Демон Ночи (СИ)

— Ах ты тварь мелкая! — закатывает Балабанов рукава.
Ну всё, началось.
Мужику явно сносит башню каждое новое слово от Психа.
— В атаку! — орёт гремлин и бежит на Балабанова.
— В бой! — орёт Балабанов и бежит на гремлина.
Похоже, они нашли друг друга по уровню развития в данном бою.
Старший Охотник сразу же применяет удушающий, но мохнатый шкодник слишком гибкий для такого, поэтому умудряется скрутиться калачиком и вмазать большим пальцем правой ноги в левый глаз Балабанова.
Инструктор по строевой подготовке «пятится» и теряет свою металлическую дубинку.
Конечно же, гремлин сразу же её подбирает.
— Брось! — орёт Балабанов. — Брось дубинку… паскуда-тварь!
— Дубинки! Дубинки! Такие вечеринки! Паскуды и тваринки, и больше ничегооо! — поёт Псих и вертит пятой точкой.
Эти издевательства доводят Балабанова до неконтролируемой истерики.
Похоже, он родственник Бойко, ибо таких истеричных Охотников я ещё не видел.
Если в самом начале Старший Охотник, видимо, пообещал себе, что не будет использовать магию, то теперь это обещание он явно нарушает.
Балабанов напитывает свой правый кулак зелёными искрами и бьёт по земле в центре круга.
Магическая трещина доходит до Психа и в последний момент будто бы взрывается, демонстрируя всем нам зелёную вспышку, которая на две секунды ослепляет моего питомца.
Балабанов пользуется моментом и хватает Психа за левую ручку, да не просто хватает, а ломает её сразу в двух местах.
— Фу-у-у! — доносится негодование со стороны группы.
Несмотря на боязнь новобранцев перед этим клоуном, они всё же коллективно осознают, что Балабанов переходит все границы. Именно поэтому и фукают в сторону Старшего Охотника.
И только я́ молча наблюдаю за тем, что будет дальше.
Я уже в предвкушении новой порции дофамина.
И да, Псих делает то, чего никто, кроме меня, не ожидает от него увидеть — моментально восстанавливает свою мохнатую ручку. А пока Балабанов, вместе с остальными, охреневает от увиденного, гремлин замахивается и наносит «сокрушительный» удар в челюсть.
— На! На! На, Сука! На! — проводит Псих серию атак, не уступающих по силе тем, что я видел в Синем Зале, когда мы убивали на тесте чёрного осьминога с четырьмя щупальцами.
Конечно же, сейчас против Психа враг посильнее, поэтому он успевает после первого удара поставить защиту.
Но сам факт того, что Псих цел и невредим, а Балабанов пропустил удар в челюсть, говорит о полном, я бы даже сказал, катастрофическом провале нашего Старшего Охотника.
Мужик отбрасывает Психа и с паническим стыдом заявляет:
— Я понял, ты специально это сделал, чтобы продвинуться по карьерному росту!
Обычно продвигаются по карьерной лестнице.
Но да ладно.
— Федя, ты чё такое несёшь? — недоумевает Псих. Кстати, я тоже не понимаю, что несёт этот двухметровый клоун. — Какой «рост»? Какой «карьерный»? У меня даже с обычным ростом не вышло, а ты про другие какие-то впариваешь.
— Я… я… й-я! — кажись, мужика задело за душу.
— Я бы выдал на твоё «я» кое-что извращенское, но не хочу лишних проблем, — спокойно перебивает Псих с хитрой гремлинской ухмылкой. — Федя, ты победил. Пойду отолью. — И Псих пафосно выходит из круга. Два парнишки-новобранца расступаются, чтобы пропустить мохнатого героя.
Слышно, как ему в спину очень тихо и осторожно аплодируют.
Я тоже подмигиваю Психу, а сам стараюсь сдержать смех с Балабанова.
Сам же Балабанов кичится, он не находит себе места, но каким-то чудом, когда Псих отходит на пятьдесят ленивых гремлинских шажочков, резко затихает. Глубоко дышит… выдыхает.
— Итак, молокососы, продолжим! — уже более спокойно говорит Старший Охотник.
Он начинает рассказывать какую-то базовую хрень, которую я успел найти во время утренней уборки в старой брошюрке, выравнивающей одну из ножек металлического стола в кабинете Бойко относительно других ножек.
