Между нами искра

— Я, конечно, здорово разозлился. — Нейтан сдвинул брови. — Представь себе: ты начинаешь бизнес, думаешь, что у тебя есть возможность для нового старта, и вдруг обнаруживаешь незаконные махинации, а собственная теща держит тебя в заложниках, как идиота, и у тебя связаны руки.
— Ну, кое-что ты мог сделать.
— Что именно?
— Рассказать мне.
— Я пытался защитить тебя.
— И все равно ты должен был мне рассказать. Нейтан ничего не ответил.
Ровным голосом Хелен спросила:
— А зачем она все это устроила?
— Говорит, ради решения семейных проблем. Как только я понял, что бессилен что-либо предпринять, то перестал интересоваться подробностями. Я лишь хотел, чтобы Маргарет прекратила жульничать, и она пообещала закончить аферу через пару месяцев.
Хелен закрыла глаза.
— Пит снова по уши в долгах.
— Я предполагал это.
— Но все-таки, почему ты ничего мне не сказал?
— О господи. — Нейтан в отчаянии провел руками по волосам. — Я хотел как лучше. Помнишь, как я упорно просил тебя не заглядывать в счета? Говорил, что ты очень занята детьми и основной работой и что у Изабель сложный возраст, со всеми ее… особенностями?
— Я думала, ты намекаешь на то, что я плохой бухгалтер.
— Я никогда так не считал.
— И плохая мать. Я воспринимала твои коммен-тарии как обвинения по обоим пунктам.
— Я пытался оградить тебя от этого нечистого дела.
Хелен излишне решительно отодвинула с пути ветку.
— Я избегал тебя. — Нейтан смотрел на свои руки. — Старался подольше задерживаться в магазине, лишний раз встречаться с поставщиками. Я не мог врать тебе.
— Но умолчание — это тоже ложь, Нейтан. Ты должен был сказать мне.
Муж сунул руки в карманы.
— Ты права.
— Но это не объясняет, почему ты подарил мне на Рождество эту отвратительную книгу про спокойствие.
— Ну да. — Нейтан поднял руки вверх. — Это не имело отношения к магазину. Я просто дурак.
Хелен понаблюдала, как утка перелетела через озеро и с широко распахнутыми крыльями опустилась на воду, и подумала: магазин столько лет принадлежал их семье — неужели мама готова была рисковать всем?
— Ты простишь меня?
Хелен повернулась к Нейтану и разглядела в его сутулости уязвимость.
Она не ответила, и муж добавил:
— Тебе нужно время? Я могу подождать.
Хелен заставила себя не отвести взгляд.
— Ты должен был остановить маму.
— Согласен. — Нейтан пнул пустую банку из-под газировки. — Хотя и не уверен, есть ли человек, который способен ее остановить. У тебя когда-нибудь получалось? Поделись опытом.
Хелен отвернулась. Она в этой истории жертва, и ей полагается возмущаться, а не решать проблемы, к тому же у Нейтана было гораздо больше времени на раздумья. Так что нечестно задавать жертве такие вопросы.
— Хелен, пожалуйста, взгляни на меня.
Она холодно посмотрела на мужа.
'Я знаю, что нам нужно о многом поговорить, но успокой меня, скажи, что мы всё преодолеем, что я не разрушил нашу жизнь.
Хелен обхватила себя руками.
— Пожалуйста, скажи, что все будет хорошо.
Не заставляй меня отвечать сегодня, иначе ответ тебе не понравится.
Нейтан немного подумал.
— Ты хочешь побыть одна?
Хелен молча шла дальше — так быстро, что Нейтан еле успевал за ней.
Наконец она повернулась к мужу.
— Ты действительно не имеешь отношения к мошенничеству и был только игрушкой в маминых руках? Если я спрошу у нее, — Хелен плотнее запахнула полы плаща, — она подтвердит? Или окажется, что, наоборот, она стала заложницей ситуации?
Нейтан фыркнул.
— Хотел бы я посмотреть на того, кто возьмет твою маму в заложницы.
Хелен сунула руки в карманы.
— Резонно. — Она все-таки не могла смириться с тем, как долго муж скрывал от нее правду. Что это говорит об их отношениях?
В определенном смысле Нейтан совершил предательство. Хелен требовалось время, чтобы обдумать, в какой степени. Иногда предательство можно простить, а иногда нет.
Одно не вызывало сомнения: на этот раз она точно не сможет простить мать.
  
