Наследник Черной Воды (СИ)

Устроившись поудобнее, я вопросительно посмотрел на бармена. Тот кашлянул в кулак и сразу перешел к делу.
– Возможно, вы слышали, юный лорд. Министерство желает получить полный список торговцев Перекрестка.
– Нет, для меня это новость. Я слышал, они хотят ввести своего человека в Совет.
– Это требование того же ряда, – кивнул Глен. – Они много чего хотят. Пошлины, таможня, ключи к домену. Мы, конечно, откажем.
Разумеется! Если выполнить хотя бы часть требований, то это станет началом конца Перекрестка. Постепенно министерство подгребет под себя всё, получив ещё один обычный рынок, просто расположенный в необычном месте.
– Давят они сильно, но на открытый конфликт пока не идут. Скандал им тоже не нужен. Одно дело, когда власть на Перекрестке перейдёт к ним тихо и полностью законно, и совсем другое, если прольётся кровь, будет много пострадавших и обиженные торговцы решат мстить.
Самая длинная речь, что я от него слышал за всё время знакомства.
– Поэтому действуют под благовидными предлогами, – продолжал бармен. – Дескать, то у вас неправильно, давайте исправим, или тут нехорошо, поэтому вмешаемся… Длинный список выкатили. Церковь им помогает.
– Ну так она о вас многое знает, – усмехнулся я, намекая на живших на Перекрестке святош. – Не хотите избавиться от соглядатаев?
Глен кивнул.
– Раньше нельзя было, теперь, похоже, придется. Нам время нужно. Старые ходы открыть, нынешние подготовить к запечатыванию, деньги из банка за границу перевести – много всего. Кое-что сделано уже, но мы опасаемся действовать в открытую. Иначе Министерство просто введет Темную Стражу.
– Разве такой ход не вызовет кризис в их собственных рядах?
Практически любой сильный магический род имеет свои интересы на Перекрестке. Магам выгодно существование подобного офшора, иначе его бы давно уничтожили. Поэтому сила, с какой Министерство, из тех самых магов состоящее, давит, не может не удивлять.
– На подчинении Перекрестка настаивает Корона, – пояснил Глен. – Мы не платим налогов, мы торгуем с германцами, торгуем запрещенным товаром, дружим с нелюдью. Правительство Его Величества давно нами недовольно.
– Понятно. К чему ты мне это рассказываешь, Глен? – решил я поторопить его. – Ты бы не стал всего этого объяснять, если бы чего-то не хотел от меня. Или от нас?
– Так это, – здоровенный мужчина словно стал слегка меньше. – Лорд Корнелий недавно объявился. Министерские как узнали, сразу стали кричать, что, мол, под угрозой жизни подданных Его Величества, отношения с союзниками под ударом и мы должны опасность пресечь. Или они сами.
Семь, почти восемь лет, проведенные в новом теле и в новой жизни, здорово меня изменили. На некоторые вещи я теперь реагирую, как местный. Оскорбления – одна из них.
Глен не просто так чувствует себя неуютно, у него есть веские причины опасаться моего гнева. Даже не моего, а всей Черной Воды. Все Священные Дома резко реагируют на поползновения в сторону их мертвых, осквернение захоронение или исторжение призрака умершего считается более тяжелым преступлением, чем убийство ребенка. В конце концов, что там из ребенка вырастет и вырастет ли вообще, непонятно, а тень остается только после сильного взрослого волшебника, прошедшего все инициации и уже принесшего Дому пользу. Знают министерские такие нюансы? Да конечно знают! Наших там хватает.
– Кто?!
– В комиссию войдет кто-то из Кровавой Ярости, – правильно понял меня Глен. Отвечал он тихо, чувствуя моё состояние. – Они сами не знают, кто именно.
– Кого дед иссушил? Какое колено?
– Четвертое.
Понятно.
Оставшаяся от Корнелия тень продолжала успешно мстить за себя, убивая родных и близких своих убийц. Её, разумеется, пытались остановить, что не в силах смертных, или замедлить, что намного реальнее. В данном случае пользу приносят укрывающие обряды или переезд на новое, далекое от места убийства, место жительства, желательно за большую воду. Я слышал, некоторые родственники дедовых убийц подались в Америку. Скорее всего, тень кого-то там достала, местные выслали ноту английским дипломатам, те переслали бумажку в наше Министерство, которое увидело удобный предлог для вмешательства и возбудилось.
