Восхитительная ложь (ЛП)

О, вот как живет состоятельный слой населения.
Задрав ноги, я откидываюсь на спинку кресла, украшая одно из мягких вязаных одеял, которые я нашла в плетеной корзинке под телевизором с плоским экраном.
Когда Фиа сказала, что я могу посидеть в саду, я не ожидала увидеть гостиную на открытом воздухе с полностью укомплектованным холодильником и гигантским каменным очагом. Но, каким бы безумным ни был этот дом, этот сад — мое новое счастливое место.
  
Этот уютный уголок с видом на горы — мечта каждой девушки с Pinterest. К черту комнату в гейт лодж. Я бы с удовольствием поспала здесь, под сиянием волшебных огней и луны.
Открываю банку кока-колы, которую прихватила из холодильника, делаю глоток, устраиваюсь поудобнее и смотрю "Ведьмака" на Netflix-аккаунте Беван.
Привет, Генри Кавилл.
Прошло десять минут, когда мои веки начали закрываться, и последние три дня без сна наконец-то настигли меня. Наклонившись вперед, я ставлю банку на кофейный столик, прежде чем лечь на спину и позволить себе погрузиться под звуки Лютика, поющего мне серенаду перед сном.
Одеяло, в которое я завернулась, срывают с меня, и в следующий миг прохладный ночной ветерок обдувает мою кожу, заставляя меня вздрогнуть.
— Ты, блядь, кто такая? — Грубый тон заставляет меня открыть глаза и обнаружить размытый силуэт, похожий на гиганта, загораживающий экран телевизора.
Желая, чтобы мои глаза сфокусировались, я моргаю и принимаю сидячее положение. Когда в поле зрения появляется лицо моего незваного гостя, я чуть не проглатываю язык. Из-под нахмуренных бровей его поразительные серые глаза впиваются в мою кожу. От него исходит раздражение, подчеркиваемое раздувающимися ноздрями. Я останавливаю свой взгляд на пирсинге в форме черепа, сжимающем обе стороны его носа, прежде чем он переходит на его пухлые, поджатые губы. Замысловатые чернила выглядывают из-под круглого выреза его черной футболки, поднимаясь вверх по шее и останавливаясь на острой, как бритва, линии подбородка.
Матерь Божья, что здесь происходит Это третий горячий парень, которого я видела сегодня, но он, кто бы то ни был, совсем не похож на тех, из спортзала.
Он крупнее, шире, и рисунки на его коже — это холст фотореалистичных татуировок, а не неуместное лоскутное одеяло. И все же, каким-то образом, это заставляет его казаться…Я не знаю, более опасным.
— Что случилось, дорогая? Кошка прикусила тебе язык или что-то в этом роде? — Его навязчивый взгляд снова скользит по мне, только на этот раз он задерживается на моем теле слишком долго. Сначала проколотый язык скользит по его нижней губе, затем он прикусывает губу, и все мое тело горит от его внимания. Я ненавижу себя за это. Этот придурок явно доставляет неприятности, но я никогда не умела этого избегать.
Встав во весь рост, я расправляю плечи и предлагаю:
— Сирша… Сирша Райан.
Одна бровь приподнимается, смеряя меня взглядом, который одновременно и забавен, и может сжигать здания.
— А. — Он усмехается. — Давно потерянная Райан возвращается.
— Что это должно означать?
Его коварная ухмылка становится шире.
— Это я знаю, а ты должна разобраться, дорогая, — подчеркивает он, подмигивая.
— Лиам. — Голос Фиа доносится из дверного проема, разрушая напряжение между татуированным Богом и мной. — Прекрати беспокоить нашу гостью. Мне все равно, сколько тебе лет, я надеру тебе задницу, и ты это знаешь.
Улыбка, которой он одаривает ее, совсем не похожа на дьявольскую усмешку, которой он одарил меня; напротив, она мягче, даже любящая.
— Да, мэм.
Пожимая плечами, он проходит мимо меня, останавливается у моего плеча и приближает губы к моему уху.
— Ты так же хороша на вкус, как выглядишь?
Мои щеки пылают, но я знаю, что он всего лишь пытается вывести меня из себя. Понижая тон до шепота, я решаю сыграть с ним в его собственную игру.
— Это для меня, чтобы знать, и для тебя, чтобы ты никогда не узнал.
— О, дорогая…Мне будет так весело доказывать, что ты ошибаешься.
С этими словами он неторопливо проходит мимо матери в дом.
Трахните меня. Это должно быть весело.
  
