Столичный доктор. Том IV (СИ)
На меня они внимания и не обратили, так, кивнули будто швейцару в ресторане, и продолжили свой разговор. Об окрошке, как ни странно. Хотя и не спор века про квас и кефир, но тоже весьма любопытный.
— Я вам точно говорю, этот рецепт придумала княгиня Долгорукова. Когда она вслед за императором поехала в Крым, то изобрела это блюдо, — жестикулируя не хуже итальянца, вещал брюнет лет сорока в пенсне.
— Конечно, светлейшая княгиня пошла на кухню еду готовить, — с явным скепсисом прокомментировал его спутник. — Она, наверное, и не знала, где это.
— Ну повар ее придумал. Не важно. Но государю понравилось. Надо взять пополам жареную свинину, нежирную, конечно, и индейку или тетерева. Порубить меленько, добавить лук, огурчики, соленые сливы… Заливалось сливовым рассолом, а потом перед употреблением квас, обязательно ржаной, с капелькой уксуса.
— И всё? А яйца? Редис? Что за глупость… — скептик продолжал отпускать замечания.
— Редис ни в коем случае, от него вкус резкий, а вот яйца с хренком или горчицей — обязательно. Рекомендую!
— Ну да, если бы не княгиня, не таким вкусным был, — грубовато прервал кулинарные откровения пессимист. — Давайте-ка лучше за спокойную дорогу! — на столике появились серебряные рюмочки и того же материала фляжка. — Вы извините, что мы тут так запросто, — обратился он ко мне.
— Присоединяйтесь к нам. Позвольте представиться… — сказал молчавший до сих пор третий попутчик, сидевший с крайне недовольным видом.
Он назвал всех по фамилиям, которые я тут же забыл. На кой ляд они мне нужны?
— Баталов, доктор медицины, — назвался я. — Нет, пожалуй, не буду. Извините, господа, устал просто сегодня. Вы меня совершенно не стесняете. А я, с вашего позволения, прилягу, — и полез на вторую полку.
Но псевдокняжеский рецепт надо попробовать, может очень недурно получиться, если с хренком и солеными сливами.
* * *Вот всё хорошо в железнодорожных путешествиях, но обычай спать, не раздеваясь, бесит неимоверно. Выходишь из поезда как бомж какой-то — одежда мятая, на голове неведомо что.
Вещей у меня с собой не было, так что я сразу пошел к извозчикам. Очень удобно, не пришлось носильщика искать. Впереди всей толпы. Почти. А всякие необходимые вещи у меня и в питерской квартире есть, что их с собой таскать? Сейчас срочно помыться, а то ощущения, будто неделю бродяжничал, не меньше. А потом сразу дознание. Откуда Тубин узнал? Поймали злодея? Вопросы, вопросы. Еще и Питер встретил стандартным хмурым небом, ветром сугубо в лицо, и зарядами мелкого дождика. Чуть шляпу не сдуло, в последнюю секунду придержать успел. Извозчик, гад, виноват, понесло его почему-то по набережной Фонтанки. Был бы я хорош, если бы головной убор, единственный при мне, кстати, сдуло в речку. Пришлось бы время тратить на покупку нового.
Подъехав к месту обнаружил, что сколько времени уже прошло, а очередь на прием меньше не становится. Значит что? Первое. Метод доказал эффективность, все попытки запустить кампании с объявлением нас мошенниками оказались неудачными. Второе. Цена людей устраивает. Третье. Больных очень много, и лечить можно еще долго. Кстати, в провинциях, судя по отчетам Романовского, ажиотаж тоже не стихает — открываем отделения еще в пяти губернских городах.
У подъезда охранник новый, меня не знает. Остановил, спросил, мол, кто и к кому. Вот это я долго отсутствовал, уже и домой не пускают. Хотя зачем этого цербера поставили, не знаю. Сказал, что живу тут, так сразу пропустил, даже фамилию не уточнил. Нет, бродяги ночлежку не устроят, но всё равно — жителям неудобство. Удивляюсь, как эта общественница, министерская вдова, не начала жаловаться на произвол хамов, захвативших дом. Надо будет про это Тубину сказать. А то поставили попку, а толку никакого. Любой злоумышленник скажет, что местный, и его пустят?
