Еще один Валентинов день
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Рафферти.
– Кто ты? Почему следуешь за мной по пятам, так что я, пожалуй, только туалет посещаю в одиночку? Может, я по своей глупости раньше ничего не замечала, но Вилли Моррис с готовностью просветил меня, прежде чем попытался убить, – кисло усмехнулась она. – Кто ты? Кто такой Билли Моретти? Кто такой Вилли Моррис? Вы все хотите меня убить? Ради Бога, что здесь происходит? – уже почти кричала Хелен.
Услышала смятение в собственном голосе и с большим трудом сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Я требую, чтобы ты рассказал мне правду, Рафферти. Больше никакой научной фантастики, никаких путешествий во времени, никаких сказок. Простая, понятная, голая правда.
– Я говорил тебе…
– Я прекрасно помню, что ты говорил. Что и ты, и Билли Моретти мертвые гангстеры, погибшие в 1929 году. Очень правдоподобно, – съязвила Хелен, но Джеймс разглядел легкую панику в теплых карих глазах. – А как Вилли Моррис вписывается во все это? Он что, был Эллиотом Нессом?
– Хелен, ты уже второй раз упоминаешь этого Эллиота Несса, не имею ни малейшего представления, о ком ты, – устало протянул Рафферти.
– Прекрати! – надломлено вскрикнула Хелен и отвернулась. – Я хочу знать, что ты здесь делаешь и что тебе от меня нужно. Собираешься грохнуть меня?
Рафферти очень хотелось прикоснуться к настырной красавице. Хотелось протянуть руку и обнять за плечи, привлечь спиной к своему сильному телу, согреть, успокоить, огородить от всех невзгод. Пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы устоять перед искушением.
– Для этого у меня была минимум дюжина шансов. Я пытаюсь защитить тебя.
– Почему? – повернулась Хелен.
– Рики Драго планирует убить тебя. И я сделаю все возможное, чтобы остановить его.
– Кто такой, черт возьми, этот Рики Драго? И как сюда вписывается Вилли Моррис? – отчаянно возопила Хелен.
Рафферти и забыл про новую личность Драго.
– Драго и Моррис – один и тот же человек, – вымолвил он, лихорадочно пытаясь придумать нечто правдоподобное для недоверчивой особы. – Я знал его много лет назад… Можно сказать, в другой жизни.
– Почему он хочет убить меня? И почему ты хочешь спасти?
– Он обвиняет тебя в смерти своей жены.
– Что?
– Не надеюсь, что поймешь, – пожал плечами Рафферти. – Меня и близко не было, когда все произошло. Видимо, ты невовремя вызвала его на допрос, и он настолько рассвирепел от этого, что не справился с управлением и въехал в опору моста. Сам-то не пострадал, а вот его жена погибла.
– Боже, я помню, – протянула Хелен с затихающей яростью. – Но это случилось почти два года назад. Почему он только сейчас вздумал охотиться за мной?
– Драго… э-э-э… Моррис очень методичный, очень дотошный субъект. Никогда не забывает обид, к тому же не вполне вменяемый. Зная его, предполагаю, что он всегда планировал добраться до тебя в удачный, по его мнению, момент. И этот момент настал.
– А ты тут при чем?
– В смысле? – потянулся Джеймс за сигаретами.
– Кто приказал вам, сэр Галахад, примчаться ко мне на помощь, как рыцарь в сияющих доспехах? Почему тебя волнует, жива я или мертва?
Рафферти проиграл в голове с десяток ответов: некоторые из них близки к истине, некоторые – настоящая правда. Остановился на самом неприятном для мисс Эмерсон.
– Из-за Билли.
Хелен словно ударили. Она побледнела еще сильнее и тяжело привалилась к холодильнику, удерживая равновесие.
– Почему это имеет значение для Билли?
– Он полагает, что обязан тебе. Ты была права… он изо всех сил старается встать на правильный путь. Драго решил вставить ему палки в колеса и придумал беспроигрышный ход, чтобы втянуть в свои делишки. Все, что потребовалось сделать – угрожать его жене. Но у тебя хватило мудрости понять, что Билли стоит дать еще один шанс. Поэтому Моретти не собирается оставаться в стороне, когда Драго нацелит на тебя ствол.
– И если бы не неожиданное рождение ребенка, он торчал бы в моей квартире? – спросила Хелен, отбрасывая назад длинные темные волосы.