Я же тем временем занимаю свою старую позицию в группе рядом с тем высоким парнем, которому кивнул в знак приветствия ещё в самом начале тренировки.
 
Со спины ощущение, что у этого кучерявого шатена голова коричневого пуделя.
Новобранец слушает Балабанова, при этом поглядывает на меня.
Наконец он решается заговорить:
— Привет. Я Саня. Александр Сергеевич Католик. Только я на самом деле христианин. Это у меня просто такая фамилия — Католик.
— Приятно познакомиться, — улыбаюсь я. — Костя. Константин Николаевич Чернов.
— Ч-Чернов⁈ — сразу же меняется в лице Санёк. Кажется, слухи уже и до него дошли. — Ученик Бойко⁈ — да, точно дошли.
— Уже и до тебя слухи дошли? — поддерживаю я беседу.
— Ну конечно, — оживляется Санёк. — Я ведь твой компаньон. Ну то есть я Низший охотник-ловец первой стадии. Мы с тобой в связке. Я тебе буду порталы открывать.
Опа!
Вот это встреча, однако.
Я как раз хотел после тренировки познакомиться со своим охотником-ловцом, который будет на первое время обеспечивать меня быстрыми переходами в Критические Точки.
— А чего ты так нервничать начал? — спрашиваю у «компаньона».
Нет, он реально нервничает.
Неужели про меня наговорили чего-то страшного.
Не хотелось бы, чтобы моим именем пугали новичков.
— Как же мне не нервничать. Ты же ученик самого́ Бойко. Он прокачался аж до Неуловимого охотника-убийцы восьмой стадии. Ты обучался, можно сказать, у великого Охотника. Ясное дело, что он за два месяца тебя многому научил. Даже не верится, что ты с нами тренируешься. Но больше не верится, что меня к тебе приставили… ну то есть поставили с тобой в паре. Хотя это и условности. Всегда могут поменять. Скорее всего, так и сделают.
Ясно, парень уже наслушался про меня. Напридумывал себе всякой херни раньше времени.
Что же…
— Это почему тебя должны заменить на другого? — улыбаюсь я. — Чем ты так не угодил мне? — опережаю его «ответ с заниженной самооценкой».
Интересно послушать этого кадра.
Так волнуется, так переживает.
— Я не такой крутой как ты. Я даже Критический Пространственный Разрыв только-только научился открывать, поэтому батя и предложил пойти в охотники-ловцы, чтобы прокачаться. Сами мы не из высоких… обычные Пятизвёздные Рекруты. А ты сам знаешь, как к таким относятся другие аристократы. Даже Стражи смеются над нами, хотя они всего на один титул выше. А вот ты крутой. Слышал, у тебя уже третья стадия Низшего охотника-убийцы.
— Ага, за два месяца с крутым учителем, как ты говоришь, — делаю якобы серьёзное лицо, хотя всё равно улыбка проскальзывает. — Был бы я крутым, ходил бы сейчас с тремя красными звёздами на печати?
Саня молчит.
Ему нечем возразить.
И всё же он пытается:
— Ну… знаешь, каждый свой потенциал может раскрыть в любую секунду. Так что я болею за тебя и твои звёзды. Надеюсь, что тоже смогу за два месяца получить ещё две звезды к своей. А потом ещё две, и ещё две. И когда стану Младшим охотником-ловцом третьей стадии, а значит, Трёхзвёздным Стражем, тогда и схожу в гости к соседям.
— А они что, над тобой издеваются? — интересуюсь у новобранца, у которого есть вполне нормальное желание прокачаться и кому-то что-то доказать. Для его возраста — самое то.
— Просто не люблю, когда в семье Двухзвёздных Стражей один дурачок корчит из себя невесть кого, говоря лучшему другу, что с Рекрутами не хочет иметь дел, — на эмоциях, но шёпотом отвечает Санёк. — Вот так вот, без суда и следствия. Пришёл и сказал мне всё в глаза. Сука, ненавижу.
Я улыбаюсь.
— Знаешь, может, это и хорошо, что ты теперь без «лучшего» друга. Всё, что ни делается, — к лучшему.
— Вот именно. Всё, что ни делается, — к лучшему. А что делается, то всё идёт по пи… ну ты понял, — даёт Санёк мне пищу для размышления. Честно, я раньше и не задумывался о таком варианте толкования местной фразы. — Ладно, я с этим справлюсь, — вздыхает мой новый друг. — Рад, что ты нормальный и не корчишь из себя крутого.