Гром гремит дважды. Дракон (СИ)

— Но в тот день я решил с ним поговорить. Вечер… Даже ночь. В здании уже практически никого не было, только дежурные. И я зашёл к Фангу в кабинет. Постучал — он не ответил. Вошёл. Он сидел за столом с открытыми глазами, но меня не видел. Я окликнул его несколько раз, подошёл… Знаешь, обычный человек в такой ситуации потрогал бы за плечо, толкнул. Но я-то понимаю, насколько важно, чтобы, в случае чего, всё осталось как было.
— Сознание как будто раздваивается, — подхватил я. — Держу пари, ты стоял и думал о том, что твои отпечатки остались на дверной ручке. Представлял строчки объяснительной…
— Именно. — Кажется, Пенгфей уже забыл о том, что говорит с пацаном, возглавляющим преступный клан. — Но я не видел ни оружия, ни крови.
— Думал про яд, — вздохнул я.
— Естественно. Я приблизился, как только мог, чтобы ничего не потревожить. Фанг не дышал.
— Уверен? — Переход со старшим на «ты» дался легко, потому что в этот момент Пенгфей не был для меня старшим. Мы с ним были ровесниками, может, он даже младше на два-три года. — Зеркальце подносил?
— Перо.
— Перо?
— Не спрашивай, почему у меня с собой было перо.
— Это ведь был день Большой Операции. Покажи мне несуеверного копа — и я покажу тебе говорящего единорога.
— Да уж… В общем, он не дышал. Первый признак смерти. Я повернулся к выходу, хотел позвать дежурных, вызвать скорую. Инфаркт, инсульт… Хотя лицо у него было спокойное, даже умиротворённое. Но не успел я выйти, как услышал, что он зовёт меня по имени. Я обернулся, ушам не веря… Но глазам пришлось поверить. Фанг сидел за столом, как ни в чём не бывало. Уставший, вымотавшийся, раздражённый. Спросил, какого чёрта я забыл у него в кабинете.
— А потом это повторялось?
— Да. Раз пять, за всё время. Я притворился дурачком. Фанг был тяжёлым человеком, знаешь… Не то чтобы с ним было трудно общаться, но ты всегда будто видел черту, за которой тебя превратят в фарш. И я старался эту черту не переступать. В итоге никто ничего так и не узнал. Я подумал — какая разница? Нет закона, запрещающего избранным духом рождаться в Шужуане и служить в полиции. Я даже восхищался Фангом. Ведь он мог дать о себе знать любому клану и взлететь так высоко, как только можно. Для них избранные — товар штучный и бесценный.
Тут у меня в голове что-то щёлкнуло, и я тихонько рассмеялся:
— А. Кажется, понял. Ты и мной восхищаешься? Я ведь тоже мог продаться любому клану, а сам трепыхаюсь тут, веду какой-то бессмысленный крестовый поход.
— Мне казалось, что и Фанг интересуется тобой именно по этой причине. — Пенгфей аккуратно обошёл вопрос со своим личным отношением к моей персоне. — Да, я не привлекал его внимания, однако мне было интересно… И я сумел узнать, о чём вы говорили.
— В допросной, по ту сторону стекла? — предположил я.
— Именно. Микрофон Фанг отключил. Однако ещё в Штатах я прошёл курс физиогномики. В том числе нас учили читать по губам. Не такое уж сверхъестественное умение, как можно подумать, особенно с учётом разницы между языковыми системами. Английский язык проще, а в нашем — слишком многое даётся на откуп интонации. Но, тем не менее, суть я уловил. И меня это, мягко скажем, поразило. Потому что Фанг врал. Я был уверен, что он хочет с тобой сотрудничать, так или иначе. И он говорил об этом. Но не было и не могло быть никакого пути для сращивания клана Ченг с властью. Также как и не было никакого негласного запрета сажать распространителей. Чёрт, да мы из кожи вон лезли, чтобы вычистить провинцию! Но…
— Но Фанг первым заходил во всякие интересные места, — сказал я. — Беседовал со многими интересными людьми. И лично контролировал области вашей деятельности. Он создал свою сеть. Невидимую, неощутимую. Этакий параллельный мир, который вот он, только руку протяни — если знаешь, куда и как тянуть. Ведь поэтому ты и следил за ним, Пенгфей? То, что Фанг избранный, было лишь первым звоночком, после которого ты начал присматриваться к нему.
Многое изменилось за этим столиком в течение последних минут. Теперь Пенгфей был как будто подростком, удивлённо хлопающим глазами, а я чувствовал себя — собой. Прежним.
 
