Вечный путь (СИ)
Линн заполнила легкие пахучим дымом, бросила папиросу на камни и раздавила ногой. Говорят, вкус и запах табака успокаивают нервы. Хрень собачья! Никогда ей не стать заядлой курильщицей. Даже пробовать бесполезно.
Она оглянулась на дверь блока «В» и завернула за угол. Надин уже передвинула прожектора. Ближайший на северном углу крыши светил в сторону стартовой площадки. Самый дальний с юга — едва захватывал прибрежную гряду дюн. «Сейчас», — скомандовала себе Линн и нырнула в чернильный мрак у западной стены пакгауза. Валькирию заслонял выступающий бетонный карниз. Звезды в небе напоминали поваренную соль и освещали только самих себя.
Линн добралась до двери оружейной почти вслепую, просунула руку в прорезь, отжала скрытый рычаг и проникла в арсенал. Она вытянула за лямки туго набитые рюкзаки, а обе винтовки забросила за спину. Дверь оставила приоткрытой. Если ходоки атакуют станцию в ближайшие сорок пять минут, доступный вход в арсенал наверняка привлечет их внимание. Многие займутся грабежом. Возможно они даже передерутся между собой из-за добычи.
«Он наверняка уже нажал на кнопку. Торопись!»
Линн пересекла темное пространство между двумя бараками, откатила в сторону ворота гаража и шагнула за порог.
Таймер системы автоматического самоуничтожения к этому времени успел отсчитать первые семь минут.
Прежде чем зажечь свет, Линн опустила жалюзи на окнах. Она перемещалась по залу очень осторожно, прижимая к груди раненую руку, чтобы не задеть за что-нибудь в темноте. Наконец, жалюзи отсекли гараж от внешнего мира, и Линн включила осветительные панели под потолком. Холодный ртутный свет рассыпался по плиткам белого кафеля, вспыхнул бликами на краях верстаков из гладкой нержавеющей стали. Громада бронетранспортера «Сталкер-2МБ», занимала почти все свободное пространство. Слева торчала заправочная колонка, соединенная с двумя подземными резервуарами. Справа в несколько ярусов тянулись полки с запчастями и инструментами.
Линн развязала узлы шнуровки и стянула с вездехода брезентовый чехол, потом отвинтила заглушку, сунула пистолет шланга в горловину топливного бака и включила насос. Запахло соляркой. Она наполнила основной бак под пробку и перешла к запасному с противоположной стороны. Дело продвигалось медленно. Большую часть работы выполняла здоровая правая рука. Левая превратилась в сплошной обнаженный нерв. До нее было невозможно дотронуться. Сделать очередной укол или принять чудо-таблетки? Нет, нельзя. Сильное обезболивающее имеет неприятный побочный эффект: тормозит реакцию и вызывает сонливость, а Линн итак похожа на вареную курицу. Тогда как насчет «эликсира бодрости»? Еще одна дерьмовая идея. Передозировка стимуляторами может вызвать тахикардию, пролапс легкого и даже сердечный приступ.
Она открыла грузовой люк на корме вездехода и начала перетаскивать из холодильника коробки с армейскими пайками, упаковки с таблетками, банки с мясными и овощными консервами, пакеты с сухим молоком и бутылки с питьевой водой. Все это добро она складывала на поддоны в задней части машины и крепила к бортам нейлоновой сеткой. Там же разместились оба вещмешка.
Винтовки Линн оставила на верстаке, возле двери.
Она дочиста выгребла содержимое двух стеллажей и решила, что этого должно хватить на первое время. Все равно в десантном отделении почти не осталось места, а там еще предстояло разместить пассажиров. Холодильная камера теперь просматривалась насквозь. У дальней стены лежали Сильвия Логит и Тина Харпер, похожие на свиные окорока, запакованные в зеленые вакуумные мешки. Сюда их перетащили еще днем. Пока трупов только два, если не считать пятерых ходоков у изгороди. Но Линн не сомневалась, что в ближайшие полчаса их станет гораздо больше. Если бы Сильвия осталась в живых, как бы она отнеслась к ее поступку? Наверное, вышибла бы ей мозги из своего хромированного револьвера. Или нет? Может и хорошо, что она не знает.