65
 
К обеду Джордж почувствовал запах свободы. Нужно только освободить дорогу для машины Стеллы, перегороженную другим автомобилем, и он забудет об этих выходных.
 
Он уже почти вырвался отсюда. Собственно, почти вырвался из-под власти всего их семейства. Если сравнить сей отвратительный опыт с поездкой в «ИКЕА», то он, считай, мучительно протащился по всем стрелкам и теперь стоял в очереди на кассу, откуда уже видны окна и соблазнительный блеск внешнего мира.
Но выхода он еще не достиг и пока сидел за кухонным столом, слушая рассуждения Маргарет о том, какими излишествами можно украсить день свадьбы Пита. Не слишком ли она размахнулась? — подумал Джордж. Струнный квартет. Четыре перемены блюд. Сова, приносящая кольца. Маргарет делала предположения о намерениях Пита, и тот все больше становился не похожим на себя.
Наверху отодвинули стул — Томми встал с места в своем кабинете, — и на лестнице раздались шаги в темпе ослика Иа-Иа.
В дверном проеме кухни замаячил силуэт хозяина дома, и Джордж быстро отвел глаза. После вчерашней ссоры он тщательно избегал тестя.
— У нас закончилась бумага для принтера, — сообщил Томми.
— В шкафу есть запасная пачка. И, дорогой, — Маргарет подняла глаза, — нужно съездить к Джейн, чтобы забрать у нее ключи и переставить машину.
— Я, вообще-то, собиралась поговорить с Хелен. — Стелла посмотрела на Джорджа. — Хочешь смотаться с отцом за ключами?
Джордж ухватился за сиденье стула.
Последовало продолжительное молчание.
Томми повернулся к Джорджу, намеренно глядя ему за плечо.
— Обувайся, я тебя отвезу.
— Не стоит беспокоиться, я вызову такси. Томми наконец посмотрел зятю в глаза.
— Такси? В Болтон?
— А что тут такого?
— Это неслыханно.
Джордж взглянул на жену, прося помощи. Стелла встала.
— Какой адрес у Хелен, мама? Это ведь недалеко отсюда и я могу дойти пешком?
Томми снял с крючка под кухонной полкой ключи от машины.
— Поживее, Джордж, — буркнул он и вышел из комнаты.
Джордж медленно встал, бросил последний отчаянный взгляд на Стеллу и поплелся следом.
Томми ясно дал понять, что в пути разговаривать не собирается: еще даже не свернув с Коул-стрит, включил на полную громкость радио. Он крепко держал руль обеими руками и смотрел вперед.
Джордж закрыл глаза.
— «…Заявляет даже, что высадка на Луну была мистификацией, а террористические атаки — постановкой по заказу правительства. Удаление экспертных мнений с неподконтрольных властям он-лайн-форумов…»
Поворотник затикал. Томми сбросил скорость, затем опять набрал.
Снова «тик-так».
Джордж стиснул челюсти. Твою же мать, это невыносимо!
— У нас со Стеллой сейчас трудный период. — Джордж больше не мог молчать. — Мы разошлись, ненадолго. Я действительно встречался с другой женщиной, некоторое время. Но это в прошлом.
Томми снова включил поворотник. Тик-так.
Он отрегулировал радио — чтобы стало громче. Еще чуть подкрутил — чтобы стало тише. Джордж впился пальцами себе в бедра.
— «…Недооценивая гуманитарные последствия и влияние на окружающую среду. Это приведет к тому, что незащищенные люди, которые уже существенно пострадали, окажутся перед лицом смертельной угрозы…»
Джордж уже смирился с тем, что Томми притворяется, будто не слышит его, как вдруг тесть снова положил руку на руль.
— Вы преодолели трудный период?
Джордж повернул голову к Томми. Тот не отрывал глаз от дороги.
— Не знаю, — солгал Джордж. — Стараемся.
— Ты ее обижал?
— Не в том смысле, в котором вы имеете в виду. — Он вспомнил, как Стелла сидела за кухонным столом в перчатках в тот день, когда состоялся разговор о «Парке юрского периода». — Наверно, можно и так сказать. Вероятно, я мало ее поддерживал или недостаточно слушал, мало разговаривал с ней.