Мистер Слотер

— Боже мой, — сказал Слотер, перегибаясь через борт телеги. — Я совсем забыл про этот опасный спуск.
Грейтхауз крепко натянул вожжи — впрочем, необходимости в этом не было, лошади уперлись в землю, и одна из них переливисто заржала. Это ржание звучало так: «И не вздумайте меня туда гнать!»
Они молча сидели под дождем. У Грейтхауза поникли плечи, вода капала с подбородка. Мэтью протер глаза — руку с пистолетом он спрятал под защиту хлюпающего плаща. Слотер длинно-длинно вздохнул и сказал наконец:
— Чуть больше мили осталось до Форт-Лоренса, джентльмены. Как вам будет угодно поступить?
Когда Грейтхауз заговорил, голос его был натянут, как ирокезская тетива.
— Н-но, пошли!
Он хлестнул вожжами, лошади не тронулись с места. Он хлестнул сильнее, уже с некоторой злостью, и одна лошадь двинулись вперед, потащив за собой ту, которая выражала протест. Фургон покатился, перед ней бежали ручейки грязи.
— Поглядывай на обрыв, — велел Грейтхауз Мэтью, хотя мог бы и не говорить: Мэтью и так уже измерял расстояние между колесом и катастрофой. Копыта уверенно вспахивали грязь, но все время была опасность, что они накренятся влево. Если поедут, и Грейтхауз не успеет выправить фургон, он вполне может полететь с обрыва, и лес с туманом скроют кости на ближайшие сто лет.
Фургон спустился еще на шестьдесят ярдов, и стало ясно, что дорога, измученная временем и непогодами, сужается.
— Близко здесь, — сказал Мэтью. — Два фута, не больше.
И тут он с испугом понял, что на несколько минут полностью отвлекся от Слотера. Ему вдруг представилось, как Слотер вихрем налетает на него и бросает навстречу смерти. Но арестант сидел, ни на дюйм не сдвинувшись, и глаза закрыл, защищая их от мелкого дождя.
Телега шла вниз по скользкой глине. Мэтью с тревогой смотрел, как приближается к колесам левый край дороги, где дождевые потоки срезали приличный пласт земли. Лошади ржали и мотали головами. Грейтхауз посмотрел влево, увидел, сколь малое расстояние отделяет колеса от края. Меньше десяти дюймов — слишком близко, чтобы не беспокоиться по этому поводу. Потянув на себя вожжи, он крикнул:
— Тпру-у!
Слотер открыл глаза.
Грейтхауз поставил тормоз. Обернулся, стер плащом воду с глаз и мрачно посмотрел на арестанта.
— Что будем делать? — спросил Мэтью.
— Не нравится мне эта чертова дорога. Не хочу вести лошадей по ней слишком далеко — она может быть там еще сильнее смыта. — Он обернулся назад, на пройденный спуск. — И развернуться негде. Адова будет работа — поднять туда фургон задним ходом.
— Повторяю свой вопрос.
— Я его с первого раза расслышал. — Грейтхауз бросил на Мэтью взгляд, от которого кровь стыла в жилах. — Единственное, что мы можем сделать, если хотим добраться до этого форта, — идти пешком.
— Разумное предложение, — заметил Слотер и не успел вздохнуть, как на него налетел Хадсон Грейтхауз, а когда Грейтхауз на кого-нибудь налетал, человеку деваться было некуда. Одной рукой ухватив за рубашку, другой за бороду, Грейтхауз наклонился к Слотеру, и глаза его горели как лампы.
— Не раскрывай рта, — прошипел Грейтхауз. — Ничего не делай такого, что может мне не понравиться.
Голос у него дрожал, не от страха — от потери самообладания. Мэтью давно понял, что это было чуть ли не основным свойством его натуры.
Слотер подчинился. На его лице не отразилось никаких чувств.
Минута ушла у Грейтхауза на то, чтобы взять себя в руки, но рубашку и бороду арестанта он не выпустил.
— Да, мы пойдем пешком. Да, я разомкну твои оковы. Ведь ты же этого хочешь, да? Ты всю дорогу на это рассчитывал?
Слотер, подчиняясь предыдущему приказу Грейтхауза, не сказал ни слова.
— Я гарантирую, что тут еще больше мили идти, — сказал Мэтью, глядя на долгий спуск.
— И ты тоже тихо. Дай мне подумать.
Дурной признак, подумал Мэтью. Человека действия заставили размышлять.
— Сколько весит тот ларец? — Вопрос был адресован арестанту. Когда тот не ответил, Грейтхауз закрутил ему бороду сильнее: — Можешь отвечать.
