Возвращение блудного папы (СИ)

— Ты мне полчаса назад заявил, что не готов ни к чему серьезному. А теперь обвиняешь меня!
— Я не обвиняю. Если тебе так показалось, извини. Я просто потрясен. И я… я счастлив. И растерян. И я сожалею, что меня не было рядом. И да, я злюсь на тебя!
— А уж как я на тебя злюсь!
Я вскочила. Мне снова захотелось сделать то, что недавно сделал Кирилл: врезать Алексу по роже.
Допрашивает меня! Обвиняет!
— Если бы для тебя это было важно… Если бы ты хотел узнать — ты бы узнал! — кричу я.
— Как я мог даже предположить… — растерянно произносит он.
— Ты помнишь, как я пришла к тебе?
— Помню…
— Помнишь, что у нас было?
— Конечно. Мышка, я…
— Ты в курсе, что от этого бывают дети?!
— Я был в презервативе…
— Надо было надевать два! Три! Раз у тебя такие бешеные зубастые сперматозоиды — носи чугунный презерватив!
— Мышка, успокойся!
Алекс взял меня за руку, потянул обратно на скамейку. Я вырвала свою ладонь. Не надо меня трогать! Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался.
В презервативе он был, видите ли!
Да я счастлива, что тот презерватив оказался таким непрочным! Потому что благодаря этому у меня появилась Сонечка…
Злит меня совсем не это. И мне очень интересно, что он ответит на мой главный вопрос.
— За эти семь лет ты ни разу не захотел меня увидеть? — снова почти кричу я.
  
26
 
Алекс
Хотел ли я ее увидеть?
Даже не знаю, что на это ответить.
Хотел? Слишком просто и ничего не объясняет.
Не хотел? Это неправда.
Я хотел ее увидеть, но не хотел, чтобы она видела меня… Потому что у меня с самого начала было это чувство: я не тот, кто ей нужен.
Она — радостный солнечный лучик.
А у меня внутри пусто и мрачно. Несмотря на всю браваду. Несмотря на привычку постоянно зубоскалить и клеить все, что движется.
Мышка стала для меня воспоминанием о беззаботной буйной юности. О тех временах, когда я хотел стать супергероем и спасать мир. Когда в моей голове царили романтические бредни, и я видел себя крутым мачо. Одиноким и суровым. А на самом деле был сопливым пацаном…
А, может, это все просто отмазки.
Я только что сказал Мышке: если бы ты хотела мне сообщить о Соне, нашла бы способ.
То же самое Мышка может сказать мне: если бы я по-настоящему хотел ее увидеть, то увидел бы. Вместо того, чтобы придумывать отговорки…
Я очень хорошо помню тот день перед моим отъездом. И ту последнюю ночь. Сейчас это все стоит у меня перед глазами.
Несколько лет до этого я смотрел на Мышку как на назойливую мелкую козявку, которая постоянно мешает нам с Кириллом. Таскается за нами хвостиком, таращится на меня преданными влюбленными глазами, путается под ногами в самый неподходящий момент.
Но в то лето, когда она внезапно повзрослела, все изменилось. Она по-прежнему за мной бегала. А мне уже не очень-то и хотелось убегать…
Но я все равно убегал.
Мышка была младшей сестрой Кирилла! И все равно оставалась малявкой, хоть ей и было девятнадцать. Пусть у нее появилась грудь, нарисовалась попа и изменился взгляд. Все равно я не собирался с ней связываться. Сестренка друга — табу.
Я был уверен, что справлюсь с этим искушением, которое преследовало меня все лето. То прижмется ко мне как бы невзначай, то руку положит на колено, если я проявлю беспечность и сяду рядом. То выйдет открывать дверь чуть ли не голышом… А уж глазки она мне строила просто непрерывно. Это было бы смешно, если бы мне не было так трудно!
И вот, все позади. Остался последний день. Сумка собрана, билет на самолет в кармане.
Напоследок мы с Кириллом решили вдвоем побродить в горах. И посидеть по-мужски за бутылкой коньяка в их старом дачном домике.
Прекрасный был план. Пока в него не вмешалась Мышка. Она шантажом заставила Кирилла взять ее с собой. Грозилась в противном случае что-то там рассказать маме.
Уж не помню, что именно. Но тогда за нами водилось немало грехов…
Мы весь день втроем шарахались по лесу — собирали ежевику, болтали, жевали бутерброды. Мышка, вопреки прогнозам Кирилла, не ныла и не жаловалась. И, вопреки моим опасениям, вела себя вполне прилично. При брате она всегда строила из себя пай-девочку.
 