Ох, не о том думаю. Не про вахтера надо, а про неприятности. Соберу сейчас совещание — Романовский, Тубин, и я. Будем думать и гадать. Вот охранника этого бессмысленного и пошлю, пусть пригласит их минут через двадцать. И самовар заодно организуют. Все должны быть на месте — десятый час уже. Хотя нет, пусть просто предупредит, я сам спущусь.
Вошел в квартиру, удивился. Кто-то здесь порядок поддерживал, пыль точно недавно протирали. Белье свежее постелили, чехлы с мебели поснимали. Хотя ничего странного, меня же вызвали, ждали, загнали прислугу, она порядок и навела. Голова после поезда совсем не варит. Ладно, разберусь сейчас с неотложными делами и посплю немного. Потому что компания эффективных менеджеров гудела почти до утра. Запасов коньяка им хватило надолго. Я так понял, ребята служили по линии министерства иностранных дел и что-то там готовили для подписания договора с китайцами. Успешно, наверное. Толком отдохнуть не удалось.
* * *Только повернул во двор, как ко мне довольно быстро пошла дама в синем платье. Однако я успел заметить: перед рывком она переглянулась с тем самым бестолковым охранником. Похоже, дружочек, сегодня твой последний рабочий день здесь. Сшибать мелочь за показ посторонним персонала в другом месте будешь.
— Господин Баталов! — ринулась дамочка еще быстрее, когда я слегка ускорился, пытаясь проскользнуть к спасительной двери.
— К вашим услугам, — приподнял я шляпу. Вежливость — оружие королей. Я, считай, вошел в царскую семью уже. Правда, немногие об этом знают. Но тренировать полезные навыки — уже пора.
— Разрешите представиться, Ельцина Зинаида Яковлевна, врач. Специализируюсь на кожных болезнях и сифилисе.
Забавная у докторши фамилия. «Говорящая».
— Рад приветствовать, коллега. Чем обязан?
— Хочу, чтобы вы взяли меня на работу! Я знаю, что вы человек широких взглядов, у вас работала женщина-врач…
— Скорее медсестра, — я присмотрелся к дамочке.
Вот рупь за сто даю — феминистка. Или суфражистка? А есть они уже? Да какая разница? Черты лица грубоваты, голос, как говорят, с хрипотцой. Но ничего сексуального в нем нет, не Дженис Джоплин. Просто прокуренный. Взгляд не то чтобы агрессивный, но наглый довольно. Или как это назвать? Бой-баба, вот, вспомнил хорошее русское слово. Коротко и понятно.
— Почему вы решили, что я вас должен нанять?
— Если женщина, и говорить не о чем? — почти выкрикнула она, и вдруг зашмыгала носом, некрасиво сморщив лицо. Сейчас пустит слезу. А неет, удержалась. Достала платок, вытерла глаза, но потом уронила его на землю. Подняла, спрятала в рукав.
— Господин Романовский отказал мне в месте ассистента врача в вашей клинике. А я была готова работать за меньшие деньги, чем мужчина…
— Всё? — спросил я. — Давайте ускорим собеседование, у меня нет времени на рыдания. Теперь коротко: что закончили, стаж, откуда вы к нам и почему. Мне все равно, какого вы пола — мы не в бане, но у нас врачи работают на износ. Та дама, которую вы упоминали — она через такое прошла… не каждый мужчина выдержит.
— Я окончила Берлинский университет, — торопливо начала перечислять Ельцина. — Пять лет назад. Стажировалась в Германии. Здесь четыре года, веду прием четыре раза в неделю. Больше не получается. Сюда… из-за вас, собственно. Когда вы открылись, пациентов внезапно стало намного меньше. За аренду кабинета платить нечем, с квартиры скоро попросят…
— И где у вас кабинет?
— На Колокольной, нумер седьмой. Рядом с собором Владимирской Иконы Божьей матери.
Все ясно. Тут еще и коммерческий интерес прослеживается. А решила она меня взять на «слабо», пустив слезу. Что же… неплохой способ, на многих мужчин очень хорошо действует.
— Это рядом с домом, где Достоевский умер?
— Да, у нас за углом буквально.
— Хорошо. Давайте подытожим. Вы вели прием в самом центре города, думаю, и живете не в меблированных комнатах. Вы получили образование в университете не из последних, и средства на жизнь в Берлине у вас были. А теперь вы приходите и говорите, что я вас разорил и должен принять на работу. Я ничего не пропустил?