Отражения (СИ)
— Нам надо расстаться, Рон, — голос был чужим и холодным, словно кто-то другой говорил это со стороны. Или из зеркала. — Мы так часто ссоримся, что я не помню момента, когда нам в последний раз было хорошо вместе.
— Когда ты спала со мной! — зло бросил Рон. — А не ныла, что у тебя нет настроения!
— Боюсь, тебе стоит найти кого-нибудь с более подходящим настроением…
Он с минуту смотрел на неё, а затем вышел, хлопнув дверью в гостиную.
Чтобы не слышать, как Рон громыхает чемоданами, собирая вещи, Гермиона села за стол и зажала уши.
К тому моменту, когда он покинул квартиру на Эджвар-роуд, солнечный луч миновал нож и остановился на гладком боку чайного ситечка.
* * *
Дни тянулись, как резиновые. Мокрый пегий туман, казалось, навеки поселился в Лондоне. Он оседал на воротниках пальто, шарфах и фетровых шляпах волшебников, как лохмотья мантии дементора. Иногда его сменяла унылая морось, переходящая в монотонный дождь. Небо превратилось в безжизненное серое бельмо безо всякой надежды на просвет.
Куда бы Гермиона ни подавала резюме, отовсюду звучало только одно: «Вы под следствием, мисс Грейнджер». А жить на что-то было нужно. Тогда-то Гермиона и решилась на крайние меры.
Люциуса она подкараулила в Атриуме, нарочно выгадав время, когда волшебники спешили домой после работы — чтобы обезопасить себя как можно большим количеством свидетелей.
Статная фигура в тёмной мантии с длинными белыми волосами на плечах была видна издалека. Чёрная трость угрожающе поблёскивала в золотистом свете, когда Малфой поравнялся с девушкой, невозмутимо печатая шаг.
Гермиона поборола оторопь и решительно остановила его.
— Мистер Малфой! Я хотела спросить вас кое о чём.
— Нам не о чем разговаривать, мисс Грейнджер!
— Нет уж, поверьте, есть о чём! — Гермиона рассерженно загородила ему дорогу и сложила руки на груди. Но немного стушевалась под его взглядом: таким холодным и презрительным. Чёрствым… Но действовать всё равно нужно.
— Ну же, мисс Грейнджер, я не намерен ждать до второго пришествия Мерлина! — раздраженно бросил Малфой.
— Если вы не заберете свой иск, я позабочусь о том, чтобы на первой полосе «Ежедневного Пророка» появилась статья о том, какое бельё вы носите!
— И какое же?
В этот момент Гермиона молилась о том, чтобы хоть в этом отражения Люциуса были едины. Потому что сейчас она блефовала.
— Никакого!
Щека Малфоя едва заметно дёрнулась.
— Догадки, мисс…
— Точно такие же, как и сердце, выжженное на косяке мансарды у вас дома, — быстро перебила Гермиона. — Точно такие же, как ваш белый спальный халат, в который вы…
— Хватит!
Малфой побагровел, казалось, сейчас его хватит удар. Он судорожно сжимал трость, наверняка, желая задействовать палочку, чтобы заколдовать нахальную шантажистку, но понимал, что в Атриуме это равносильно самоубийству. Люциус хотел ещё что-то сказать дрожащими губами, но не смог, и опрометью бросился прочь — к каминам.
Гермиона не стала смотреть на это позорное бегство: всё, что смогла, она уже сделала. Девушка сама едва добежала до ближайшего туалета, и уже там дала волю слезам. Она рыдала так, что сердце разрывалось в груди. Это было так больно: видеть Люциуса таким чванливым и гадким. Он, как и когда-то, смотрел на неё с настоящей ненавистью, и не был в этом ни капли виноват, ведь это вовсе не тот Люциус, которого она лю…
Гермиона с немым изумлением отняла от мокрого лица ладони.
— Боже… О господи…
* * *
На следующий день Гермиона отправилась к Поттерам. Дом на площади Гриммо было теперь не узнать: Джинни с Кикимером привели его в полный порядок. Троллью ногу сменила подставка-фламинго, вместо газовых рожков везде висели современные бра, комнаты заливал чистый свет, бьющий сквозь тонкие шторы, а с кухни аппетитно пахло яблочным пирогом.
Саму же хозяйку по подсказке Кикимера Гермиона обнаружила в саду, который та разбила во внутреннем дворике. Джинни в косынке и фартуке возилась с двумя пышными кустами красных роз, судя по тому, что они цвели в октябре — явно заколдованными.
