы мне пришлось сломать себе руку, чтобы сделать это. Оставалось надеяться, что шезлонг сначала разобьется о стены.
В любом случае, он не победит.
ГЛАВА 6.
«Убийцы — это не монстры, они люди. И это самое пугающее в них».
— Элис Себолд
ЛИАМ
— Неужели я тебя ничему не научил? — спросил мой отец, его голос был на тон выше шепота, пока я читал папки на столе передо мной.
— Нет, отец, на самом деле, ты многому меня научил, — ответил я, прежде чем сделать еще один глоток ужасного бренди Орландо. — Почему ты спрашиваешь?
— Не будь скромным со мной, мальчик. То, что произошло между тобой и Мелоди сегодня, было неприемлемо. Ты бил свою жену…
— Она еще не моя жена, — сказал я, ударив рукой по дубовому столу, вставая со стула. — Эта женщина, эта Мелоди Джованни, безумна, на грани помешательства, и она замахнулась на меня. Это обострилось, а потом она… она прострелила мне чертову ногу!
Седрик сверкнул глазами, его глаза сверкали, когда он шагнул вперед.
— Как она и должна была сделать. Ты не имел права прерывать ее. Если бы вы поменялись местами, что бы ты сделал?
Я бы убил этого человека медленно.
— Ты не можешь быть на ее стороне. Ты должен быть на моей стороне, — мне почти захотелось рассмеяться от этой мысли. — Представь, если бы это была мама, или Коралина, или Оливия. Что бы ты сказал им, если бы увидел, что они ведут себя так, как Мелоди?
— Кто ты? Шестерка? Я на стороне семьи, как и положено тебе. Это была не твоя мать, не Коралина и не Оливия. Это была Мелоди. Мелоди, которая станет твоей женой менее чем через семьдесят два часа. Помирись с ней.
Семьдесят два часа?
— Какого черта мы собираемся пожениться через три дня?
— Чтобы вы не поубивали друг друга до конца недели. Пресса была уведомлена, и к утру об этом узнает весь мир. Каждая колонка сплетен, каждое новостное издание и каждый чертов член мафии в мире будут знать, что Джованни и Каллаханы — одно целое. Это означает, что вам двоим придется притворяться так чертовски хорошо, что это не просто какой-то брак по договоренности, или, да поможет мне Бог, я подожгу вас обоих, — тот факт, что мой отец, Седрик Каллахан, только что повысил голос и выругался на одном дыхании, был достаточным доказательством того, что он был серьезен. Он уже поджигал человека раньше… точнее, двух.
Снова усевшись, я повернулся и уставился на пылающий огонь, освещавший офис Орландо. Этот день прошел не так, как я планировал, и хотя мои кости болели от желания поспать, мой разум не мог перестать бушевать.
— Сынок, одобряю ли я то, что делает Мелоди? Нет. Я этого не делаю, и это из-за того простого факта, что я был воспитан по-другому. И человеком, гораздо более властным, чем я. Однако выживают сильнейшие, и ключ к выживанию — развиваться вместе со своим окружением. Мы сделали так много успехов. Мы больше не просто необразованные головорезы с оружием. Мы эволюционировали, мафия эволюционировала, и теперь ваша очередь. Мелоди Джованни — это твоя эволюция, прими ее и заключи мир.
Только когда за ним закрылась дверь, я позволил себе расслабиться. Я наполнил рот ужасной коричневой жидкостью, которую держал в руках, но даже это не помогло мне отвлечься от мыслей о красивой темноглазой женщине, которая должна была стать моей женой.
Наш момент в подвале заставил мою кровь закипеть, а другие части меня заболели. Она сражалась не как женщина, а как тренированный мужчина, и то, как она выглядела — как львица, готовая разорвать свою добычу на части, заставило меня хотеть ее еще больше. Я почти прижал ее к этой чертовой стене, и она этого хотела. Я чувствовал, как ее соски отзывались на меня, когда они прижимались к моей груди через тонкий материал ее платья. Ее глаза умоляли, а губы приоткрылись для меня, когда она сдерживала стоны удовольствия. Даже ее оливковая кожа потеплела под моими руками. Я бы прижал ее к этой стене много раз и доставил бы ей удовольствие, которого мы оба жаждали, но вместо этого эта девка выстрелила в меня. Она, блядь, подстрелила меня.