Он, конечно, замечал, что она ко мне неровно дышит. Но даже не догадывался, что его маленькая сестренка вытворяет.
Не мог же я ему жаловаться на нее!
Вечером мы пожарили шашлык, открыли коньяк и Кирилл напился в слюни — он тогда страдал из-за какой-то девчонки. Я почти не пил — не хотел терять контроль рядом с Мышкой. Вдруг она снова начнет свою программу соблазнения, и я, под влиянием хмеля в голове, не устою.
Мы с Мышкой уложили Кирилла спать, потом немного посидели на крыльце. Она все еще вела себя прилично — не прижималась, не строила глазки. И я расслабился. Рано было расслабляться!
Она даже начала мне рассказывать про какого-то аспиранта, который не дает ей проходу. И который ей тоже очень нравится.
— Он такой взрослый. Мне нравятся мужчины постарше.
В полночь я пошел спать на чердак. Всегда там спал — мне нравилось. Мышка должна была устроиться на диване, потому что Кирилл занял единственную кровать.
Примерно через полчаса она пришла ко мне. В легком халатике, с волосами, закрученными в узел. И с безумной решимостью во взгляде.
— Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной, — заявила она.
Я засмеялся и попытался выставить ее за дверь. Мне не было смешно, но я надеялся, что мой издевательский смех ее отпугнет.
— Я завтра уеду, — сказал я. — Надолго. Считай, навсегда.
— Меня это полностью устраивает, — заявила малявка. — Я просто хочу, чтобы ты лишил меня девственности.
Я от неожиданности разжал пальцы, которыми держал ее за плечо. И она прошмыгнула под моей рукой.
— Не говори ерунды! И вали отсюда.
— Ты же не думаешь, что я влюблена в тебя? — Мышка пыталась выглядеть наглой и самоуверенной. — Я просто хочу стать взрослой.
— Обязательно станешь. Но не со мной.
— Я тебе не нравлюсь?
Она облизнула губы. И попыталась приспустить плечо халата.
Взять бы и отшлепать эту пигалицу! Это я подумал головой. А младшенький, который думать не умеет, мгновенно воодушевился.
Он вообще относился к этой ситуации совсем не так как я. Но я не собирался позволять ему взять надо мной верх…
— Так, все, проваливай, — повторил я.
— Я что, некрасивая? — произнесла Мышка.
У нее было лицо обиженного ребенка. Казалось, она сейчас заплачет. Даже нижняя губа дрожала…
— Ты — сестренка Кирилла!
— Ну и что? Я сама по себе. Я самостоятельная женщина…
Я заржал.
— Вали отсюда, самостоятельная женщина!
Я взял ее за плечо, повел к двери. Но она умудрилась вырваться, оставив в моих руках халат.
Меня как будто под дых ударили — я несколько секунд ловил ртом воздух.
Мышка стояла передо мной в одних трусиках, лунный свет ласкал ее небольшую нежную грудь, она закусила губу и смотрела на меня так…
Что все сердитые слова застряли у меня в горле.
А потом она шагнула ко мне, обвила руками мою шею, прижалась губами к моим губам… Я все еще пытался сопротивляться. Держал губы сжатыми. А руки по швам. Чувствуя себя дебилом…
— Да ты не умеешь целоваться! — выпалила Мышка.
Еще одна провокация… Хотя куда уж еще!
Она касалась меня голой грудью. Я ощущал ее маленькие твердые соски. Ее теплые ладошки были на моей шее…
А младшенький уже упирался ей в живот. И она это, конечно, чувствовала.
И сделала то, чего я от нее вообще не ожидал. Опустила руку вниз и положила ее на мой член.
— Мышка! — прохрипел я.
— Не вздумай врать, что ты меня не хочешь! — торжествующе произнесла она.
 
— Мышка, уйди, пожалуйста!
Я уже не владел собой. Я же не железный, в конце концов!
Она обхватила своими мягкими нежными губами мою нижнюю губу, а рукой сжала младшенького…