– Пока не нашел бы кого-нибудь, способного защитить тебя, – кивнул Рафферти.
Сигарета на вкус была такой же мерзкой, как и настроение. Хелен смотрела, будто побитая собака, по-прежнему готовая цапнуть, и он знал, что необходимо деморализовать беднягу еще больше.
– Что он и сделал. Нашел тебя.
– Я всего лишь временная мера. Завтра утром меня здесь не будет, и между тобой и Драго никого не останется.
– Все очень плохо, да? – глубоко вздохнула Хелен, глядя Джеймсу в глаза.
– Ты же из семьи полицейских, Хелен. Я хочу, чтобы ты позвонила одному из братьев и попросила побыть с тобой, пока Билли не сообразит, что предпринять.
– Нет.
– Этот придурок пытался убить тебя, – рыкнул Рафферти, недоверчиво глядя на упрямицу. – И уже не в первый раз. Не желаешь повнимательнее рассмотреть свою шубу? Возможно, найдешь дырки от пуль. Драго жаждет твоей смерти и не уймется, пока не достигнет цели. Или пока кто-то не остановит его.
– Так вот зачем ты здесь, верно? Призрак из давнего Дня святого Валентина кружит рядом, и Драго не смеет напасть на меня?
– Черт побери, Хелен!
Рафферти вдарил кулаком по холодильнику и глазом не моргнул, когда ссадил костяшки.
– Я не могу тебя спасти!
– Почему нет? – холодно рявкнула в ответ прокурорша. – Разве ты не обладаешь сверхспособностями или чем-то подобным?
– Черт, я вообще ни на что не способен, – отрезал он. – Не могу стрелять в Драго. Пока живу в подвешенном состоянии, не способен причинить вред живому существу.
– Ошибаешься, Рафферти, – прошептала Хелен. – Уже причинил.
Протиснулась мимо него и вышла из кухни. Джеймс на миг оцепенел, сраженный словесным уколом.
Она стояла в гостиной, глядя на снежный вечер, выпрямив узкую спину под мешковатой рубашкой. Рафферти никогда не понимал пристрастия современных женщин к бесформенной мужской одежде, но в этот момент не мог представить себе никого желаннее, чем Хелен Эмерсон.
– Я не могу спасти тебя, Хелен, – более спокойно повторил он. – И не хочу смотреть, как ты умираешь.
– Не унывай, Рафферти, – не оборачиваясь, бросила Хелен. – Ты вернешься в свое подвешенное состояние, а тем временем Драго или Моррис, или кто он там еще доберется до меня.
– Ты мне не веришь.
– Не знаю, что и думать. Если надеешься убедить, что ты на самом деле гангстер, каждый год воскресающий в День святого Валентина, то слишком многого ждешь.
– Позвони своим домашним. Я отвезу тебя к семье.
– Я-то думала, ты хочешь спасти мне жизнь, а не прикончить, – невесело хмыкнула Хелен. – Твоя манера вождения просто убийственная.
– Хелен…
– Не волнуйся, Рафферти. Обещаю не предъявлять тебе больше никаких претензий.
Повернулась и опустилась на угол дивана, глядя на колени.
– Ты предельно ясно дал понять, что находишься здесь по принуждению. Полагаю, логично сделать вывод, что ты изображал влечение ко мне только для того, чтобы держать в поле зрения. А ведь достаточно было просто сказать правду. Я уже большая девочка и все понимаю. Могла бы позвонить окружному прокурору и… – осеклась она. – Не представляю, что бы я ему сказала.
– Перестань, Хелен.
Она пожала плечами, и Рафферти ясно увидел, каких усилий ей стоило оставаться хладнокровной и собранной. Он презирал и ненавидел себя больше, чем когда-либо в жизни, но не знал, что еще можно сделать. Хотелось успокоить ее, утешить, расцеловать, заняться любовью, но любое проявление доброты или желания только ухудшит ситуацию.
– Он наверняка не поверил бы мне, – хрипло прошептала Хелен. – Я и сама-то не верю. Знаешь, Рафферти, думаю, тебе лучше уйти. Тебе неприятно здесь находиться, и раз уж придется покинуть Чикаго завтра утром, полагаю, у тебя найдутся более интересные дела, чем нянчиться со мной.
– Есть только одна вещь, которую я ненавижу больше, чем няньканье, – взорвался потерявший терпение Джеймс. – И это жалость к себе.