Глава седьмая
 
СИРША
— Итак, Сирша, Айна сказала мне, что ты учишься в последнем классе школы, это верно? — Оливер Деверо поднимает взгляд от своей тарелки.
Мои глаза устремляются на его жену, и она быстро читает вопрос, назревающий в них.
— Помнишь те еженедельные звонки, о которых я тебе говорила?
Я киваю.
— Ну, большую часть времени твоя мать говорила о тебе и твоих достижениях.
— Возможно, ты еще не знаешь нас, милая, — заявляет Оливер. — Но мы знаем все о тебе и какой прекрасной молодой женщиной ты стала.
Я не была уверена, чего ожидать от старшего Деверо, но это был непринужденный и небрежно одетый мужчина, сидевший во главе стола. Его серо-голубые глаза почти идентичны глазам его сына. Только выглядят менее кровожадными и гораздо дружелюбнее.
Может быть, то, как он обожает свою жену, без остатка, с любовью и обожанием, так успокаивает меня, или то, как он с полным вниманием слушает своих детей, как будто каждое слово, слетающее с их уст, драгоценно.
Что бы это ни было, Оливер Деверо притупляет мое беспокойство одним своим присутствием.
— Да, это так. Хотя, я не думаю, что вернусь в школу в ближайшее время. Сначала мне нужно выяснить несколько вещей.
Например, где я собираюсь жить. Как я собираюсь выжить без денег. О, и кто, черт возьми, были эти люди в масках, не говоря уже о том, что случилось с моей матерью!
— Ерунда. Тебе нужно образование, Сирша. Я состою в совете средней школы Киллибегса. Я посмотрю, что я могу сделать.
— Сэр, — начинаю я, — не хочу показаться грубой, но я чувствую, что у меня есть более насущные проблемы, чем мое образование.
Он прерывает меня, прежде чем я могу возразить дальше.
— Пожалуйста, зови меня Оливером. «Сэр» заставляет меня чувствовать себя старым. — Он с отвращением морщит нос. — Учитывая, что мне только исполняется тридцать девять, я хотел бы еще немного сохранить свою молодость. — Его улыбка искренняя, соответствует его шутливому тону и подмигиванию, которое он направляет в мою сторону. — А что касается твоего образования, твоя мать хотела бы, чтобы ты осталась в школе. Итак, пока мы не выясним, что случилось с Айной, ты можешь оставаться здесь и посещать школу с Лиамом и Беван. Я не буду навязывать тебе это, но я хочу, чтобы ты знала, что выбор есть.
Он прав. Моя мама всегда подчеркивала, как важно было закончить школу и сдать экзамены, но как я могла это сделать, когда ее не стало?
Внезапно слова Оливера оседают в памяти, и ярость, какой я никогда раньше не испытывала, вырывается из меня.
— Вы хотите знать, что случилось с моей матерью? Двое мужчин в гребаных масках ворвались в наш дом. Один гнался за мной по лесу, в то время как другой, полагаю, зажег гребаную спичку, спалив дотла наш дом и оставив ее умирать, когда тот сгорел дотла вокруг нее.
Я чувствую на себе тяжесть взглядов Лиама и Беван, сверлящих мою кожу, когда я встаю из-за стола, стул скрипит по полу от резкого движения, но мне все равно.
Прежде чем я успеваю убежать, Фиа оказывается рядом со мной, обнимает меня и поворачивает мое тело к себе лицом.
— Сирша, есть вещи в этой жизни, которых ты еще не знаешь. Поверь мне, если бы я чувствовала, что ты можешь справиться со всеми ними, я бы выплеснула все это наружу, но ты не готова. Не пойми меня неправильно; я люблю твою маму всем сердцем, но, защищая тебя, она сделала тебя уязвимой.
  
— Прекратите, — кричу я. — Прекратите говорить о ней в настоящем времени. Она умерла, и она оставила меня здесь ни с чем, кроме секретов и лжи.
— Нет, милая. — Взгляд Фиа смягчается. — Она привела тебя сюда, к нам. Людям, которые могли бы защитить тебя любой ценой, тем самым людям, которые тебе нужны, чтобы во всем разобраться, как она всегда планировала.