Изменить судьбу (СИ)

Павел так и вообще не отставал от меня. Будучи несколько мнительным, он реагировал на любой посторонний звук, как на собственного врага, и потому сразу же бежал ко мне жалуясь на то, что де в полете услышал скрежет, в районе правой нижней законцовки крыла.
— Паша, ну сам посмотри, где ты нашел там мотор? Почему бы тебе не обратиться к корпусникам, а ты сразу же бежишь с претензиями ко мне? Что я там понимаю.
— Да все ты понимаешь, Петь! Ну посмотри, будь другом. А к ним, как не подойдешь, ответ один. «Все проверили критических изменений не найдено». А я так не могу, чуть скрипнуло, у меня как кошки по душе проскребли. Самолет, он же живой!
И приходилось идти к его «Чайке», и осматривать, что же такое там скрипит. С другой стороны, все это давало неформальные отношения, а на фронте такое очень ценится. Оно понятно, что иногда нужен и командирский рык, но в свободное от боевой работы время, все же предпочтительнее обычные человеческие отношения.
Однажды вечером, мы с Пашкой взяли бутылочку «Мадеры» и устроились на берегу Энареса, небольшой речки протекавшей в десятке шагов от аэродрома, и разговорились, мечтая о будущем. Павел, говорил о том, что после войны надеется попасть в тот же самый полк, с которого начинал свою службу.
— Уж больно там начальство хорошее. Другие если раз в месяц в небо поднимаются, то за счастье. А я люблю летать.
— Не Паш. Тебе это не грозит. Скоро уже в этом году отзовут в Москву, дадут Героя Советского Союза и будешь сам командовать, каким-нибудь полком, а там глядишь и дивизией.
— Не, Петь, ну какой из меня командир. Чтобы занять такую должность надо вначале Академию Жуковского закончить, а туда далеко не всякого принимают. А Героя, еще заслужить нужно.
— А ты значил не заслужил? Сколько у тебя сбитых?
— Мало. Всего шесть.
— Ничего себе мало? Будь уверен к началу следующего года Героя получишь.
— Скажешь тоже, хотя конечно хотелось бы.
— Так и будет, Паш! Еще и до генерала дослужишься, и тогда к тебе просто так не подойдешь. Только строевым и с отданием чести. Слушай, а ты сможешь научить меня летать? Пока еще не генерал, а?
Павел, от моих последних слов вначале рассмеялся, затем вздрогнул и удивленно посмотрел на меня.
— Зачем тебе это, Петь? Ты прекрасный механик, отличный мастер своего дела, но понимаешь, летчик-истребитель, это несколько другое. Вот ты можешь целый день скрупулезно копаться в двигателе, а скажем после меня, обязательно найдутся лишние гайки. Помню в детстве велосипед ремонтировал, до стиха пор не могу понять откуда две гайки лишними оказались. У тебя другой склад характера, ты не сможешь быть истребителем.
— Павел, да все я прекрасно понимаю, но кто говорит об истребителях? Я хочу научиться просто летать. Как кто-то из ваших сказал: — «Взлет, посадка». Понимаешь, другой раз и меня ведь отправляют в полет, как наблюдателя. И в воздухе бывает постреливают, а если моего пилота подранят, что делать, падать, и молиться Мадонне? Вот я и прошу. Научи меня хотя бы элементарному, как поднять самолет в воздух, встать на какой-то курс, и приземлиться. А все эти выкрутасы в воздухе оставь для себя.
Павел задумался.
— Знаешь, а ты ведь прав. Мало ли, что может произойти, так хоть будешь знать за какой рычаг дернуть и какой тумблер включить. Может когда-нибудь тебя это и спасет. Дам я тебе завтра книжицу, теорию воздухоплавания, прочтешь, а после…
— Ну, что ты как маленький. Я авиатехник, все эти теории и практики я тебе хоть сейчас наизусть и расскажу, и нарисую. Я все эти формулы и расчеты, в отличии от тебя наизусть помню. Вот скажи мне как кривизна крыла рассчитывается?
— А ведь точно! Я как-то не подумал об этом. Ну тогда все проще, завтра выходной, возьмем «Hispano Suiza» и полетаем. Там как раз сдвоенное управление, вот и поучишься.
— А, разрешат?
— А кто мне запретит?