— Я знал, что эта встреча будет полезной, но не думал, что настолько, — пробормотал Пенгфей и подался вперёд. — Так кто он? И кто ты? Что произошло на самом деле? И как эта русская наркоманка здесь замешана?
Я задумался, барабаня по столу пальцами. Какие-то останки былого азарта всколыхнулись. Я не знал, надолго ли меня хватит. Сумею ли заставить себя броситься в ещё одну схватку с Киангом. Но мозг против воли уже анализировал новую информацию, выдвигал версии.
«Умирал»… Что это значит? Может, в эти моменты Кианг и Кузнецов менялись местами? Возможно. Но ведь Кианг никогда надолго не оставлял свой пост. А ему нужно было создать некую базу. Ту, где жила Дэйю. Где он выдрессировал себе отморозков, способных на равных драться с избранным духом. Где, в конце концов, производилось сырьё для таблеток.
Скорее всего «умирал» значило погружение в некий глубочайший транс, неотличимый от смерти. И в этом трансе Кианг управлял своей так называемой тульпой. Чем-то вроде призрака, который выглядел совсем не похоже на настоящего Кианга. Который и заманил меня в морозильную камеру, выбираться откуда пришлось с использованием техники с говорящим названием «Последнее Дыхание».
О, я хотел ещё о многом спросить Пенгфея, и многое мог бы ему рассказать. Эта беседа растянулась бы ещё не на одну чашку чёрного кофе без сахара, а может, её вообще имело бы смысл перенести в более уединённое место. Но тут у меня в кармане завибрировал телефон. Я достал его, прочитал напоминалку-уведомление и тут же поднялся.
— Прости, не могу больше говорить. Мне пора. Надеюсь, ещё встретимся. Думаю, вы знаете мой телефон. Ну, или воспользуйтесь почтовым ящиком.
— Работа? — спросил Пенгфей, тоже поднимаясь. — Мне казалось, ты остановил свою бурную деятельность.
— Нет, не работа, — покачал я головой. — Жизнь. Пытаюсь приучить себя время от времени быть живым человеком.
— И как? — В голосе Пенгфея звучал скепсис.
— Как в Штатах, — грустно улыбнулся я. — Язык чужой, страна чужая, еда невкусная. Но опыт, безусловно, интересный.
Пенгфей протянул мне руку. Я пожал её и удержал, сильно стиснув. Негромко попросил:
— Не повторяй моих ошибок. Если Фанг вдруг всплывёт и захочет с тобой встретиться — скажи надёжному человеку, куда собрался. И зашей в воротник ампулу с ядом. Пригодится.
Я направился к выходу. У самой двери меня настиг окрик:
— Эй!
Я обернулся.
— А ты — надёжный человек? — спросил Пенгфей. Он всё ещё стоял возле столика.
Я пожал плечами:
— Пока даже не уверен, человек ли я.
И вышел на улицу.
Холодало. Лето сдавало позиции осени. Дул пронизывающий ветер. Я, морщась, застегнул куртку, пошёл в сторону больницы. Можно утихомирить ветер Великой Стеной, но мне не хотелось разбрасываться своей избранностью. Мне, пожалуй, вообще уже хотелось от неё избавиться.
— Ну надо же, сам Лей Ченг!
Голос раздался сзади. И по интонациям я моментально понял, что оборачиваться поздно. Поэтому резко присел, как будто заметил, что у меня развязался шнурок.
Над головой свистнул воздух, рассечённый каким-то твёрдым предметом, и огромное окно кафе разлетелось с грохотом на тысячи осколков.
  
Глава 3. Жертва нападения
 
За минувшие пару месяцев я, кажется, не сделал ни одного резкого движения. Из моей жизни внезапно исчезли все драки и перестрелки, без которых раньше я вообще не представлял себе бытия. Однако рефлексы остались, реакции были такими же молниеносными, да и слабее я не стал.
 
Мозг мигом переключился в боевой режим, что не мешало ему анализировать ситуацию в фоне.
На меня напали возле кафе, практически в центре города, средь бела дня. Не обстреляли — попытались вырубить палкой, или чем-то в этом духе. Так могут действовать только полные идиоты, либо абсолютно отчаявшиеся люди.