«Не зевай! Время уходит!»
Дополнительный бак наполнился, и колонка автоматически заблокировала подачу топлива. Линн отключила насос и освободила траки гусениц, измученная до такой степени, что валилась с ног под тяжестью собственного тела. Раненую руку словно поджаривали в печи. Когда она закончила с пластиковыми клиньями-упорами на полу, до взрыва станции оставалось меньше двадцати минут.
Странник приблизился к блоку «B» с юго-западной стороны. По какой-то неведомой причине эта часть периметра не освещалась прожекторами. Килар без труда преодолел колючую проволоку и вернулся на территорию станции.
Дикари собирались на границе пляжа и в глубине пустыни, напротив стартовой площадки. За дюнами пылали костры и плясали неясные тени. Странник понятия не имел, почему кочевники медлят с атакой. Похоже, они ждали какого-то критического момента: приказа вождя или знака свыше. Из пустыни подует ветер, сиизы начнут брачные игры, на небе вспыхнет определенное созвездие. Или старая ведьма пустит газы и трижды ударит в бубен. Кто их разберет!
«Ну и пусть себе ждут. Через четверть часа все здесь взлетит на воздух, и к тому времени мы должны убраться как можно дальше отсюда. Шевелись!»
Укушенное бедро опухло, правая нога была как резиновая. Жало впрыснуло под кожу парализующий яд, и эта отрава все еще находилась в его крови. Что если зараженные ткани начнут отмирать, вызывая гангрену? Паршиво, конечно… вообще-то пипец как паршиво! Но сейчас некогда об этом думать.
Дверь барака распахнулась, и некто одетый в строевую «песчанку» и легкий бронежилет с разгрузочной системой вышел наружу. Килар узнал Робинс Эйден.
Сержант медленно обвела взглядом двор, присмотрелась к плитам под ногами и решительно повернула в его сторону. Она держала наготове длинную винтовку с коробчатым магазином. Странник прижался к стене и задержал дыхание, готовый, если придется, обрушить на ее голову меч ходока. Он знал, что убьет ее без колебаний, но очень не хотел это делать. И отнюдь не из моральных соображений. Угрызения совести остались позади вместе с личностью Алексея. Ему необходимо вытащить Робинс со станции любой ценой, даже если для этого ее придется заковать в кандалы или тянуть за собой на аркане. Инстинкты Странника буквально кричали об этом. Сейчас Робинс Эйден представляла для него смертельную опасность, но в будущем без ее помощи он почти наверняка проиграет.
Двое образуют с тобой неразрывное единство, но прежде причинят боль.
Странник надеялся, что боль окажется не слишком сильной.
Робинс прошла так близко, что Килар при желании мог бы дотянуться до нее рукой. В каждом ее движении угадывались повадки бывалого охотника, крадущегося по теплому следу жертвы. Но этой ночью сержант преследовала не его. Странник догадывался, кого она ищет, и понял, что следует предпринять.
Робинс скользнула к приоткрытой двери в боковой стене пакгауза, отодвинула ее стволом винтовки и ненадолго исчезла из виду. В помещении за дверью вспыхнули ртутные лампы, и яркая полоса света пролегла через порог. Сердце Килара отчаянно колотилось. Он знал, что в двухстах метрах восточнее примерно в том же ритме тикает секундомер на панели аварийного уничтожения станции.
Робинс вышла наружу, передвигаясь совершенно бесшумно, с грацией и быстротой дикой кошки. Она изучила следы военных сапог, отпечатавшиеся в пыли перед самой дверью, а потом метнулась к третьему бараку. Странник заставил себя сосчитать до шестидесяти, отделился от стены и побежал следом.
Линн выдернула пластиковый клин из-под гусеницы, повернулась к двери, чтобы забрать с верстака оружие, и едва не вскрикнула от неожиданности. На пороге стояла Робинс в разгрузочном жилете с винтовкой наперевес. Сержант выглядела собранной и готовой к действию. От прежней меланхолии не осталось и следа. В глазах читалась отчаянная решимость, обычно свойственная людям, которым нечего терять.