Весь следующий день, был посвящен именно полетам на испанском самолёте Hispano Suiza E-30. Не даром же его называют учебно-тренировочным. Самолетик был идеально простым. Даже если в воздухе по каким-то причинам отказывал двигатель, то самолет вполне мог без его участия спланировать вниз, и нормально приземлиться, если конечно нашлось бы место для этого. Уже к вечеру, я можно сказать самостоятельно поднял самолет в воздух, сделал круг над аэродромом и вполне прилично опустился на землю. Чуть не рассчитал момент касания, от чего самолет, как здесь говорили «скозлил» то есть слегка ударился о грунт подпрыгнул, и вновь встал на шасси. Но по словам Паши, все это приходит с опытом, но в общем, кое-какое представление о полете, я все же получил. И теперь мог надеяться на то, что когда-то все это поможет мне выжить. Как же я был прав в этом!
 
 Глава 7 
7
Так оно и получилось, в начале февраля 1937 года меня и еще два десятка военных специалистов, среди которых были летчики, истребительной, бомбардировочной авиации и танкисты, посадили в один из транспортных самолетов, и отправили в Париж, где все мы, после нескольких часов пребывания во Французской столице, сели на поезд и через Берлин и Варшаву отправились в СССР. Сопровождающий нас человек, строго настрого проинструктировал нас о том, что все мы не имеем никакого отношения в войне в Испании. В итоге получалось, что по выданным каждому из нас, за исключением разве что меня документам, кто-то возвращался из Ниццы, кто-то посещал Итальянские курорты, а кто-то просто ездил во Францию для посещения Лувра. Наверное, я был единственным, кто следовал в СССР, в туристических целях. Все же в отличии от советских специалистов, я был гражданином Испании, и вдобавок ко всему Испанским грандом с более чем трехсотлетней родословной. Вдобавок ко всему, именно из-за этого, пришлось ехать отдельно ото всех в вагоне первого класса, с полным запретом на встречи и общение.
Прокатившись через практически всю Европу, уже через пять дней все мы сошли с поезда в Москве. Встречающий нас автобус, рассадил «отпускников» в свой салон, и нас отвезли в только что отстроенную гостиницу «Москва», где расселили по двухместным номерам. Уже на следующий день, всех нас «прогнали» чрез ателье, где в срочном порядке пошили каждому новенькую парадную военную форму, а мне построили новый костюм, который оказался ничуть не хуже того, что был у меня. Все же я числился гражданским специалистом в отличии от остальных.
Дни до награждения, были заполнены до отказа. Нашу группу провели с экскурсиями по всем музеям столицы, по всем тринадцати станциям только что открывшегося Московского метрополитена, каждая из который была отделана по-своему, и воспринималась нами как подземный дворец, или же музей. Мы посетили Большой Театр, где смотрели постановку балета «Лебединое озеро». Несмотря на то, что никто не объявлял о том, что вся наша группа прибыла из Испании, жители столицы, как будто знали об этом, везде нас встречали, цветами, улыбками и все мы купались в море радости и уважения.
И уже через неделю, состоялась торжественная встреча и награждение участников гражданской войны в Испании. Награды, в том числе и Героев Советского Союза, вручал лично Михаил Иванович Калинин, как его называли Всесоюзный староста. Мне был вручен орден Красного Знамени, как иностранному специалисту, оказавшему неоценимую помощь в ремонте авиационной техники.
А следом за награждением выступил сам товарищ Сталин. Поздравил присутствующих с высокими наградами, выразил надежду на то, что это только начало, и награжденные и впредь не однажды появятся здесь и своими делами ежедневно будут показывать каким именно должен быть настоящий советский воин, защитник советского народа и завоеваний революции. После чего все перешли в банкетный зал.
Я помня по недавнему, как на меня действуют горячительные напитки, старался не злоупотреблять ими, больше обращая внимание на изысканные закуски находящиеся на богато убранном столе. Здесь можно было увидеть и попробовать все что угодно. Впрочем, последнее меня не очень-то удивляло. Во время поездок по Москве с экскурсиями, или просто самостоятельных прогулок, я видел заполненные витрины советских магазинов, и очень удивлялся тому, куда, все это пропало в будущем. Почему, сейчас, когда только строится советское государство все прилавки буквально забиты натуральными дальневосточными крабами, черной и красной икрой нескольких сортов, десятками сортов колбасы и мяса, и куда все это делось потом? Вопросы возникали один за другим, но ответов на них увы не находилось, да и спросить по большому счету было некого.