Красный Дракон с позывным "Змей" (СИ)
- Тебе чего, мальчик? - увидев меня, тут же, несколько свысока, поинтересовался один из них.
Невольно вырвалось: - Да вот звезду героя получить хочу!
Народ развеселился. - Понимаешь, браток,- перешёл на покровительственный тон собеседник, - Что бы стать героем, надо вначале выучиться летать, потом с полгодика повоевать, фрицев сбить штук пятнадцать...
- Уже.
- Что уже?
- Всё уже.
- Что всё?
- Что ж такое! Лётчик, а доходит медленно . Уже выучился, на фронте со второго июля 41, и фрицев насбивал чуть больше чем 15. - сбросил плащ, две красных звезды и два боевого красного знамени, ясно давали понять, что не вру. Говоривший опешил, публика незлобно смеялась уже над ним. Я подошёл к дежурному, предъявил документы и предписание. Тот посмотрел: - Ждите с товарищами. Группа соберётся, вас отвезут на вручение.
Вернулся к лётчикам, представился: - младший лейтенант Смушкевич Александр, 16 ВА, *83 ИАД, **3 ИАП
- Серафим Сергеев, - представился давешний собеседник, - извини обмишулился.
- Ничего, я привык, все покупаются на мой внешний вид.
- Да, молодо выглядишь, а на самом деле сколько? - спросил кто-то.
- Скоро 18.
- Фюить, -присвистнул, - и с июля летаешь?
- Нет, летаю с апреля 42, но в полку с июля, мотористом был, в полку и подготовку прошёл и летать комиссар научил.
- Такого не бывает!
- Не знаю, наверное, но один раз было, точно!
Все рассмеялись. Начали вспоминать случаи, которые в принципе не возможны. Кто-то садился на половине крыла, кто-то пулю рукой ловил, кто-то без парашюта прыгал и живой оставался. Как обычно сами не видели, но рассказывали верные люди.
- Вот и мне рассказывали во время переучивания в втором ЗИАП, - начал очередной рассказчик, - был у них курсант позывной "Змей". - я слегка дёрнулся и с удивлением заметил, что оживилась бОльшая часть слушателей, - так вот он сначала Михалыча, инструктор местный, на спарке укатал, тот еле из самолёта вылез. А перед отлётом мастерство показал, сначала боевое пилотирование, этим нас не удивишь, но местные говорили - за ним и секунды не удержишься, не то что прицелиться. Потом высший пилотаж, очень красиво. А в завершение выполнил "НАБАТ".
- "Колокол" - на автомате поправил я, в очередной раз язык обогнал мозг, но сошло.
- Точно "Колокол". Слышал, да? - это мне. Пришлось кивнуть.
- Самолёт свечой идёт, потом останавливается, - он начал руками показывать как это должно выглядеть, - висит минуту и падает хвостом в низ. Все чуть с ума не сошли. Его командир так материл, все мухи на километр подохли. Только Акуленко и не дал убить. Сказал, что с такими лётчиками побьём фрицев, но кто захочет повторить трюк пусть сразу копает себе могилу. Если выживет сам убью.
- Может сказка, уж больно не реально.
- Вот человек не даст соврать! -обратился за поддержкой ко мне рассказчик. Я снова кивнул: - не дам, но трюк для боя бесполезный.
С этим все согласились.
- Я про Змея то-же кое-что слышал- будто он в первом боевом три мессера и один лапотник срезал.
- А в первой рассказывали у него на весь "Ишак" красный змей горынычь нарисован был. За это немцы прозвали его на свой лад красный дракон. Так вот напал он на четвёрку стодевятых, двух срезал, а двое сами выпрыгнули не дожидаясь пока собьёт.
- Да не может быть, это уж совсем ни в какие рамки.
- Я в восьмой под Сталинградом воевал, - начал следующий, - в соседях 16я. У них свой змей имелся, тот же или другой не знаю, а только немцы его до икоты боялись, в особенности транспортники. Как увидят, сразу перед собой садятся, либо летят куда укажет. Рассказывают под новый год Юнкерс пятьдесят второй с коньяком и шоколадом прямо к столовой посадил, а другой раз разведчика Ю-88, прямо к штабу армии.