— Проходи, Гермиона! Я сейчас. Немного осталось.
Гермиона шагнула и вдруг заметила под ногами розу, уже потемневшую и растоптанную. Она подняла её, разглаживая лепестки.
— Ты просто так или с разговором?
— Я не знаю, с чего начать…
— Начни с начала! — подмигнула Джинни.
Гермиона опустила голову, внимательно рассматривая завядшие листья.
— Джинни… знаешь… Я хочу сказать, что понимаю теперь, каково тебе было, когда ты молча любила Гарри. Втайне ото всех. Я не знаю, как ты справлялась с этим в одиночку.
— Я просто надеялась, — пожала плечами рыжая подруга. — Поддерживала его, как в той истории с учебником и Малфоем.
«Боже…»
Сердце ныло при одном упоминании об этой фамилии.
Гермиона тихо спросила, обрывая листья со стебля розы:
— И ты бы отправилась за ним на край света? Даже зная, что ты никогда больше не увидишь ни родителей, ни друзей?
Джинни помолчала немного, обдумывая ответ. Она стянула резиновую перчатку и потёрла испачканный в грязи лоб.
— Гарри — и есть моя семья, Гермиона. Он мне и родители, и друзья, и муж, и любовник. Он — вселенная, в которой я живу. Конечно, я бы пошла за ним, куда бы он не направился. Особенно если бы ещё тогда, когда вы втроём сбежали на поиски крестражей, я знала, что он любит меня.
Гермиона зажмурилась, будто боясь, что подруга услышит бешеный стук её сердца. Вспомнилось, как Люциус укрывал её пледом в мансарде. А потом принёс завтрак в постель. И мясо по-французски в его объятьях…
— Спасибо, Джинни! — прошептала она, чувствуя, как впервые за полтора месяца улыбается — улыбается по-настоящему. И было чему.
— За что? — с недоумением спросила та. — Эй, Гермиона, ты куда?
Но Гермиону было не остановить. Она трансгрессировала с места так стремительно, что лёгкий вихрь взметнул мелкий мусор с садовой дорожки.
* * *
«Он — вселенная, в которой я живу!»
Гермиона влетела в Министерство уже под конец рабочего дня, поэтому бежала с такой скоростью, что в груди всё жгло от недостатка воздуха.
<i>«Он мне и родители, и семья, и муж и любовник».</i>
А вот и лифт! Кнопка «Вниз». Золотые створки сошлись ужасающе медленно. Кнопка 9. Кабина скрипнула и тронулась.
«Мы сами строим свою судьбу, Гермиона».
«Быстрее, быстрее!»
«Отдел Тайн».
Гермиона пулей вылетела из лифта и помчалась по коридору, не дослушав, что там ещё говорил вслед женский голос. От жуткого предчувствия, что она отчего-то может не успеть, отчаяние захлёстывало с головой.
«Конечно, я бы пошла за ним, куда бы он ни направился».
После той её угрозы в Атриуме Малфой отозвал свой иск, и Отдел наконец-то снова открыли. Но медальон был теперь надежно спрятан в сейфе под охраной Цербера, самого настоящего — мистеру Эссексу забот с начальником Аврората хватило. Но сейчас Гермиону бы не остановил и Цербер. Она уже перебирала в уме усыпляющие заклинания и слова колыбельных, как вдруг натолкнулась на изуродованную дверь Отдела Тайн на полу, вырванную из петель, рядом с завалом битых кирпичей. Нехорошее предчувствие обдало сердце холодом.
А чуть дальше, в узком коридоре, с потолка которого то и дело сыпалась побелка, Квинси тащил ей навстречу мистера Эссекса. Тот сыпал проклятьями и упирался, сжимая что-то в руках, но палочку не задействовал. Гермиона бросилась к ним и помогла вывести начальника в безопасное место.
— Что случилось?
— Он вырубил псину, — хрипло ответил Квинси, высморкавшись в грязный платок. — А потолок всё равно осыпался… Я вызову кого-нибудь из Отдела катастроф…
Гермиона осторожно усадила начальника на пол и ощупала: кажется, все кости целы.
— Что случилось? Почему потолок осыпался?
— Вы что же, не в курсе, мисс Грейнджер? — Эссекс горестно всплеснул руками. — Отдел теперь снова закрыт. И ваш экспериментальный проект тоже…