Мой летний эротический роман (СИ)

Просто один вечер. Мне надо его пережить.
Мы выходим на «Октябрьской» и идем к Верхнему городу. Мне нравится настроение Матвея — все его забавляет.
— «Музей ката», — смеется он, аж плечи дергаются.
— И что здесь смешного?
— Ката! А не ко-та, — босс выделяет букву «о».
— Это слово написано по-белорусски, а в белорусском языке буква «о» всегда под ударением. Без ударения получилось бы совсем другое слово.
Мы пьем по коктейлю в одном из баров на улице Зыбицкой. Матвею интересно, откуда взялось такое странное название. Объясняю: оно произошло от слова «зыбкий», то есть, болотистый. В девятнадцатом веке низкий берег Свислочи часто подтапливался, пути размывало, и здесь застревали конки.
Мы усердно трем «Ухо желаний» в человеческий рост на Революционной. На Комсомольской делаем романтические фото в одном из уютных двориков, утопающих в цветах. Женщина, которую босс попросил нас сфотографировать, подходит к процессу творчески. Просит нас позировать то так, то этак. А потом оказывается, что я стою спиной к боссу, его правая рука на моем бедре.
— Закиньте левую руку вашей девушки себе за шею, — говорит женщина, и я понимаю, что происходит, только когда оказываюсь точно в такой же позе, как в своей ванной перед зеркалом.
Обнимаю Мэтта за шею. Его горячие ладони на моей талии — я так хорошо их чувствую, будто на мне нет платья. Чуть откидываю голову боссу на плечо, не сразу понимая, что делаю. Просто это так естественно и приятно…
— Все, готово, — говорит женщина, а мы еще несколько секунд продолжаем стоять все в той же позе.
— Шампанского? — вполголоса спрашивает босс на ухо и мягко снимает мою ладонь с его шеи.
— Обязательно, — выдыхаю я и тотчас же спохватываюсь: — Такой пункт планируется в путеводителе.
Все столики кафе на романтическом балкончике, увитом гирляндой огоньков, заняты, но я знаю администратора, мы здесь как-то проводили презентацию книги. Нам накрывают специальный столик белой скатертью, приносят бутылку шампанского в ведре со льдом и блюдо с нарезанными фруктами, среди которых преобладает клубника. Все-таки есть что-то чарующее в банальностях.
— Как продвигается твоя книга? — спрашивает босс после того, как мы чокаемся запотевшими бокалами.
— Ну так… Медленно. — Я смотрю, как он надкусывает ягоду клубники, и не сразу отвожу взгляд. Вообще после коктейля и пары глотков шампанского со взглядами как-то проще. Спокойнее их переживаю. — Не вижу пока сюжета, возможно, потому что еще плохо знаю персонажей. Конкретно, главного героя — Мэтта. Темная лошадка. Кто он такой? Из какой семьи? Почему именно его, такого крутого парня на такой крутой тачке, холдинг прислал в это крохотное издательство? Они могли просто назначить заместителя из местных.
— А ты проницательная — задаешь правильные вопросы. Ну, давай пофантазируем. Есть какие-то мысли?
Я бросаю клубнику в бокал и смотрю, как она покрывается мельчайшими пузырьками.
— Ну раз у него есть такая крутая тачка, и при этом он всего лишь директор издательства, а не владелец всего холдинга, то, возможно, Мэтт из богатой семьи. Нет, конечно, я встречала книги самиздата, где у героев была куча денег, а они все равно работали на непрестижной должности исключительно ради удовольствия, но мне бы хотелось создать что-то более правдоподобное, даже в эротике. Деньги у Мэтта не свои. И из этого следует…
Я допиваю шампанское и раскусываю ягоду, на язык брызгает густой, кисло-сладкий сок.
— Из этого следует… — напоминает мне босс.
— Потеряла мысль, — признаюсь я. — Итак, у Мэтта много денег, но он не свободен в своих желаниях — явно попал в Минск не по доброй воле. А это уже конфликт. Вероятно, деньги обязывают его следовать командам более значимого человека. Обычно это отец. Не знаю, отец — владелец холдинга или просто хочет, чтобы сын занимался именно этим, но в целом выглядит неплохо, согласны? Обожаю такие конфликты! — радостно заключаю я.
— Давай и для твоей героини такое придумаем, — с хитрецой в голосе говорит босс. — У твоей героини тоже, вероятно, конфликт в семье. У нее очень жесткая мама, которая привыкла контролировать каждый ее шаг.
 
— Эй, босс… Матвей… погодите-ка. В книге о маме героини я такого не рассказывала.
Но он меня не слушает.
— Мама — властная женщина, умная, по-своему интересная. Она могла бы многого добиться, но когда-то выбрала не того парня. Он бросил ее с ребенком на руках. Любопытно, он знает, что у него есть дочь?
— Мне самой любопытно…
— Но сути это не меняет. Мама не устроила свою личную жизнь и подсознательно винит в этом дочку. А еще пытается оградить ее от внешнего мира. Она была бы куда счастливее, если бы дочка вообще никогда ни с кем не встречалась. В идеале — сидела бы в комнате под замком.
— В моей комнате вообще нет замка. Никакого.
— Это то же самое. Полный контроль. Возможность войти в любое время. Не удивлюсь, если она шарит по твоему компу. Но наверняка самые пикантные файлы ты паролишь или хорошенько прячешь где-нибудь в облаке. Или и то, и другое. Иначе мама знала бы, что именно ты сейчас пишешь.
Мы молча смотрим друг на друга.
— Хороший получается сюжет, — прерывает паузу босс и протягивает мне бокал.
Я киваю. Чокаемся.
Затем мы пьем кофе в уютном Красном дворике — единственном в Минске дворе-колодце. Гуляем по мощеным улочкам Троицкого предместья, потом — по набережной Свислочи. Любуемся городом с моста острова Слез в обрамлении черной реки, отражающей мерцающие огни ночного города.
От воды веет прохладой. Я обнимаю себя за плечи.
— Не мерзнешь? — спрашивает Матвей. — А то я могу предложить тебе свою футболку.
Смеюсь: без футболки из одежды на нем останутся только брюки.
Матвей стоит совсем рядом, опираясь локтями о металлическое ограждение. Ощущаю на себе его взгляд. Сейчас он обнимет меня. Вот сейчас… Прямо чувствую, как Матвей сдерживает порыв.
Я позволю ему это?
Чего я вообще хочу?
Хочу страстных отношений с Матвеем, но чтобы потом не было мучительно больно. Чтоб без последствий. Не хочу драмы. Хочу летний эротический роман.
Да, именно это.
Поворачиваюсь к нему вполоборота.
Мы смотрим друг другу в глаза. Впервые я делаю это без неловкости или стеснения. Не хочу отводить взгляд. Мне нравится ощущение непреодолимой тяги к мужчине. Нравится желание уступить, быть податливой и безрассудной.
Звуки будто стихают, мир сужается до расстояния между нашими лицами.
Этот тот самый момент.
  
Глава 19
 
…И я трушу!
Не могу. Мама взращивала во мне эти зерна страха всю мою сознательную жизнь. Красивый мужчина — опасность. Красивый и богатый мужчина — смертельная опасность. Они ненадежны, с ними будут проблемы.
С Матвеем точно будут, тут даже без мамы ясно.
Дело не в поцелуе. Дело в поцелуе с Матвеем.
Сейчас все по-настоящему. Это не разыгрывание сцены из книги, за этим не спрячешься. Без последствий не получится. Без последствий — только в книгах, мне ли не знать. Поэтому не надо меня целовать. Не надо меня обнимать.
— Просто от воды тянет прохладой. Пойдем, будет теплее, — говорю я и спускаюсь с моста.
«Пойдем». Я не сразу заметила, как перешла на «ты». Мы не поцеловались, но мои мысли об этом нас сблизили.
— По крайней мере, мы перешли на «ты», — доносится сзади.
До Стеллы мы доходим глубоко за полночь. Уже нет людей в парке, даже машин мало, только скейтбордисты еще катаются по наклонным дорожкам.
— А я умею кататься на скейте, — говорю без задней мысли. — Еще в школе друзья научили.
— Покажи, — тотчас же отвечает Матвей.
— Как? — улыбаюсь я. — У меня нет скейта.
Матвея это не останавливает. Он оглядывается, выбирает себе жертву из катающихся парней и прямиком направляется к нему. Не могу разобрать, о чем они говорят, но сцена разыгрывается необычная. Парень сначала старается держаться от Матвея подальше, разговаривает с ним с опаской, потом его интонация становится более дружелюбной, и под конец Матвей получает в руки скейт, а парень — несколько купюр.