 
Алгоритм действий в подобных случаях давно известен и хорошо отработан. После того, как тень уничтожит три поколения родственников своих убийц, Министерство пишет письмо или иным образом просит Священный Дом утихомирить своего покойника. Дом, в свою очередь, может согласиться, а может заявить, что делегирует данное право чародеям Совета Мудрых. В теории отказать на просьбу Дом тоже может, но я о случаях отказа за последние лет пятьсот не слышал ни разу. В нашем случае ситуация развивалась бы по накатанной, не произойди убийство на Перекрестке и не принадлежи убитый к Черной Воде.
Министерство не посмело бы действовать, если бы не Бладрейджи.
По-настоящему плохие отношения у нас всего с двумя Домами, Кровавой Яростью и Белой Вуалью. Но Вуаль – отшельники вроде нас, мы с ними уже две сотни лет не сталкивались. Тем более, что теперь, когда мы с Хаемоном разошлись окончательно, основные претензии к нам с их стороны исчезнут и потепление неизбежно.
С Кровавой Яростью ситуация совершенно иная. Они заседают в Совете Мудрых, контролируют один из департаментов Министерства, вмешиваются в политику людей и всегда готовы сделать нам гадость. Бладрейджи были противниками Перекрестка именно потому, что Блэкуотеры Перекрестку помогали и наши позиции здесь сильны. Узнав, что имеется возможность под благовидным предлогом помощи смертным развоплотить тень Корнелия, они разумеется воспользовались ситуацией и предложили свою помощь! Ни один из других Домов на подобный шаг не пошел бы, им враг в нашем лице не нужен, с этим же у нас и так все горшки побиты. Хуже отношения не станут.
Тем более что три колена дед уже уничтожил. Ярость его слегка утихла, справиться с ним на порядок проще и безопаснее.
– Как ты понимаешь, Глен, в данном случае я не имею права решать сам, – выдохнув, ответил я. – Но будь уверен, я немедленно сообщу старшим своего Дома, и мы не затянем с ответом.
Хозяин трактира встал и низко поклонился, прижав правую руку к сердцу.
– Благодарю, юный лорд. На большее я и не надеялся.
Когда я выходил из кабинета, он всё ещё стоял, согнувшись.
Авторам здоровенного гримуара, описывавшего эмоциональную скупость ментальных слепков, пришлось бы корректировать книжку, познакомься они с Хреметом.
Услышав пересказ моего разговора с Гленом, тень владыки озверела.
– Ничтожные пожиратели падали! Осквернители ослиных трупов, пьющие собачью мочу!
К его чести, богохульства он не допустил ни разу, и в целом ругался виртуозно, с огоньком. Не то, что нынешние матюжники с их пятью словами и простенькими конструкциями из оных. Словарный запас у старика богатый и он его использует изобретательно.
На жуткие крики, слышимые далеко за пределами храмового зала, прибежала Ксантиппа. Причем внутрь входить не решилась, осторожно заглядывала в дверной проем. Могу её понять – мне тоже находиться рядом с бушующим призраком было неуютно.
– Ступай! – наконец, слегка утихомирился Хремет. Взлетевшие с мест предметы упали на пол, воздух перестал потрескивать и пахнуть озоном, на плечи перестала давить незримая тяжесть и мне удалось выпрямить спину. – Сегодня урока не будет. Найди себе занятие!
Само собой, на выходе меня отловила бабка. Она находилась в нехарактерном для неё спокойном состоянии и потому говорила без крика.
– Из-за чего владыка сердит?
– Кровавая Ярость нашла лазейку в законах и собирается развоплотить тень деда Корнелия.
Она в любом случае узнает. Лучше сказать сейчас, пока она нормально соображает.
– ЧТО!!? Они не посмеют!
А может, и не стоило.
– Посмеют, леди Ксантиппа. Они действуют хитро, прикрываясь волей правителя смертных, – торопливо, пока она чего не натворила, принялся объяснять я. – Остальные Дома не станут вмешиваться, воевать в нынешнем состоянии мы не можем. Будем надеяться, владыка Хремет что-нибудь придумает.