- Про коньяк с шоколадом то-же слышал, а вот разведчика майор Попов посадил, не к штабу конечно, на аэродром, но близко. Я в то время в 16ой на ПЕ-2 летал. Пересеклись мы со Змеем, не здорово получилось, но так и быть расскажу. - Все затаив дыхание слушали бомбера, это не кто-то где-то, очевидец. - Погода за Волгой дрянь сплошная многослойная облачность, земли не видно нам работы нет. Приходит приказ бомбометание по наводке истребителя, выделили моё звено, подвесили по 10 соток. Летим. Ну и где лидер, а тут я и выскакивает перед носом из облаков как чёрт из табакерки. Ещё и глумится, не боись мол, я тебя видел. Самолёт не поймёшь, вроде Ла-5, а вроде и нет. Какой-то горбатенький, фонарь большой и на весь фюзеляж змей красный. Начал голову морочить, то ему включи ,то выключи, то подверни, то разомкнись пошире. А что толку под нами сплошная облачность словно снежная целина. Так послать его хотелось, да приказ! Он вообще сзади пристроился и командует, ну кто так бомбит, сброс. Короче сбросили в белый свет как в копеечку, как нам казалось. Затем ещё момент: -на обратном пути отошёл от нас чуть в сторону и крадётся словно кошка за мышью. Две очереди в облака, там что-то полыхнуло, что именно не видно, за то своими глазами видел, как ещё дальше пара худых из облаков выскочила, плотненько так, а Змея увидели, так в разные стороны и обратно. В общем доложили всё как было, результатов нет. На том всё и затихло. Потом в госпиталь попал, по излечению в другой полк направили. И вот недавно награда нашла героя. Выяснилось, мы тогда стратегический склад боеприпасов в дым разнесли. А мне стыдно, человеку даже спасибо не сказали.
- А какой он Змей?
- Этого сказать не могу, самолёт видел, Его лично нет. Говорили Здоровенный выше двух метров, руки как грабли, силищи неимоверной (ясненько, описывает Гришу).
- Товарищи офицеры. -Полковник провёл перекличку, все на месте. - прошу на выход в автобус.
Подвезли к помпезному зданию, вошли в не менее колоритное фойе. Там приличное количество гражданских и военных ожидали приглашения в зал. Ровный гул голосов разорвал женский окрик: "Сашка!! Змей!!" Сквозь толпу, словно ледокол через льды, двигалась женщина приличных габаритов. Остановилась на секунду, словно хотела удостовериться, что не ошиблась, вновь повторила: "Сашка!...... Змей!" Катя сграбастала меня в свои объятия, расцеловала, она плакала и смялась одновременно приговаривая: "Сашка.... Змей". Люди наблюдавшие эту трогательно-комичную сцену, очень даже понимали её участников, а какой-то фотограф изловчился пыхнуть фотовспышкой. Наконец я смог сообщить, что Гриша тоже в Москве и может хватануть в Горький. Мы как по команде, подхватив слетевшую фуражку, бросились искать телефон. А за нами как шлейф тянулся шепоток : "Змей", Так это и есть Змей! Неужели Змей? К концу церемонии Гриша уже ждал нас у выхода. Принимать участие в массовке, более необходимого, желания не возникло, по тихому слиняли. Награждённым военным выделили два дня на отмечание. По истечении этого срока нас ждал самолёт для возвращения. Но эти два дня были наши. В день прилёта я составил компанию супругам, когда узнал все новости, оставил их наедине до самого отлёта. А новости были такие. Военпред на заводе, то-ли из вредности, то-ли из благодарности, возможно потому что лётчик, а не инженер, или не нашёл другого способа. Короче отдал наработки жене одного из нас, то есть Екатерине Васильевне как раз инженеру с высшим образованием. Та быстро разобралась: -в первой части предложения не требующие изменений технологии или не значительно, легко осуществимые. Во второй части: - важные, дающие значительный эффект, но требующие серьёзного изменения технологического процесса. Третья часть: - на будущее, неосуществимые на теперешнем уровне. Вот первую часть Катя и понесла на совместное "заседание" представителей КБ и заводских технологов. Предложения признали очень даже разумными. Часть приняли решение претворить в жизнь немедленно, оставшееся предали на ознакомление генеральному . На заводе сложилось мнение, что предложения исходят лично от Екатерины, работы на дефектной площадке проходили под её руководством где и были отработаны все тонкости. Катя, помня обещание не светить участие друзей, не подтверждала и не опровергала оное. Поэтому Лавочкину её представили как автора разработок. Знакомясь с ними (разработками) Семён Алексевич в основном задавал вопрос: " А зачем это нужно?", всегда получал исчерпывающий ответ и что его удивляло, основной акцент сделан на удобство лётчика и эффективность боевого применения, словно автор сам пилот, иногда в ущерб ТТХ, хотя их прирост с лихвой покрывал этот ущерб. Все предложения утвердил и даже кое-что добавил. А вот когда Екатерина Васильевна попросила обсудить разработку, требующую серьёзных изменений производства, энтузиаст и замечательный конструктор на пару с разработчицей перестали существовать для внешнего мира. Когда они наконец вернулись в реальность, задал вопрос: - товарищ инженер, у меня сложилось такое чувство, что у вас есть чем добить меня окончательно?