В глазах Слотера не отразилось никакого беспокойства.
  
— Один человек вполне способен его нести.
— Ладно. Но не забудь, что я всю дорогу буду держать тебя под прицелом, и видит Бог, попробуй только учудить что-нибудь, что мне не понравится — получишь пулю в колено. Слышишь, что я говорю?
— Я вас слышу, сэр. Но зачем же мне что-либо делать такое, что вам не понравится, когда я желаю расстаться с вами даже больше, чем вы желаете увидеть мою спину?
Грейтхауз подержал его еще пару секунд, показывая, кто тут главный, — и отпустил. Полез в карман за ключом, отпер наручники и ножные кандалы, хотя Мэтью и смотрел на него с нарастающим напряжением. Тревожное ощущение работы, которая делается неправильно.
Слотер потер запястья:
— Не соблаговолите ли вы, сэр, — спросил он шелковым голосом, — выбросить этот ключ вниз, в лощину?
Грейтхауз покачал головой, зажав ключ в кулаке.
— Тогда у нас здесь проблема, и я знал, что мы к этому придем. — Едва заметная раздражающая улыбка мелькнула у Слотера на лице. — Ведь это же вопрос доверия? Я доверяю вам — вам обоим, — в том, что вы выполните свое обещание, хотя вас так легко отпустил этот простак-пастор. Зачем мне вести вас к ларцу, если не будет — хотя бы! — с вашей стороны какого-то доказательства, что я не окажусь опять в цепях, когда вы получите клад? — Грейтхауз не ответил, и на лице Слотера мелькнула гримаса раздражения. — Скажите ему, молодой человек, что я никуда не пойду, если он не выбросит ключ.
— Значит, долго нам тут придется просидеть, — ответил Грейтхауз.
— Значит, долго, — согласился Слотер.
Они смотрели друг на друга в упор, ни один из них не шевельнулся. Вдруг неуловимым движением Грейтхауз снова взметнул руку, чтобы схватить Слотера за бороду, но рука не дошла до цели — Слотер перехватил ее. Грязные пальцы с неровными острыми ногтями вцепились в запястье Грейтхауза с заметной (и весьма тревожной, на взгляд Мэтью) силой.
— Вы забываетесь, сэр, — спокойно произнес Слотер. — Здесь больше нет конвоиров и заключенного. Мы теперь партнеры.
— Ты спятил!
— Отнюдь, сэр. — Он со скучающим видом отпустил руку Грейтхауза. — Если мне надлежит вести вас в форт, то я хочу иметь уверенность, что меня не приведут обратно и не закуют в это железо. Вы поклялись меня освободить и не убивать. Я принимаю ваше заверение. Но докажите мне, что могу вам доверять — выбросьте ключ.
Грейтхауз посмотрел на Мэтью в поисках подсказки, и впервые Мэтью увидел в его глазах беспомощность. Жуткое было зрелище — прореха в броне рыцаря. Однако у Мэтью была собственная бочка дегтя, доведшая их с Грейтхаузом до такого жалкого состояния.
— Будь оно все проклято, — сказал Грейтхауз в пространство, сделал долгий вдох, выдохнул сквозь стиснутые зубы и занес руку для броска.
— Минуточку! — Слотер протянул к нему руку ладонью вверх. — Лучше будет, если я сам его брошу. — Глаза арестанта тяжело смотрели из-под опухших век. — И кстати, у меня создалось впечатление, что вы переместили ключ в другую руку как раз перед последней попыткой выкрутить мне бороду. Сейчас он находится, насколько я понимаю, в кармане вашего сюртука с левой стороны.
Грейтхауз опустил голову, а когда поднял ее снова, на лице была растерянная — если не жалкая — улыбка.
— Как ты сам сказал в больнице, нельзя обвинять ветер в том, что он хочет дуть.
— Совершенно верно. Тем не менее я когда-то выбрил несколько человек, пытавшихся направить свой ветер в мою сторону. Ключ, будьте добры? — Он пошевелил омерзительными пальцами.
— А потом захочешь пистолет? — спросил Грейтхауз, доставая ключ из кармана сюртука и опуская Слотеру в ладонь.
— В этом нет необходимости. Я уверен, что вы не станете в меня стрелять — по крайней мере до тех пор, пока не получите ларец. Кроме того, сырая погода с порохом не дружит.
Слотер выбросил ключ в провал. Слышно было, как он металлически звякнул, стукнувшись о дерево. А Слотер, избавившись от этого препятствия на пути к жизни титулованного негодяя, улыбнулся королевской улыбкой: