Восстание святого (ЛП)

Она сузила на меня глаза, в изумрудных радужках которых плескалось презрение.
— И куда, черт побери, мне бежать? И судя по тому, как легко мы сюда въехали, я уверена, что все, кто здесь работает, у тебя на содержании.
— Ты очень наблюдательна.
Дверь открылась, Джеймс протянул руку, но она продолжала смотреть на меня, не двигаясь с места.
— Так бывает, когда живешь рядом с людьми, единственная цель которых — причинить тебе вред.
Обув дорогие туфли на высоком каблуке, которые Елена заставила ее надеть, она вышла из машины, и я последовал за ней, закрыв за собой дверь. В небе сверкнула молния, затем раздался громкий раскат грома, после чего начался дождь. Если бы я был суеверным ублюдком, я бы счел это способом Вселенной сообщить мне, что скоро произойдет что-то плохое. Но мне не нужны были предупреждения Вселенной. Я и так знал, что грядут плохие события, потому что именно я их и принесу.
6
МИЛА
Я никогда раньше не летала на самолете, тем более на частном. Когда я ступила внутрь, то словно снова попала из проклятого лифта в роскошный люкс его отеля. Я почувствовала сильный аромат богатой кожи, деревянного шпона, сделанного на заказ, что придавало интерьеру элегантность. Натуральные оттенки загара, бежевого и умбры приветствовали меня, а щелчок моих каблуков был приглушен пышным бежевым ковром. Это было яркое свидетельство богатства и власти. И одновременно напоминание о том, что мои шансы сразиться с ним и выжить были невелики. Девушка вроде меня никак не могла соперничать с таким могуществом.
Я прикусила губу, оглядываясь по сторонам. Будь это при других обстоятельствах, я бы, наверное, подпрыгивала от восторга. Но это было не так. И я не была взволнована. На самом деле я никогда не испытывала такого ужаса за всю свою чертову жизнь. Я изо всех сил старалась быть храброй, чтобы выражение моего лица не выдало меня. Меньше всего мне хотелось, чтобы Сэйнт думал, что я боюсь, пока я жду, того, чего бы он ни задумал для меня.
Джеймс помог мне освободиться от плаща, в который я была одета, и проводил меня до места. Я вздохнула, усаживаясь в кресло, но удобство широкого кресла ничуть не умерило моих опасений.
— Куда мы летим? — Я подняла глаза на Джеймса, но он даже не моргнул на мой вопрос, не говоря уже об ответе. Казалось, он вообще меня не слышал, игнорируя, словно меня и нет.
Сэйнт сел напротив меня, уже без пиджака. Его галстук был немного ослаблен, а рукава рубашки закатаны до середины плеча.
— Кто ты? — Мой голос дрожал, руки лежали на коленях с переплетенными пальцами.
— Можешь звать меня Святой. — Он ответил так, будто я только что задала самый глупый в мире вопрос. — Я человек, который владеет этим самолетом…
— И, дай угадаю… половиной мира? — Хмыкнула я.
Джеймс протянул ему стакан с бурбоном.
— Надеюсь, когда все это закончится, я буду владеть всем гребаным миром.
— Я имела в виду себя.
Он вскинул бровь.
— Я не понимаю.
— Я имела в виду, кто ты для меня?
На его лице снова появилась высокомерная ухмылка.
— Очень странный вопрос.
— А это очень хреновая ситуация.
— У тебя очень грязный язык, Мила.
— Меня сейчас не волнует выбор слов.
Он долго изучал меня, потягивая свой дорогой напиток, откинувшись в кресле, как человек, которому нет дела до всего на свете. Если бы я была умной девушкой, я бы отвернулась, не требуя ответа, удерживая его взгляд. Но я не была умной девушкой, по крайней мере, сейчас.
— Ты собираешься ответить на мой вопрос?
Сэйнт цокнул губами, сделав глоток бурбона и прочистив горло.
— К сожалению, ты еще не готова получить все ответы.
— Это твое профессиональное мнение?
Он нахмурился.
— Сарказм очень некстати.
— Как и похищение.
Он фыркнул.
— У меня такое чувство, что нам с тобой будет очень весело вместе.
— Не рассчитывай на это.
— Тебе нужны ответы?
 
— Да.
Он наклонился вперед, и я тихонько вздохнула, когда его пальцы коснулись моего колена, и его прикосновение стало чуть теплее, чем раньше. По ноге пробежала дрожь, когда кончики пальцев коснулись моей обнаженной кожи, его губы слегка разошлись, а в глазах застыл взгляд охотника.
Он облизнул губы, и на мгновение я ослабила бдительность, позволив взгляду упасть на едва заметное движение, напомнившее мне о том, что я считала его губы совершенством, когда увидела его впервые… прямо перед тем, как он убил моего друга.
Внезапно его хватка на моем колене усилилась до боли, и я закрыла глаза, задыхаясь.
— Тогда перестань вести себя как гребаное человеческое отродье. — Его жесткий голос дополнял его жестокие прикосновения.
Слезы застилали мне глаза, и я была всего в нескольких вдохах от того, чтобы позволить им вырваться на свободу, обнажив уровень страха, который я испытывала.
Святой протянул руку, и я закрыла глаза, когда он возвысился надо мной. Сквозь грозящие слезы я почувствовала аромат его дорогого одеколона, смесь специй, розмарина, черного перца… и доминирования. Щелчок ремня безопасности заставил меня напрячься, и я больше не могла сдерживать слезы. Медленная струйка страха потекла по щеке, губы задрожали, когда слеза просочилась мимо рта.
— Сейчас, сейчас, Мила. — Он вытер слезу, и я отвернула от него лицо, не открывая глаз, невольно давая ему возможность наклониться еще ближе, и его губы коснулись моего уха. — Мне нравится, когда девушки плачут.
Без предупреждения я почувствовала, как он впился зубами в мочку моего уха, и захныкала дрожащими губами.
— Тебе стоит помнить об этом.
Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что он больше не склоняется надо мной. Просто наконец-то сумев сделать стабильный вдох, я поняла, что он больше не рядом, и открыла глаза, когда заработали двигатели самолета. Я отказалась смотреть на него, сидящего напротив меня, и уставилась в темноту за окном. Так же быстро, как день превратился в ночь, моя жизнь из реальности, которую я всегда знала, превратилась в кошмар, и я не знала, что меня ждет.
Можно было подумать, что я буду немного более взволнована, когда самолет начнет движение, ведь для меня это было впервые. Но мне стало еще хуже. Ускорение заставило меня крепко вцепиться в подлокотники, давление вдавило меня еще глубже в кресло.
Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, как в лифте в отеле.
— Ты никогда раньше не летала на самолете.
Я бросила быстрый взгляд в его сторону, но ничего не ответила.
— Расслабься. Взлет, это самое страшное.
Я закрыла глаза, тяжело сглотнув. Когда самолет оторвался от земли, раздался треск. Когда мы продолжали подниматься, меня охватило чувство замирания, в груди стало тесно, а в нутре тяжело. Я не смотрела в окно. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Но я чувствовала, как самолет набирает высоту. Закрыв глаза, я почувствовала, как на висках выступил пот, и вместо того, чтобы почувствовать, как самолет поднимается в воздух, я представила, как он падает на землю. Я заерзала на своем сиденье, изо всех сил стараясь сосредоточиться на дыхании и не позволить надвигающейся панической атаке сдавить мне грудь.
— Мила. Посмотри на меня.
Я крепче вцепилась в подлокотники.
— Мила!
Резкий тон его голоса заставил меня открыть глаза.
— Посмотри на меня.
Я покачала головой, готовая снова закрыть глаза.
— Я сказал, посмотри на меня. Дыши и смотри на меня.
Я сделала глубокий вдох и вдохнула ноздрями воздух, прокладывая себе путь в легкие, продолжая смотреть в кристально-голубые глаза. Каменное выражение, которое он так хорошо носил, все еще было на месте, но в его взгляде не было того жестокого блеска, который был всю ночь, когда он смотрел на меня. Вихри сапфиров и сланцев держали меня в плену, а сердцебиение все учащалось. Я не могла отвести взгляд, хотя знала, какой он безжалостный сукин сын. Темнота манила меня, а страх крепко сжимал когти. Прошло несколько секунд, и мне стало легче дышать, не сводя с него глаз.